ЛитМир - Электронная Библиотека

Остаток сдачи я сложил обратно в сумочку на табуретке и оставил ее открытой, чтобы Мари заметила. Потом сел и откупорил пиво.

Хорошо побыть одному. Однако, я был не один. Всякий раз, когда нужно было поссать, я видел этого паука и думал: ну, паук, тебе пора - уже скоро. Ты мне просто не нравишься в этом темном углу: сидишь себе, ловишь мух и жучков, сосешь из них кровь. Видишь, какой ты негодяй, мистер Паук. А вот я - я в норме. По крайней мере, мне нравится так считать. А ты просто гребаный темный безмозглый прыщ смерти, вот что ты такое. Соси говно. Тебе кранты.

На заднем крыльце я нашел метлу, вернулся в сортир и сокрушил его прямо в паутине, принес ему его же смерть. Все в порядке, это нормально, он доехал до нее быстрее меня почему-то, что я тут могу поделать. Но как же Мари могла пристраивать тут свою обширную задницу на обод стульчака и смотреть на эту тварь? Она ее вообще видела когда-нибудь? Вероятно, нет.

Я вернулся на кухню и выпил еще пива. Потом включил телевизор. Бумажные люди.

Стеклянные люди. Я почувствовал, что схожу с ума и выключил эту дрянь. Отхлебнул еще. Потом сварил два яйца и поджарил две ленточки бекона. Удалось поесть.

Иногда о еде забываешь. Занавески пробило солнцем. Я пил весь день. Пустые швырял в мусорку. Время шло. Затем открылась дверь. Просто слетела с петель. То была Мари.

- Господи ты боже мой! - завопила она. - Ты знаешь, что произошло?

- Нет, нет, не знаю.

- Ох, черт бы его побрал!

- Чё такое, милая?

- У меня подгорела клубника!

- Вот как?

Она бегала по кухне кругами, обширная задница ее тряслась. Ненормальная. Совсем сбрендила. Бедная старая жирная пизда.

- У меня кастрюлька клубники на огне стояла в кухне, а тут зашла эта туристка, богатая сучка, первая посетительница за сегодня, и ей понравились такие маленькие шляпки, что я делаю, знаешь... Ну, она как бы милашка такая, и на ней все шляпки хорошо сидят, поэтому у нее проблема, и тут мы про Детройт заговорили, у нас там какие-то общие знакомые нашлись, и тут я вдруг принюхиваюсь и СЛЫШУ!!! КЛУБНИКА ГОРИТ! Бегу на кухню, да уже слишком поздно...

что я за растяпа! Клубника вся выкипела, везде разбрызгано, воняет, горелым, руки опускаются, ничего уже не исправишь, ничего! Ад кромешный!

- Сожалею. Но ты ей шляпку-то продала?

- Я продала ей две шляпки. Она все никак решиться не могла.

- Жалко клубнику. А я паука убил.

- Какого паука?

- Я так и думал, что ты не знаешь.

- Что знаю? Что такое пауки? Просто жучки.

- Мне говорили, что паук - не жучок. Там как-то по числу ног определяют... Я на самом деле не знаю, да и плевать.

- Паук - не жучок? Что это за говно тогда?

- Не насекомое. Так люди говорят. В любом случае, я эту чертову тварь прикончил.

- Ты лазил в мою сумочку.

- Конечно. Ты ж ее тут оставила. Мне нужно было пива.

- Тебе все время нужно пиво?

- Да.

- С тобой будут проблемы. Ты ел что-нибудь?

- 2 яйца, 2 ломтика бекона.

- Голодный?

- Да. Но ты устала. Расслабься. Выпей.

- Я расслабляюсь, когда готовлю. Но сначала мне нужно в горячую ванну.

- Валяй.

- Ладно. - Она протянула руку и включила телевизор, а потом ушла в ванную.

Пришлось слушать телевизор. Выпуск новостей. Изумительно уродливый ублюдок. 3 ноздри. Изумительно омерзительный ублюдок, разряженная бессмысленная куколка, потеет, лыбится на меня, произносит слова, которые я едва понимаю или на которые вообще плевать. Я знал, что Мари готова смотреть телевизор часами, поэтому придется приспосабливаться. Когда она вернулась, я смотрел прямо в стекло, отчего ей стало лучше. Выглядел я безобидным - как человек с шахматной доской и спортивной страницей под мышкой.

Мари вышла, обернутая еще в один наряд. Она бы могла даже выглядеть хорошенькой, если б не была так дьявольски жирна. Ладно, как бы то ни было, я не на скамейке в парке все-таки ночую.

- Хочешь, чтобы я приготовил, Мари?

- Нет, все в порядке. Я уже не так устала.

Она начала готовить еду. Поднявшись за следующим пивом, я поцеловал ее за ухом.

- Ты хорошая баба, Мари.

- Тебе хватит выпивки на остаток ночи? - спросила она.

- Конечно, маленькая. Еще и квинта осталась. Все прекрасно. Мне просто хочется тут посидеть, посмотреть телик, тебя послушать. Ничего?

- Разумеется, Чарли.

Я сел. У нее что-то варилось. Пахло хорошо. Очевидно, что она была хорошей поварихой. По стенам просто ползал теплый запах еды. Не удивительно, что она такая толстая: и готовит хорошо, и пожрать не дура. Мари готовила рагу. То и дело вставала и добавляла что-нибудь в кастрюльку. Луковицу. Кусок капусты.

Несколько морковок. Знаток. А я пил и смотрел на эту большую, неопрятную на вид толстую деваху, а она сидела и мастерила самые волшебные на свете шляпки: руки ее пробирались в корзинку, подбирали сначала этот цвет, за ним другой, третий, такую ленту, такую, сплетала их, сшивала, пристраивала к шляпке, а эта двухцветная солома сама по себе казалась еще одним чудом. Мари творила шедевры, которых никогда не обнаружат - они будут гулять по улицам на макушках богатых сучек.

Работая и помешивая рагу, она говорила.

- Сейчас не то что раньше. У людей денег нет. Везде аккредитивы, чековые книжки, кредитные карточки. У людей просто нет денег. Они их с собой не носят.

Всё в кредит. Парень зарплату получает, а она уже тю-тю. Закладывают всю свою жизнь, чтобы один дом купить. А потом обязательно надо набить этот дом говном и машину купить. Они у этого дома на крючке, а власти это знают и давят их до смерти налогами на недвижимость. Ни у кого денег нет. Маленьким предприятиям просто не выжить.

Мы уселись за рагу - оно было изумительным. После ужина вытащили виски, она принесла мне две сигары, мы смотрели на телевизор и много не разговаривали.

Казалось, я живу тут уже много лет. Она продолжала мастерить шляпки, то и дело заговаривая со мной, а я отвечал: "ага", "правильно" или "вот как?" А шляпки все слетали с ее рук, шедевры.

- Мари, - сказал я, - я устал. Пойду-ка я спать.

Она разрешила мне взять виски с собой, и я так и сделал. Но вместо того, чтобы улечься к себе в постель, я откинул покрывало на кровати Мари и вполз туда.

Предварительно раздевшись, естественно. Прекрасный матрац. Прекрасная постель.

Такая старомодная, с высокими столбиками и деревянной крышей или как их там называют. Наверное, если уебешься до того, что крышу снесет, значит, получилось. Мне же эту крышу не снести никогда без помощи богов.

Мари по-прежнему смотрела телевизор и мастерила шляпки. Потом я услышал, как она его выключила, погасила свет на кухне и вошла в спальню, миновала кровать, не заметив меня, и упылила прямиком в нужник. Просидела там некоторое время, а потом я полюбовался, как она скидывает свою одежу и влатывается в здоровенную розовую ночнушку. Она поебошилась немножко со своей физиономией, махнула рукой, нацепила пару бигудей, развернулась, направилась к постели и увидела меня.

- Господи, Чарли, ты не в ту постель попал.

- Не-а.

- Послушай, голубчик, я - не такая женщина.

- О, кончай базар и заваливайся!

Она завалилась. Боже мой, одно мясо. На самом деле, я немного испугался. Что же делать со всем этим хозяйством? Так, я в ловушке. Вся постель со стороны Мари провалилась.

- Послушай, Чарли...

Я схватил ее за голову, развернул к себе, мне показалось, что она плачет, и тут губы мои накрыли ее рот. Мы поцеловались. Черт возьми, хуй у меня затвердел.

Боже милостивый. Что это такое?

- Чарли, - сказала она, - тебе вовсе не нужно...

Я взял ее за руку и обхватил ею свой хуй.

- Ох черт, - вымолвила она. - Ох черт!

Тут она уже поцеловала меня, взасос. Язычок у нее оказался небольшой хоть что-то маленькое, - и он трепетал туда-сюда, довольно-таки слюняво и страстно.

46
{"b":"221789","o":1}