ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Товарищ Болдин, учтите, никаких действий против немцев без нашего ведома не предпринимать. Ставлю в известность вас и прошу передать Павлову, что товарищ Сталин не разрешает открывать артиллерийский огонь по немцам.

– Как же так? – кричу в трубку. – Ведь наши войска вынуждены отступать. Горят города, гибнут люди!

Я очень взволнован. Мне трудно подобрать слова, которыми можно было бы передать всю трагедию, разыгравшуюся на нашей земле. Но существует приказ не поддаваться на провокации немецких генералов.

– Разведку самолётами вести не далее шестидесяти километров, – говорит нарком…»

Впрочем, вполне возможно, что в первые часы нападения и был негласный запрет на открытие артиллерийского огня по врагу, пока немцы не проявили себя окончательно, как агрессор.

Но если попробуете по воспоминаниям Болдина вычислить время, когда он, первый зам. Павлова, появился в штабе округа по звонку дежурного, то выйдет – около 4.00 утра! А ведь Павлов вроде бы уверял на следствии, что вызывал своих подчинённых в штаб округа сразу после звонка наркома, ещё в 1.00! А звонок Тимошенко, в котором тот ссылается на Сталина, как «запретителя» применять артиллерию против напавшего врага, был после 4.30! Болдин докладывает Тимошенко в этом же разговоре, что уже «…фашисты на аэродромах первой линии вывели из строя почти всю нашу авиацию…». Но в 4.00 утра об этом погроме авиации в штабе округа ещё не могли знать, так что скорее всего этот разговор состоялся уже около 5.30.

Дальше Болдин пишет:

«Наконец из Москвы поступил приказ немедленно ввести в действие „Красный пакет”, содержавший план прикрытия государственной границы. Но было уже поздно. В 3-й и 4-й армиях приказ успели расшифровать только частично, а в 10-й взялись за это, когда фашисты уже развернули широкие военные действия.

Замечу, кстати, что и этот приказ ограничивал наши ответные меры и заканчивался такими строками: „Никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить”. Но о каком прикрытии государственной границы могла идти речь, когда на ряде направлений враг уже глубоко вклинился на нашу территорию!..»

Тут Болдин лукавит, как и все мемуаристы. Приказ по округу на основе «Директивы № 1» состоялся в 2.30. И отправлен он был в 3-ю и 4-ю армии почти сразу, а в 10-й его получили и расшифровали только к 10.00 утра. Болдин пишет сначала, что из Москвы пришло «официальное разрешение» вскрывать «красные пакеты»: «Наконец из Москвы поступил приказ немедленно ввести в действие «Красный пакет», содержавший план прикрытия государственной границы…»! А дальше говорит о «приказе наркомата», что состоялся в округе ещё в 2.30 ночи… И получается, что приказ на введение в действие ПП был до 2.00?! Сегодня известно – в Минск сигнал «Гроза» пришел вечером 22 июня. Тогда команда вскрывать «пакеты» прошла сразу после 4.00 утра? (Для того же ОдВО особых странностей не было в таких приказах: «Никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить». Там просто делали то, что надо. А этот пункт, возможно, связан с тем, что требовалось документально выставить Германию и Гитлера агрессором.)

Но самое интересное у Болдина это то, как Павлов пытался ранним утром 22 июня, сразу после нападения, уехать из штаба округа-фронта в 10-ю армию, в Белосток, к линии фронта, командовать армией:

«Павлов обращается ко мне:

– Голубев (командующий 10-й армией. – О. К.) один раз позвонил, и больше никаких сведений из десятой армии нет. Сейчас полечу туда, а ты оставайся здесь.

– Считаю такое решение неверным. Командующему нельзя бросать управление войсками, – возражаю я.

– Вы, товарищ Болдин, – переходя на официальный тон, говорит Павлов, – первый заместитель командующего. Предлагаю остаться вместо меня в штабе. Иного решения в создавшейся ситуации не вижу.

Я доказываю Павлову, что вернее будет, если в Белосток полечу я. Но он упорствует, нервничает, то и дело выходит из кабинета и возвращается обратно.

Снова звонит маршал С. К. Тимошенко. На сей раз обстановку докладываю я. Одновременно сообщаю:

– Павлов рвётся в Белосток. Считаю, что командующему нельзя оставлять управления войсками. Прошу разрешить мне вылететь в десятую армию.

Нарком никому не разрешает вылетать, предлагает остаться в Минске и немедленно наладить связь с армиями».

Так и хочется назвать эти действия Павлова «странными» – рвался армией командовать (как Кузнецов, остался в 11-й армии в ПрибОВО) вместо того, чтобы руководить всем фронтом-округом. Может, в плен торопился попасть?

Кроме мемуаров, о времени поступления «Директивы № 1» в округа говорят и документы. Один из них был составлен примерно в конце августа 41-го замначальника штаба Западного фронта… генералом Маландиным, который и «контролировал» отправку «Директивы № 1» («приказ наркома») в западные округа в ночь на 22 июня из ГШ (сокращено и подчеркнуто мною. – К.О.). Обратите внимание, что никаких двусмысленностей в описании событий 22 июня и того, что требовалось «Директивой № 1», в 41-м не было:

«Из журнала боевых действий войск Западного фронта за июнь 1941 г. о группировке и положении войск фронта к началу войны1:

22 июня 1941 г. Около часа ночи из Москвы была получена шифровка с приказанием о немедленном приведении войск в боевую готовность на случай ожидающегося с утра нападения Германии.

Примерно в 2 часа – 2 часа 30 минут аналогичное приказание было сделано шифром армиям, частям укреплённых районов предписывалось немедленно занять укреплённые районы. По сигналу „Гроза” вводился в действие „Красный пакет”, содержащий в себе план прикрытия госграницы.

Шифровки штаба округа штабами армий были получены, как оказалось, слишком поздно, 3-я и 4-я армии успели расшифровать приказания и сделать кое-какие распоряжения, а 10-я армия расшифровала предупреждение уже после начала военных действий.

…Войска подтягивались к границе в соответствии с указаниями Генерального штаба Красной Армии.

Письменных приказов и распоряжений корпусам и дивизиям не давалось.

Указания командиры дивизий получали устно от начальника штаба округа генерал-майора Климовских. Личному составу объяснялось, что они идут на большие учения. Войска брали с собой всё учебное имущество (приборы, мишени и т. д.) <…>

Заместитель начальника штаба Западного фронта

генерал-лейтенант Маландин

Старший помощник начальника оперативного отдела

майор Петров

(Ф. 208, оп. 355802с, д. 1, лл. 4–10).

Примечания:

1 Журнал боевых действий войск Западного фронта составлен в августе – сентябре 1941 г., вследствие чего некоторые события и положение отдельных соединений могут оказаться приведёнными не точно.

(«Боевые действия Красной армии в Великой Отечественной войне», http://bdsa.ru/documents/html/ donesiune41/41061822.html. Насколько сегодня известно, сигнал («Гроза») в ЗапОВО пришёл только к вечеру 22 июня.) Но «пакеты» вскрывали утром, а Маландин уверяет, что именно по «Грозе».

После Оперуправления ГШ Маландин с 30 июня до 10 июля был назначен начштаба Западного фронта. С 10-го по 21-е июля – начштаба Западного направления. После 21-го июля (после суда и расстрела Павлова 21–22 июля) Маландин понижен до замначштаба Западного фронта, а после Вязьмы, в октябре 1941-го – снят и с этой должности. Как отправлявший «Директиву № 1», Маландин указал точное время приёма её в Минске.

76
{"b":"221778","o":1}