ЛитМир - Электронная Библиотека

Всё ясно: его не переубедишь. По правде говоря, я тоже был не прочь остаться. Однако надо было учитывать, что со мной будет, если лишусь работы. Приходилось рисковать.

— Делай как знаешь. Я лечу. Завтра утром буду в Токио.

— А может быть, и нет, — сказал Хатаяма, и на лице его мелькнула улыбка.

Как мне хотелось ему врезать!

— Буду, — сказал я. — Вот увидишь.

— Это нам не требуется, — заявила жена Горохати заправщику; он кончил закачивать топливо и полез было на нос самолёта, чтобы протереть лобовое стекло, — Надо убираться отсюда. Если увидят, что мы здесь приземлились, нам несдобровать.

— Я слышал, с юго-запада идёт тайфун, — тревожно сказал заправщик.

— Не бойся. Всё будет в порядке, — со смехом отмахнулась от него жена Горохати.

Дождь хлынул как из ведра. Мы с бельмастым и Пунцовым Носом залезли в кабину. Хатаяма остался один.

Самолёт вырулил обратно на шоссе и начал разбег. Чтобы не столкнуться нами, несколько автомобилей съехали в поле. Наконец мы поднялись в воздух и повернули на запад.

Только на следующее утро я узнал от главреда, что сразу после того, как мы улетели, с горы прямо на бензоколонку сошёл оползень. Хатаяма и заправщик погибли.

— Какого чёрта ты не забрал у него плёнку?! — бушевал шеф.

Главная ветка «Медвежий Лес»

— Вы куда направляетесь? — спросил сидевший напротив меня человек с густой бородой.

До станции «Кабаний Лес» оставалось несколько минут.

— В Четыре Излучины, — ответил я.

Я слышал, что в городке Четыре Излучины делают классную гречневую лапшу, и решил съездить туда, чтобы наесться как следует и закупить с собой побольше. Вот как я оказался на ветке «Шерстистый Зверь». Хочу вам сказать, что я схожу с ума по гречневой лапше. Стоит мне только услышать о местечке, которое славится этой штукой, я тут же еду туда. Расстояние значения не имеет.

— Собираетесь дать такого круга и трястись по этой ветке до самых Четырёх Излучин?

Бородач изумлённо смотрел на меня. Коротко стриженный, с висящим на поясе полотенцем, он явно был местным, с этих гор.

— А что? — кивнул я, — Другой же дороги нет.

— От «Кабаньего Леса» ходит поезд до станции «Олений Лес». А от неё до Четырёх Излучин всего одна остановка, — посоветовал бородач, — Это основная ветка «Медвежий Лес». Только там одноколейка. Зато так до Четырёх Излучин на четыре часа быстрее доберётесь, чем по «Шерстистому Зверю» круголя закладывать.

— Да неужели? А я и не знал! — удивлённо посмотрел на него я, — Понятия не имел, что есть такой путь.

— Мне самому в «Медвежий Лес» надо, — поглядывая в окно на ночное небо, сообщил бородач.

Ясное, усыпанное звёздами небо простиралось над лесом, стоявшим по обе стороны железнодорожного пути. Было уже полдвенадцатого. Чем глубже в горы забирался поезд, тем меньше пассажиров оставалось в вагонах. В нашем сидело всего человек двенадцать-тринадцать, включая нас с бородачом.

— А, понял. Ветка так называется, потому что проходит через Медвежий Лес. Правильно? Хотя если там одноколейка, да ещё такая короткая, почему её главной называют?

Я достал сигареты и предложил бородачу закурить. Он вытащил из кармана рубашки коробок спичек, зажёг сигарету и, сделав глубокую затяжку, начал объяснять.

— Когда-то «Медвежий Лес» была единственной веткой в этих краях. Пока посёлок Шерстистый Зверь так не расползся. В те времена ветка «Шерстистый Зверь» тоже относилась к главной ветке «Медвежий Лес». Она поднималась в горы в Кабаньем Лесу, проходила через Медвежий и Олений Лес и заканчивалась у Четырёх Излучин. А когда железку протянули к Шерстистому Зверю — когда же это было-то? — вкруговую, до Четырёх Излучин, она стала считаться главной. Её назвали ветка «Шерстистый Зверь». Но мы, кто живёт в округе, зовём нашу ветку по-старому — главная «Медвежий Лес». Отрезок между Кабаньим Лесом и Оленьим Лесом, понимаешь? А мы говорим: главная ветка.

Да-да, я смутно помнил, что читал несколько лет назад в каком-то журнале о короткой железной дороге, проложенной по горам до Оленьего Леса.

— Отлично! Тогда я здесь пересяду, — сказал я.

Бородач энергично закивал:

— И правильно сделаете.

«Кабаний Лес» оказался затерянным в горах крошечным лесным полустанком. Здесь сошли только двое — я и бородач. В конце платформы под прямым углом была пристроена ещё одна, меньшего размера, — конечный пункт главной ветки «Медвежий Лес». У платформы стоял поезд. Точнее, не поезд, а всего один вагон. Я полагал, что поезд будет тянуть тепловоз, но его не было. Вагон двигался на собственной тяге.

Сиденья в вагоне были только с одной стороны — они стояли по два в ряд, по ходу движения. В вагоне мы оказались одни.

— Наконец-то! — С этими словами к нам подошёл машинист, копия моего бородатого попутчика.

«Не иначе как братья, — подумал я, — родные или двоюродные».

— Вот уж не думал, не гадал. Я тут же рванул назад, как только мне сказали, — сообщил машинисту бородач и показал на меня: — Вот, господин хочет от «Оленьего Леса» до Четырёх Излучин доехать.

— Ну, тогда трогаемся, — объявил машинист, возвращаясь на своё место.

Поезд мягко тронулся в гору, направляясь в мрачные глубины леса. Из открытого окна тянул с гор прохладный ветерок.

— А от «Оленьего Леса» какое сообщение? — поинтересовался я у бородача, который, казалось, весь ушёл в свои мысли.

Он замигал:

— Сообщение? Какое сообщение?

— Я хочу сказать, сколько ждать поезда до Четырёх Излучин?

— Ой! Сейчас уже вечер… — Он взглянул на часы, подумал секунду и вдруг хлопнул себя по бедру, — Ну и дурака я свалял! Неправильно сказал. Вам придётся в Оленьем Лесу на станции четыре часа с хвостиком сидеть.

— Что? Четыре часа? — поразился я, — То есть как?

— Правда. Надо ждать того самого поезда, с которого мы сошли. Что я за дурак! Не сообразил. Думал, на ранний успеете.

Бородач рассыпался в извинениях. Слушая его, я вымученно улыбнулся.

— Не волнуйтесь. Ничего страшного. Зато представилась возможность проехать на таком необыкновенном поезде.

Бородач ухмыльнулся, наблюдая за тем, как я осматриваю вагон.

— Точно, необыкновенный. И скоро увидите почему.

— А машинист, он не брат ваш?

— Ну, как сказать? — Бородач впал в задумчивость, но всё-таки решил ответить на мой вопрос, — Давайте так: дальний родственник.

Я представил его семью, как все они живут здесь, в Медвежьем Лесу. Только подумал об этом, как бородач заговорил, словно прочитал мои мысли.

— Почти все, кто живёт в Медвежьем Лесу, — мне родственники. А сегодня утром один из них умер. Я был в горах, на работе, и вечером мне передали. Вот домой еду, на поминки. Ночью будут.

— О господи! Сочувствую вам.

Несколько минут я разглядывал окрестности по обе стороны дороги.

— Довольно длинная ветка, — наконец сказал я. — А кроме «Медвежьего Леса» тут есть другие станции?

— Нет, — отвечал бородач, — На одном конце «Кабаний Лес», на другом — «Олений». А между ними — «Медвежий».

— В самом деле? Получается, это что-то вроде вашей семейной железной дороги?

— Да похоже на то, — без улыбки кивнул бородач. — Когда-то в этих местах было три деревни — Кабаний Лес, Медвежий Лес и Олений Лес. Глава нашего семейства, которое жило в Медвежьем Лесу, считался старостой всех трёх деревень. В Кабаний и Олений теперь цивилизация пришла. И только Медвежий пока держится. Местного старосту все в округе очень уважают. Как что случится, садятся на этот поезд и едут в Медвежий Лес за советом. Поэтому ветка главной и называется.

Поезд замедлил скорость и плавно остановился.

— Ага! Остановка. — Я высунул голову из окна, чтобы посмотреть, в чём дело. — Это что, уже Медвежий Лес?

Бородач покачал головой:

— Да нет. Только до горы доехали, а станция на самой верхушке.

Вокруг были горы. Из окна я видел лишь подлесок, переходивший в дремучий лес. И ещё что-то типа крошечного сарайчика, приткнувшегося возле железнодорожной колеи. Глянув вниз, я заметил, что рядом с нашей проложена ещё одна колея. Рельсы ярко блестели в лунном свете.

13
{"b":"221792","o":1}