ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Соблазни меня нежно (СИ)
Борис Сичкин: Я – Буба Касторский
Черепахи – и нет им конца
Роковой сон Спящей красавицы
Как устроена экономика
Черная полоса везения
Меган. Принцесса из Голливуда
Что посеешь
Аргонавт
A
A

Швейцары в алой форме и золотых позументах забрали мои сумки и провели меня в мраморный вестибюль, вполне подошедший под самый большой на свете мавзолей. Потолок, терявшийся где-то в вышине четвертого этажа, поддерживали колонны диаметром с пляжные домики. За ними поднимались вверх две мраморные спиральные лестницы, уводя — как водопады — на второй и третий этажи, где журчала фортепьянная музыка и, предположительно, болтали гости. По вестибюлю металась небольшая армия перепуганных служителей, толкая и дергая людей и вещи. Впрочем, не меньше было и других: затянутые в темные костюмы, настороженные, они держали рации у рта, прижимали к уху наушники. Не успела я добраться до стойки портье, как ко мне подкралась, покачивая бедрами, девушка в красном платье с разрезом до бедра и протянула поднос с высокими бокалами: апельсиновый сок или шампанское от администрации отеля. До полудня было еще далеко, но я взяла шампанское. И подняла в тосте бокал.

Девушка была молоденькой, наверное, ей и двадцати нет. Мужчины в вестибюле провожали ее глазами, меня они тоже рассматривали. Я довольно высокая и в меру фигуристая. Один мой бойфренд как-то попытался сделать мне комплимент, сказав, что у меня тело богини-матери, меня эта идея обидела, ведь так называют хипушных девчонок, которые ходят без лифчиков в платьях мешком. Я не мать-земля, но формы у меня что надо, пусть одна я так говорю. У меня темные кудрявые волосы, которые я каждое утро выглаживаю феном, поэтому большинство моих знакомых даже не знают, что они вьются. Мои темно-карие глаза, которые мама в детстве сравнивала с шоколадными чипсами, обрамлены длинными ресницами, а припухшей верхней губы я когда-то смущалась. Все твердят, что мне следует попробовать выступать в эфире. Мол, камера меня любит. Но я камерам не доверяю. Не люблю чьих-то пристальных взглядов, будь то мужчина или объектив.

Девушка в красном горестно посмотрела на меня. Я отдала ей пустой бокал. Слава Богу, подумалось мне, я тут ненадолго.

Весь день я проспала, а вечером позвонила моему боссу, продюсеру Уильяму Локайеру, чтобы сообщить о прибытии. Я призналась, что мне не по себе. Ответом на мои слова стало долгое глумливое молчание, потом он сказал:

— Попробуй провести месяц в Ираке. Тогда поговорим.

Надо рассказать кое-что о человеке по имени Уильям Локайер, о моем боссе. Он ведет себя, как особа королевской крови в изгнании, и я единственная его подданная, прислуга, у которой никогда не хватает духа дать ему отпор. Он считает меня безмозглой богатой девчонкой, которая убивает время до замужества и детишек.

Я глупо взбунтовалась:

— Хочешь, чтобы я подыскала тебе сюжет в Ираке, Билл? Встретимся в Багдаде?

— Будет ли у тебя еще работа, когда вернешься в Нью-Йорк? Вот в чем вопрос.

— Стим довел меня до паранойи, — попыталась я переложить вину на чужие плечи.

Я имела в виду моего друга, ассистента Стимсона Биверса, который завидовал моей командировке. Перед отъездом Стим меня отчитал. Сказал, что я тонкокожая, что мое негативное отношение к Локайеру говорит о моем творческом кризисе, и отчасти был прав: профессиональный кризис и эйфория после помолвки — не самое лучшее сочетание. Я очень старалась отвертеться от этого задания.

Утром в день отъезда (это было в понедельник, после предложения Роберта) я рассказала о своих планах Локайеру, объяснила, что мне нужно готовиться к свадьбе, что приготовления обширные. И очень деликатно предложила самому слетать вместо меня в Румынию. Поздравив, он сказал, что мои матримониальные планы не имеют никакого отношения к теленовостям, и неразумно просить других делать за меня мою работу, и в офисе полно неотягощенных семьей молодых людей, которые с радостью полетят в Румынию, стоит только попросить. Я едва не уволилась. Оба мои наперсника — Стим и мой дорогой друг Иэн — призывали к благоразумию. Стим сказал, что репортаж из Румынии позволит мне окунуться в сто лет истории вампирского жанра в кино. Этим он меня рассмешил. Стим живет и дышит кино. Он считает, что нравственность — это любить режиссера Сэма Пекингпа и есть соленые соевые бобы. Смерть для него целлулоидна, как и все остальное. Он не видит весьма существенной разницы между реальной страной Румынией и вампирскими фильмами, которые про нее сняты. Я иногда зову его Стим-улякром.

— Минутку.

Локайер зажал рукой трубку. По всей видимости, в комнату кто-то вошел. Я услышала приглушенные голоса. Снова раздался голос Локайера.

— Еще один из твоих дружков, чудо-мальчик Иэн. Я все ему передал, и ему есть что сказать о тех, кто слушает байки Стимсона Биверса.

Я была рада услышать голос Иэна.

— Привет, Лина.

— Помоги мне, Иэн.

— Стим круглый идиот и мерзавец. У тебя все будет в порядке.

— Правда?

— Правда. И еще кое-что. Это Румыния. Там мужики всегда на взводе и умеют повеселиться. Думай о хорошем. Пусть это будет последний загул перед тем, как окажешься под пятой у пирожника. Мне пора бежать.

Снова взял трубку Локайер.

— Найди мне преступника, милочка.

Я не могла заснуть. Встала задолго до рассвета и, пододвинув стул к окну, долго смотрела на дворец через улицу. Прожекторов я не заметила, но сами стены светились, словно в камне был фосфор. Взошло солнце, и дворец уставился на меня тысячей розовоглазых окон. Я больше не могла выносить сидения в четырех стенах. Надев синие летние брюки, накрахмаленную белую блузку и будничные шпильки, я пошла искать пункт проката машин при отеле. На вечер у меня была назначена встреча в трансильванском городке Пойана Брасов с человеком по имени Олестру, связником с королем преступного мира. Мне хотелось выехать заранее.

Притаившийся в тени спиральной лестницы, пункт проката машин открывался только в десять. Я поднялась на один этаж в бизнес-центр, откуда отправила письмо по электронной почте Локайеру, заверяя, что справлюсь с заданием. Еще пару часов в Нью-Йорке никто не проснется, поэтому звонить нет смысла. Большим искушением было разбудить Роберта, но тогда я покажусь слабой и зависимой. Чем скорее я выберусь из Бухареста и займусь настоящей работой, тем лучше.

Ресторан на втором этаже был неприятно переполнен иностранцами, в основном бизнесменами: немцы в мандариново-оранжевых и розовато-лиловых костюмах чересчур громко смеялись, японцы совещались шепотом над разложенными страницами — сплошь мужское сборище, если не считать одинокой женщины, которую я сразу заметила. Она могла быть только американкой. Волосы у нее были забраны в хвост, перетянутый желтой, как одуванчик, резинкой. На ней была рубашка из розовой «рогожки» и сандалии. Даже от входа я обратила внимание, что лака на ее ногтях нет. С виду моих лет, около тридцати. И вообще, она внешне походила на девчонок, с которыми я ходила в школу.

Она тоже заметила меня. Или точнее заметила кольцо. На бриллиант она уставилась так, будто он нашептал ей что-то на ухо. Мой новый лучший друг, сказала я самой себе.

3

Клементина Спенс была родом из Маскоги, городка в Оклахоме, часах в двух езды от техасской границы. Она предпочитала, чтобы ее называли Клемми. Когда ей было три года, семья перебралась в Техас, где ее отец работал на компанию строительного оборудования, подъемных кранов и нефтяных вышек. Когда ей исполнилось пятнадцать, он сменил профессию, занявшись страхованием автомобилей, и перевез семью в Свитуотер, где Клемми заканчивала школу.

Акцент у нее был уроженки западного Техаса, одежда — Хьюстона или Далласа: эти розовые рогожки на пуговицах висят, точно местный фрукт, по всем магазинам севернее трассы имени Уодолла Роджерса и к югу от Сэмп-Лонг-Бинт-Джанкшн. Кожа у Клементины была словно оттерта до блеска. И брюки-хаки сидели как влитые. Когда я подошла, она подняла на меня очень светлые голубые глаза, чуть покрасневшие, словно она их терла. Для деловой женщины ей не хватало подчеркнутой собранности. И жакета под стать брюкам у нее не было. Под стереотип туристки она также не подходила, хотя путеводитель и карта говорили об обратном.

3
{"b":"221790","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Я енот
Без фильтра. Ни стыда, ни сожалений, только я
Я ленивец
Книга звука. Научная одиссея в страну акустических чудес
Перстень Ивана Грозного
Академия Грейс
Уроки плавания Эмили Ветрохват
Пока-я-не-Я. Практическое руководство по трансформации судьбы
Правила магии