ЛитМир - Электронная Библиотека

По отцовскому лицу промелькнула тень тревоги; посерьезнев, он, не поднимаясь с колен, подвинулся к ней поближе: «Что такое?» - «Я пришла к вам с твердым решением не возвращаться больше к Хараде, пришла без его дозволения, уложила ребенка и пришла, зная наверное, что уже никогда его не увижу; он так не хотел, чтобы с ним оставался кто-то другой, не я, пришлось его обманом укладывать спать, а самой, словно духу бесплотному, покинуть дом и броситься сюда к вам; отец, матушка, никогда не говорила я до сегодняшнего дня худого слова о нраве Харады, никто не знал о том, что происходило промеж нас; десятки, сотни раз собиралась рассказать, годами лила слезы, но больше не вынесу и дня; накрепко решила .просить о разводе, прошу вас, поймите меня, я постараюсь взять на дом работу, стану Иносукэ помогать, только дозвольте прожить жизнь одной», - она зарыдала в голос, закусила рукав нижнего кимоно, чтобы сдержаться, и - вдруг показалось - узор из черных листьев бамбука залиловел от слез.

«Что все-таки произошло?» - подступили к ней родители. «Раньше я всегда молчала, но если бы вы, хоть полдня, понаблюдали бы нас вдвоем с мужем, сразу бы все поняли; он обращается ко мне только по делу и всегда с грубостями; просыпается утром, я спрашиваю о его самочувствии, а он в ответ: "До чего же прекрасны цветы в саду", меня это злит, но он мой муж, и я терплю, никогда не позволяю себе поссориться с ним; за завтраком выслушиваю бесконечные попреки, при служанках корит меня за нескладность, невоспитанность ставит мне в вину; все бы это я стерпела, но не презрение, с которым он повторяет: "Невежа, невежа"; и то сказать, я не кончала школ, где вся эта знать обучалась, где жены его дружков постигали чайную церемонию да и икэбану, поэзию и живопись, не умею разговор поддержать - только что же он ничего мне не преподаст, учиться не отправит, все и образовалось бы, а он знай при всех твердит, что я, мол, из плохой семьи; мне служанкам в глаза смотреть стыдно; а ведь первые полгода после свадьбы таким казался вежливым, обходительным, обращался ко мне ласково: "Сэки, Сэки", а стоило ребенку родиться, как враз переменился, даже вспомнить жутко; казалось, меня в темное ущелье зашвырнули, где не бывает тепла и света; поначалу думала, это вроде шутки, такая жестокая игра, но теперь знаю, я ему просто прискучила, а если так, то почему бы не уйти от него? Коли ведет себя так, значит, хочет, чтобы я потребовала развода и оставила его, он извел меня, извел, извел! Матушка, отец, вы меня знаете, сходил бы он с ума от какой-нибудь гейши или завел бы содержанку, я бы не стала ревновать; мне служанки намекали, но когда у человека такая служба, как у него... он ведь мужчина, понятное дело; когда он куда-нибудь собирается, я ему одежду приготовлю, расстараюсь, но он до того противный, что только шпыняет: и палочки для еды я не так держу и не так кладу, и дома у нас скучища, и хозяйка я никудышная, а сам и не объяснит ничего толком, что да почему плохо, твердит, мол, я ему не по нраву, и насмехается: сколько тебе ни объясняй, все равно ничего по тупости своей не поймешь, одним словом, держит меня нянькой при Таро; правду сказать, он мне и не муж вовсе, прямо злобный дух какой-то; я ему и не говорю ничего в ответ, что я могу, только повторять "да-да, да-да, конечно", очень уж я своего Таро люблю, вот и слушаю бесконечную брань: и воли у меня нет, и бесхарактерная я, глупа безнадежно, и ему не по душе, а скажи хоть что поперек, еще меня же и унизит, прогонит прочь; матушка, мне уйти от него проще простого, ни капельки не стану сожалеть о разводе с этим Харадой, у него только и есть что звучное имя, но как подумаю, что ничего не подозревающий Таро останется без матери, так слабею, теряю решимость, стараюсь подладиться под мужнины капризы, меня страхи мучают, всякой ерунды пугаюсь; по сегодня бессловесно терпела, но, матушка, отец, до чего же я несчастна!» - она изливала свое горе, рассказывая больше того, что собиралась, родители переглянулись: «А мы и знать не знали, что промеж вас такое творится», - они были потрясены и не могли слова вымолвить.

Матери всегда ласковее с детьми, но чем больше она слушала дочь, тем сильнее досадовала: «Не знаю, что твой отец обо всем этом думает, но никто не понуждал его на тебе жениться; сказать, что ты невежа или семья у тебя не такая - подумать только! видать, он позабыл, как было дело, зато я все помню, точно это сегодня случилось, тебе, Осэки, тогда семнадцать сравнялось, аккурат в Новый год, утром седьмого января, еще праздничные украшения не сняли - на воротах красовались сосновые ветви, - ты перед нашим старым домом как раз с соседской барышней в воланы играла2, и волан прямиком залетел в коляску Харады, он мимо ехал, ты и подбежала забрать воланчик, тут-то он тебя и разглядел, сразу забегали сваты да посредники, да такие настырные; сколько раз мы ему отказывали, объясняли, что не ровня ты ему, и возрастом еще не вышла, что не должна бросать учебу и уроки хорошего тона, и приданое в нашем положении - непомерная обуза, а он знай твердил, я, мол, сирота, никто мне не указ, никакие свекр со свекровью не могут приданым озаботиться, а уроки хорошего тона и после замужества можно брать, и до нашего низкого происхождения ему дела нет - в общем, не стоит нам ни о чем беспокоиться, он станет тебя холить и лелеять, с жаром требовал согласия, не то важно, как упрашивал, или что приданое сам приготовил, а то, что ты для него поистине принцессой была; мы с отцом вовсе и не стеснялись у вас в доме бывать, а что редко приходили, так совсем не потому, что муж твой такая шишка, - ты-то не содержанка какая, ты - законная жена, да-да, законная, он и просватал тебя у нас, твоих родителей, сто молитв Будде вознес; пускай он живет в роскоши, а мы - убого, но никому не позволено считать, будто в наших к родственнику отношениях какой расчет есть или мы его помощи домогаемся; дело не в гордыне, нам наше место известно, и его положение мы понимаем, вот и живем, дочки собственной почти не видя, хотя так хочется, глупо это! а он еще смеет относиться к тебе, как к какому-то подкидышу, - ишь вельможа выискался! - смеет говорить, что ты неумеха! если смолчишь, будет только хуже, у него войдет в привычку унижать тебя, слуги уважать перестанут, не ровен час, начнут Таро внушать, что его мать дурочка; нет уж, выскажи все своему муженьку: мол, будешь без толку браниться, уйду, вернусь в отчий дом! как ему это понравится, а? Ох, нельзя было так долго молчать, сносить его оскорбления, ты тихоня, вот он и распустился, я прямо-таки вне себя от злости, не смей больше робеть перед ним! уж какие мы никакие, а все ты не сирота - есть отец с матерью, да и брат Иносукэ, хоть и недоросль еще, так что нечего тебе безропотно жить в таком аду! ну, отец, знай, встречу однажды этого гордеца - он у меня попляшет!» - мать, разъярившись, забыла обо все на свете.

Некоторое время отец сидел, сложив на груди руки и прикрыв глаза: «Ах, мать, вздор говоришь! Лучше подумай, что с этой новостью делать; не такая наша Осэки, чтобы попусту болтать, видно, как тяжело ей; зятя-то нашего нынче вечером дома нет? Да и что именно сегодня случилось? Вообще речь о разводе заходила?» - «Мужа с позавчера дома нет, но это обычное дело, он по пять-шесть дней отсутствует, я и не удивляюсь; перед уходом он заявил, что одежда плохо приготовлена, я оправдывалась, извинялась, как могла, он ничего не хотел слушать, сорвал с себя кимоно, отшвырнул его прочь, надел европейский костюм и со словами: "За что мне, несчастному, такая жена досталась!" - соизволил покинуть дом. Ну, почему? почему? Триста шестьдесят пять дней в году молчком молчит, а раскроет рот - только обидные да злые слова произносит, зачем же мне оставаться госпожой Харада? Какая я в таком состоянии мать для Таро, одна видимость хорошего настроения, сама себя не понимаю, своего долготерпения, давным-давно осознала, что ни к чему мне это замужество, до того уже сердцем ожесточилась, что бросила спящего беззащитного Таро, только в личико его глянула, пусть ни мужа не будет, ни ребенка, только не могу я больше существовать рядом с Исамой; говорят, дети и без родителей вырастают, может, мальчику моему будет лучше с мачехой, чем с такой несчастной матерью, как я; мачеха позаботится о нем, воспитает, он и отцу тогда сделается милей, ради ребенка я на все готова, только с этой ночи домой я больше не вернусь!» Решимости в ней было много, но голос дрожал, ведь так запросто не отказываются от сына...

2
{"b":"221787","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Как перевоспитать герцога
Что скрывает кожа. 2 квадратных метра, которые диктуют, как нам жить
Темные стихии
Призрак Канта
Дневник кислородного вора. Как я причинял женщинам боль
Замуж срочно!
Невероятная случайность бытия. Эволюция и рождение человека
Уэйн Руни. Автобиография
Help! Мой босс – обезьяна! Социальное поведение на работе с точки зрения биологии