ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сам себе MBA. Самообразование на 100 %
Невеста по обмену
Текст
На самом деле я умная, но живу как дура!
Невеста по приказу
Неукротимый граф
Я открою ваш Дар. Книга, развивающая экстрасенсорные способности
45 татуировок менеджера. Правила российского руководителя
Вдохновляй своей речью. 23 правила сторителлинга от лучших спикеров TED Talks
A
A

Уже «в первых числах июня стало известно, что (на той стороне) началось отселение чиновников из пограничных районов в глубь страны. Это не просто выселяли „неблагонадёжных”, как поначалу думали мы. Отселяли всех, а власть передавалась военной администрации». Однако «за неделю до начала войны», т. е. 15 июня, пришёл приказ отвести части усиления этой заставы от границы. Как заявил командир батальона: «Получен приказ убыть на манёвры».

И вот тут появляется соблазн заявить, что армейцы бросали пограничников на произвол судьбы, что есть некое «предательство» в этом отводе. Однако это не так. Дело в том, что вывели эти подразделения на границу из-за появившихся в начале мая на границе немецких и венгерских войск. Отдельным приказом по округу и по согласованию с Москвой.

В связи с ожидавшимся нападением Германии 15 мая!

А вот отвод после 15 июня частей усиления подразумевался директивами ГШ от 10–12 июня, в которых п. 2 гласил: «Приграничные дивизии оставить на месте, имея вывод их на границу в назначенные им районы… будет произведён по особому моему приказу». Т. е. снова занять свои окопы на границе эти части могли только по особому приказу ГШ. Однако перед 22 июня до последнего запрещалось выдвигать войска в предполье, на саму границу. Даже в черновике «Директивы № 1» от 21 июня вычеркнули слова о занятии укреплений в предполье, на самой границе:

«3. Приказываю:

а) В течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять укреплён. огневые точки укреплённых районов и полевые сооружения вдоль на государственной границе».

Это были вынужденные в той ситуации действия руководства СССР, прежде всего политического (Сталина), на то, чтобы полностью исключить обвинения в адрес СССР в подготовке каких бы то ни было военных приготовлений, которые можно было бы представить как подготовку агрессии против Германии.

В эти дни в Венгрии, на сопредельной стороне, произошло то же самое:

«Обычным днём была и суббота 21 июня 1941 года… Нарушений границы за прошедшую ночь да и предыдущие не было. Отмечалась только необычная тишина на той стороне. Ещё несколько дней назад (немецкие) солдаты покинули окопы и отошли в тыл» («Через всю войну (Записки пограничника)», М., Политиздат, 1972, 376 с. М. Паджев «Через всю войну», М.: Политиздат, 1983 – http://militera.lib.ru/memo/russian/padzhev _mg /01.html).

Подобные мероприятия проводились и в соседних округах в это же время, сразу после майских праздников! На сайте «Я помню» (http://www.iremember.ru/artilleristi) собраны воспоминания ветеранов.

Овецкий Борис Моисеевич:

«…5 мая 1941 года всю нашу дивизию (75 сд) подняли по боевой тревоге.

Был получен приказ о выходе на запад, к государственной границе. К границе выдвигались все три стрелковых полка дивизии – 28-й, 34-й и 115-й, наш 235-й ГАП и 68-й ЛАП. В первые же дни похода нам выдали боекомплект, приказали всем заполнить «смертные» медальоны, зашить их в карманы гимнастерок, чтобы они всегда были с собой. К границе части дивизии перемещались разными способами и путями

…Только наш 1-й дивизион был выдвинут вплотную к границе. Построили свой лагерь по всем правилам…Утром 2-я и 3-я батареи сделали последний бросок к границе и расположились на окраине небольшого пограничного местечка (городка) Домачево… Встали рядом с пограничной полосой на довольно обширной поляне в сосновом лесу, в 800 метрах от Буга. Здесь мы разбили лагерь…»

В отличие от частей усиления в КОВО, эти батареи расположились просто лагерем, у Бреста.

«…тем временем на каждой батарее по два орудия из четырех забрали на ремонт… Многих оставшихся это удивило, ведь граница совсем рядом, а у нас забирают людей и орудия…. Наши пушки вообще стояли на колодках после перехода к границе. К наступлению или к отражению нападения немцев мы явно не готовились. Я вообще не понимал, для чего мы там и к чему готовимся…

Мы кропотливо продолжали строить ДЗОТы, но огневых позиций для орудий нашего дивизиона так и не готовили…»

После разгрома дивизии Овецкий попал в окружение, но вышел живым к своим. И вот как рядовой состав оценивал «причины» поражения:

«Мы старались понять, почему нас разбили на границе… Никто из нас не верил во внезапность нападения, каждый считал, что всё, что произошло, было страшным предательством со стороны нашего начальства, но имён вслух мы не называли, не смели…»

Кстати, именно в этом 235-м ГАП 19 июня отобрали оптику. Правда, в дивизионе Овецкого, оптику на «поверку» не изымали. У них часть пушек изъяли, а другие на колодках оставили.

Вопрос3. Когда было получено распоряжение о приведении войск в боевую готовность в связи с ожидавшимся нападением фашистской Германии с утра 22 июня; какие и когда были отданы указания по выполнению этого распоряжения и что было сделано войсками?

В своих мемуарах Г. К. Жуков заявил, что приказ на приведение в «боевую готовность» войска западных округов получили только в ночь с 21 на 22 июня, якобы согласно «Директиве № 1 от 21.06.41 г.».

Вообще-то вопрос – «Когда было получено распоряжение о приведении войск в боевую готовность…» – достаточно бессмысленен, т. к. в этом случае не играет особой роли, когда войска получили этот «приказ» (часом раньше – часом позже). Времени на его выполнение (если войска находятся «в спящем» состоянии на «зимних квартирах»), достаточного для приведения войск в «полную боевую готовность», всё равно не остаётся до «4.00 22 июня». Тем более первые залпы прозвучали вообще в 3.15–3.30 утра по московскому и местному времени, а стрельба по пограничникам началась в 2.00. Ведь «привести войска в полную боевую готовность», что и требует «Директива № 1 от 21 июня 1941 года» (поступившая в округа буквально за 2–3 часа до нападения), диким воплем дежурного по роте: «Рота подъём! Боевая тревога!!!» можно только в том случае, если эти войска уже находятся в «повышенной боевой готовности»!

Привести войска в боевую готовность – это значит выполнить комплекс мероприятий в чётко отведённое время, от нескольких часов для одних – до полутора суток для других. Сюда входит и получение оружия-патронов и противогазов со складов, и отмена увольнений-отпусков для личного состава, и получение от РВК приписного состава, который надо прогнать через ППЛС («пункт приёма личного состава»), на котором этих приписников надо помыть-побрить, одеть-обуть, выдать оружие, всучить командирам подразделений и отвести командами в казармы; и заправка стоящей на хранении техники, и снятие техники с консервации, и загрузка в технику полученных на складах боеприпасов и тех же аккумуляторов. И ещё масса мероприятий. И эти мероприятия можно выполнить, только если приказы о приведении западных округов в боевую готовность уже отдавались, хотя бы за три-четыре дня до 22 июня, о чём и говорит текст заданного после войны вопроса. Т. е. к 22 июня войска должны были находиться в повышенной боевой готовности. И мероприятия по повышению боевой готовности к 22 июня и должны были быть отработаны в округах. Так что в жуковской «интерпретации» тех событий этот вопрос просто бессмысленен.

Но разве Сталин похож на человека, любящего задавать «бессмысленные» вопросы? Но ещё раз посмотрите на то, как после Войны был поставлен этот самый важный вопрос – «Когда было получено распоряжение о приведении войск в боевую готовность в связи с ожидавшимся нападением фашистской Германии с утра 22 июня…?».

Уже из вопроса ясно, что Руководством страны и Сталиным лично нападение «фашистской Германии» ожидалось, по крайней мере, за несколько дней до этой даты, и в округа заранее были отданы распоряжения о повышении боевой готовности. Однако в некоторых округах эти распоряжения открыто (и скрыто) саботировали – вот вам и причина того, почему произошел Разгром РККА летом 41-го. А также причина того, почему практически все генералы потом откровенно врали в своих «мемуарах», сваливая на Сталина свой позор и предательство и выдумывая, на пару с Хрущевым, байки о 22 июня. Но самый важный момент, связанный с «Вопросом № 3», который и пытались выяснить после Войны – это как и в какое время получали в войсках, в ночь на 22-го июня, приказы на подъем по тревоге – в «котором часу»!

73
{"b":"221778","o":1}