ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Карильское проклятие. Наследники
Каждому своё 2
Просветленные видят в темноте. Как превратить поражение в победу
Сглаз
Синдром зверя
Мое особое мнение. Записки главного редактора «Эха Москвы»
Цена удачи
Ты должна была знать
Эра Водолея
A
A

В Пойана Брасов Торгу принадлежал отель, и он пообещал мне номер со всем возможным комфортом, чтобы компенсировать поздний час. Еще, по его словам, нас ожидает великолепный горячий обед, лучший, на какой только можно рассчитывать во всей Румынии. Потом, извинившись, он ушел в туалет, а я поднялась в номер за вещами и позвонить. Оставив сообщение на голосовой почте Локайера, я уже собралась уходить, как тут, запирая дверь, услышала звонок телефона, но к тому времени, когда я добралась до аппарата, звонивший уже повесил трубку. Я слишком много выпила вина, от духоты в номере у меня кружилась голова. Наверное, не следовало соглашаться на условия Торгу. Мне вспомнилась Клемми и ее африканские демоны. Еще минуту я помешкала в темном номере. Никак не могла найти выключатель. Мои ладони легли на холодную гладь зеркала, и я невольно отпрянула. Телефон зазвонил снова, но я и не подумала подойти. Торгу не имеет права приказывать, как мне разговаривать с начальством. Я позвоню Локайеру, как только получу хотя бы какой-то результат.

Моих сумок в номере не оказалось. В приступе паники я сорвала с кровати простыни. Все пошло наперекосяк.

Я позвонила вниз на стойку портье, и он сообщил, что мой багаж уже перенесли из отеля в машину, которая ждет у входа. Внизу, когда я проходила мимо стойки, он меня окликнул:

— Для вас кое-что оставили.

— Мистер Торгу?

— Та дама.

Он вложил мне в руку конверт. На конверте значилось имя Клементины Спенс. Разорвав его, я нашла крохотный металлический крестик на цепочке. Ее крестик. Какая наглость. Она с самого начала меня заманивала. Она из тех, кто судит других, кто верит в чистоту собственной души. Но, на мой взгляд, кольцо с бриллиантом всегда крест побьет. Земная любовь всегда побьет божественную. Земная любовь — это кожа и плоть, а я и есть плоть. Я от мира сего. Мое царство здесь. «Это в тебе алкоголь говорит, — одернула я себя. — Ну и пусть, ведь она меня разозлила». Портье выжидательно смотрел на меня. Его глаза расширились от беспокойства. Он выклянчивал чаевые. Выудив из конверта цепочку, я ее надела. Портье я оставила пять американских долларов. Роберт назвал бы это излишней щедростью. Но я бываю чересчур щедра и надеюсь, что этот факт мне зачтется.

8

Шоссе змеилось по темным предгорьям Альп. Торгу молчал. Я несколько раз поглядывала на его лицо в зеленоватом свечении приборной доски, и оно казалось мне болезненным и достойным жалости. Ехали мы в стареньком «порше» с кожаными сиденьями, но… Торгу не следовало вести машину самому по таким темным, лишенным фонарей дорогам. Ему следовало бы взять водителя. Почему он этого не сделал? Не предостережение ли это, что рядом со мной не известный преступник, а самозванец? Но пока, поверив ему, я ничего не теряла, а потому обдумывала дальнейшую стратегию.

Я знала, что заманить его на интервью и выманить у него информацию будет непросто. Мы станем препираться из-за каждой мелочи, а подобные переговоры требуют времени. Предположим, он снизойдет до интервью. Тогда придется поговорить о его лице. Сможем ли мы показать его в фас или он будет настаивать, чтобы его снимали в профиль? Надо ли размывать кадр настолько, что он будет практически невидим? Или он останется темной тенью, силуэтом на фоне яркого белого света? Анонимность станет для Локайера поворотным пунктом в сделке. Станут ли зрители смотреть целый сюжет про человека, которого не смогут увидеть воочию? Но если нам удастся посадить его лицом к объективам и подвигнуть на детальное интервью, мы, возможно, раскопаем всю тайную историю этих краев. То есть если он и правда заговорит, а то ведь может проглотить язык и замкнуться. Или перевернет все интервью так, чтобы отрицать любые свои связи с преступным миром. Или начнет выставлять себя мучеником, жертвой политических репрессий и ничем больше. Но игра стоит свеч. Таково мое профессиональное мнение.

Наконец впереди замаячили постройки — своего рода горнолыжный курорт, где в домиках перемигивались огни, и мне показалось, я увидела несколько больших зданий, разбросанных среди гостиниц в стиле альпийских шале. Но для катания на лыжах был не сезон, и вся жизнь ограничивалась нижними этажами. Постояльцев, наверное, немного. И все равно я надеялась, что он свернет «порше» на подъездную дорожку.

— Пойана Брасов, — пробормотал Торгу, заметив мой интерес. — Так городок называется. Если помните, мы собирались встретиться здесь, но вы не приехали.

— Помню.

— Это был курорт диктатора. Мне нравится проезжать здесь и думать, какой кровью его свергли.

— Если здесь есть телефон, — сказала я, — я хотела бы позвонить жениху.

— Конечно, телефон здесь есть, — отозвался он. — Но мы опаздываем, и нас уже ждет обед.

На выезде из городка, неподалеку от входа в последний отель на главной улице, он затормозил. Я воспряла духом, даже подняла с колен сумочку. Но, высунув голову в окно, он громко харкнул и сплюнул на дорогу. Потом поднял стекло и поехал дальше. Он заметил мое разочарование, которое, вероятно, походило на панику. Я вспомнила, как, когда я запирала дверь, в моей комнате звонил телефон, тот самый звонок, на который я решила не отвечать. Как сказала бы моя мать, «каждый из нас делает сам свой выбор».

— Уверен, вы заметили, что я не слишком приятный старик. А всему виной это чудовище. Он превратил мою жизнь в ад, и я воздаю ему собственной справедливостью, всегда останавливаясь по пути через городок.

Как спорить человеком, пережившим концлагерь? Мы достигли конца бетонной дороги, машина подпрыгнула на проселочном бугре и покатила вперед. «Порше» совсем не подходил для такой дороги, и Торгу слишком быстро его гнал. Из-под колес летели комья земли и камни. Спускаясь с холма, он прибавил газу. По обе стороны от нас вставали темные ели. Каким же нелепым казался теперь мой страх в машине с Клемми. Мы видели гроб. Ну и что? Пустяки.

Некоторое время спустя дорога стала лучше, и лунный свет залил окрестности. Мы проехали заросший травой луг, где я увидела невысокую поросль светлых крестов — кладбище. Потом мы миновали каменную церквушку и несколько строений. Деревня? Но света нигде не было. Мне показалось, я различила темные силуэты коров. Торгу наблюдал за мной, когда мы проезжали этот островок цивилизации.

Наконец он сбавил скорость и свернул в черноту, вероятно, на стоянку, хотя никаких домов я не увидела. Фары погасли до того, как я успела оглядеться по сторонам. Открыв дверцу, он с неожиданной живостью выбрался, и на мгновение я осталась одна. Распахнулась дверь с моей стороны, и его лапища потянулась за моей дорожной сумкой.

— Прошу вас.

— Мне не нравится эта ситуация.

Вдалеке затявкала собака — или какое-то другое животное.

— Я пойду вперед и зажгу свет, — сказал он и схватил сумку. — Вы будете успокоены. В любом случае отель предпочтительнее волкам в здешних лесах.

Выйдя из машины, я направилась за ним следом, оставив дверцу открытой. Передо мной маячил просвет среди елей в ночи. Я чувствовала влажный запах деревьев. Я ощущала его с тех пор, как мы проехали в Пойана Брасов, еще у подножия горы, но там это был приятный смутный аромат, как соль в воздухе, когда до пляжа еще много миль. Тут, наверху, предоставленные сами себе, деревья слились в удушливую массу. Смола выступала из трещин в коре и стекала на землю. Иглы нападали большими наносами, а под ними сочилась темная жижа. Близость растительности, ее бездвижный, животный строй, где ели выстроились на плацу как голые исполины, подтачивала мою уверенность.

Но дело было не только в деревьях. Надо быть честной. Оказавшись одни в темном лесу, люди обычно пугаются. Такое может случиться с каждым. Но здесь было что-то иное. Скрытое за деревьями, а потому не видимое с первого взгляда, передо мной возвышалось нечто, созданное руками человека — большое строение, от которого исходили собственные миазмы, придававшие запаху елей что-то похоронное. Лишь так я могу это описать. Миазмы складывались из сочетания здания и деревьев. Я не видела своих рук, не видела своих ног. Я провела рукой по коже и едва не подпрыгнула — мне показалась, что моя кожа от меня отделилась. Когда ветка чиркнула меня по плечу, меня обожгло болью, и я вскрикнула.

12
{"b":"221790","o":1}