ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Прошедшая вечность
Не благодари за любовь
История мира в 6 бокалах
Коварство и любовь
Доктор Данилов в Склифе
Найди точку опоры, переверни свой мир
Строим доверие по методикам спецслужб
Страсть под турецким небом
Нелюдь. Великая Степь

- Мистер Буковски?

- Ну?

- Гм... Э-э... у нас есть один информатор...

- Ну? Продолжайте.

- ...который написал нам, что вы не женаты на матери своего ребенка.

Я вообразил его тогда за украшением новогодней елки со стаканом в руке.

- Это правда. Я не женат на матери моего ребенка возрастом четыре года.

- Вы платите алименты?

- Да.

- Сколько?

- Этого я вам не скажу.

Он снова откинулся.

- Вы должны понимать, что те из нас, кто состоит на службе правительства, должны поддерживать определенные стандарты.

Не чувствуя себя ни в чем виноватым, я не ответил.

Сидел и ждал.

О, где же вы, мальчики? Кафка, где ты? Лорка, застреленный на грязном проселке, где ты? Хемингуэй, утверждавший, что у него на хвосте ЦРУ, и никто ему не верил, кроме меня...

Тогда пожилая, солидная, хорошо отдохнувшая, никогда не дергавшая свеклу серость повернулась, сунулась в маленький и хорошо отлакированный шкафчик у себя за спиной и вытащила шесть или семь экземпляров Раскрытой Пизды.

Он швырнул их на стол, будто вонючие обсифованные и изнасилованные какашки.

Постукал по ним одной не собиравшей лимонов рукой.

- Нас подвели к мысли, что ВЫ являетесь автором вот этих колонок Заметок Грязного Старика.

- Ну.

- Что вы можете сказать по поводу этих колонок?

- Ничего.

- И вы называете это писательством?

- Лучше у меня не получается.

- Что ж, я обеспечиваю сейчас двух сыновей, которые начали заниматься журналистикой в лучшем из колледжей, и я НАДЕЮСЬ...

Он постучал по листкам, по этим вонючим сраным листам тыльной стороной своей окольцованной, не знавшей фабрик и тюрем рукой и закончил:

- ...Я надеюсь, мои сыновья никогда не станут писать так, как ВЫ!

- У них не получится, - заверил его я.

- Мистер Буковски, наше собеседование окончено.

- Ага, - сказал я. Зажег сигару, встал, поскреб себя по пивному брюху и вышел.

Второе собеседование случилось раньше, чем я ожидал. Я прилежно - как же еще?

- трудился над выполнением одного из своих важных малоквалифицированных заданий, когда громкоговоритель бухнул:

- Генри Чарлз Буковски, явиться в кабинет Начальника Смены!

Я бросил свое важное задание, взял у местного вертухая разрешение на отлучку и пошел в кабинет. Секретарь Начсмены, старый посеревший рохля, осмотрел меня:

- Вы действительно Генри Чарлз Буковски? - спросил он, явно разочарованный.

- Ну да, чувак.

- Следуйте за мной, пожалуйста.

Я последовал за ним. Большое это было здание. Мы спустились на несколько пролетов, обошли длинный зал и вступили в большую темную комнату, которая сливалась с другой большой и очень темной комнатой. Там в конце стола сидело двое, а стол длиной был, наверное, футов семьдесят пять. Сидели они под одинокой лампой. А в конце стола - один-единственный стул, для меня.

- Можете войти, - сказал секретарь. И смылся.

Я вошел. Двое встали. Вот они мы, под одной лампой в темноте. Я почему-то подумал обо всех заказных убийствах.

Потом подумал: это же Америка, папаша, Гитлер уже умер. Или нет?

- Буковски?

- Ну?

Оба пожали мне руку.

- Садитесь.

Оттяг, крошка.

- Это мистер - - - - из Вашингтона, - сказал второй парень, один из местных главных засранцев.

Я ничего не ответил. Хорошая тут лампа. Из человеческой кожи?

Разговор повел мистер Вашингтон. У него с собой был портфель, внутри довольно много бумажек.

- Итак, мистер Буковски...

- Ну?

- Ваш возраст - сорок восемь лет, вы работаете на Правительство Соединенных Штатов уже одиннадцать лет.

- Ну.

- Вы были женаты на своей первой жене в течение двух с половиной лет, разведены, и женились на своей нынешней жене когда? Нам хотелось бы знать дату.

- Нет даты. Свадьбы не было.

- У вас есть ребенок?

- Ну.

- Сколько лет?

- Четыре.

- Вы не женаты?

- Нет.

- Вы платите алименты?

- Да.

- Сколько?

- Примерно как полагается.

Тут он откинулся на спинку, и мы просто посидели. Все трое не произнесли ни слова добрых четыре-пять минут.

Затем возникла стопка номеров подпольной газеты Раскрытая Пизда.

- Вы пишете эти колонки? Заметки Грязного Старика? - спросил мистер Вашингтон.

- Ну.

Он передал экземпляр мистеру Лос-Анжелесу.

- Вы этот видели?

- Нет-нет, не видел.

По верху колонки шагал хуй с ногами, ОГРОМНЫЙ шагающий хуй с ногами. История была про одного моего друга, которого я выебал в жопу по ошибке, пьяный, свято веря, что он - одна из моих подружек. Две недели после этого я не мог выжить этого друга из своей квартиры. Подлинная история.

- И вы называете это писательством? - спросил мистер Вашингтон.

- Про писательство не знаю. Но мне показалось, что это очень смешная история.

Вам не показалось, что она юмористическая?

- Но это... эта иллюстрация сверху?

- Шагающий хуй?

- Да.

- Это не я рисовал.

- Вы не занимаетесь подбором иллюстраций?

- Газета верстается по вечерам во вторник.

- И вас по вечерам во вторник там нет?

- По вечерам во вторник я должен быть здесь.

Они немного подождали, полистали Раскрытую Пизду, просматривая мои колонки.

- Знаете, - произнес мистер Вашингтон, снова постукивая рукой по подшивке, - с вами все было бы в порядке, если б вы продолжали писать стихи, но когда вы начали писать вот это...

И он опять постучал по Раскрытым Пиздам.

Я прождал две минуты и тридцать секунд. Потом спросил:

- Нам что, сейчас следует официальных представителей почтовой службы считать новыми критиками литературы?

- О, нет-нет, - сказал мистер Вашингтон, - мы не это имели в виду.

Я сидел и ждал.

- От почтовых служащих ожидается определенное поведение. На вас устремлен Взгляд Общества. Вы должны служить примером примерного поведения.

- Мне представляется, - сказал я, - что вы угрожаете моей свободе самовыражения последующей потерей работы. Это может заинтересовать Профсоюз Почтовых Работников Калифорнии.

- Мы все равно бы предпочитали, чтобы вы не писали этих колонок.

- Господа, в жизни каждого человека наступает время, когда он должен выбрать, остаться ли ему стоять или пуститься в бегство. Я выбираю стоять.

Их молчание.

Ждем.

Ждем.

Шелест Раскрытых Пизд.

Затем мистер Вашингтон:

- Мистер Буковски?

- Ну?

- Вы еще собираетесь писать свои колонки о Почтовой Службе?

Я действительно написал о них одну, которую считал больше юмористической, нежели унизительной, - но, быть может, это у меня извращенный ум.

На этот раз я заставил их ждать. Потом ответил:

- Нет, если вы не вынудите меня к этому.

Тут уж они подождали. Какая-то шахматная партия допроса, где сидишь и надеешься, что противник совершит неверный ход: вывалит всех своих пешек, коней, ладей, короля, ферзя, кишки свои вывалит. (А тем временем, пока вы это читаете, моя чертова работа идет коту под хвост. Оттяг, крошка. Сдавайте доллары на пиво и венки в Фонд Реабилитации Чарлза Буковски по адресу...)

Мистер Вашингтон поднялся.

Мистер Лос-Анжелес поднялся.

Мистер Чарлз Буковски поднялся.

Мистер Вашингтон сказал:

- Мне кажется, собеседование окончено.

Мы все пожали друг другу руки, словно обезумевшие на солнцепеке змеи.

Мистер Вашингтон сказал:

- А пока не прыгайте ни с каких мостов...

(Странно: мне такая мысль и в голову не приходила.)

- ...у нас это первый случай за последние десять лет.

(Десять лет? Какому же мудозвону не повезло последним?)

- И что? - спросил я.

- Мистер Буковски, - произнес мистер Лос-Анжелес, - возвращайтесь к себе на рабочее место.

Я действительно поимел неспокойство (или надо - "беспокойство"?), пытаясь отыскать дорогу назад из этого кафковатого подземного лабиринта, а когда удалось, вокруг меня загоношились мои слабоумные сотрудники (все славные мудилы, впрочем):

28
{"b":"221789","o":1}