ЛитМир - Электронная Библиотека

Сифилитик, по шею зарытый в навоз. Гниение, разложение, смрад. Кривые ноги Екатерины, черная метина внизу живота, волосы на груди. Тьфу, тьфу, три раза тьфу! Но — без толку, без толку, без толку. Ничто не помогает. Копье его… напрягается, твердеет с каждой минутой. Еще немного — пробьет матрас или перевернет любовников вместе с кроватью… Или…

А что? Почему бы ему к ним не присоединиться? Ведь она уже почти на нем, самой малости не хватает. Растянулась бы сверху, щекоча грудь влажными от пота сосками, сунула в рот бесстыжий язык. С его величеством он бы договорился, оставил ему ту дырочку, что поменьше и подороже, а сам бы удовлетворился разъезженным трактом. Только тогда она поймет, чего себя лишала. И он наконец узнает, чего она на самом деле стоит. Ибо сколько, он уже примерно знал.

Коварная гадина! Вопит, как грешница в аду. Так уж ей хорошо с этим кроликом или нарочно старается, чтобы его унизить, втоптать в грязь? Не бывать тому! А ей не уйти от расплаты. И долго ждать не придется, черт побери! Сто тысяч чадящих фитилей! Опять он не может справиться со своим дружком. Нет, это добром не кончится…

Где вексель? Надо надеяться, не потерялся в этой суматохе. На столе? Не такой он дурак. В сюртуке. Пошарил руками вокруг. Есть. Нету. В карманах пусто. Еще только не хватает, чтобы этот коронованный бабник расплачивался его деньгами. Честно заработанными, что ни говори! Жилет, где этот проклятый жилет?

Нащупал в темноте скользкую ткань, потянул к себе. Краем ладони ударился о какой-то твердый предмет. Недоумение было недолгим, как и тревога, что они услышали стук.

Merde! Опять этот горшок. Недурной сюрприз она ему приготовила. После стольких надежд. И за такие деньги. За все, что он для нее сделал, за обожание и ухаживания эта беззастенчиво стонущая шлюха милостиво позволила познакомиться с содержимым своего ночного горшка. Нет, дольше ему не выдержать. Жилет выскальзывал из пальцев, кровать трещала так, словно вот-вот развалится, вожделение сменилось бешенством. Где же этот чертов вексель?

Чего-чего, а этого он не простит. Вырвет у нее деньги, хотя бы она их между ногами спрятала. Заставит запеть прелестное горлышко, пусть даже понадобится пощекотать его кинжалом. Стальным острием поблагодарит за чуткую заботу. Сочинит куплеты…

Есть. Вот он, драгоценный вексель, который завтра будет превращен в звонкую монету. Слава Богу, хоть обобрать себя не позволил. Да и горшок не перевернул. Вот был бы номер! Выстраданные дукаты могли превратиться в расплывшиеся чернильные закорючки. И что тогда — потребовать от короля возмещения убытков?

А почему бы и нет? Почему не воспользоваться случаем? Он хотел попасть в ближайшее окружение короля — и попал. Да как еще близко — можно сказать, добился интимной близости. Вот бы удивились его мрачные преследователи. Ну же, вперед, н-но, грех упустить такую возможность, вторая вряд ли представится. Ну! Из темноты выплыла рожа Куца: «Мы тебя сгноим, если вздумаешь водить нас за нос!» Да, он вынужден был водить их за нос, это была борьба за жизнь. Но сейчас — разве не подвернулась оказия, какая им и не снилась? Он бы мог насадить этого лихо трясущего задницей короля на шпагу, как на вертел, и даже не особенно замарать свою совесть.

Только им, кажется, вовсе не то нужно. Они хотят короля похитить и постращать. Пожалуйста! Кляп в рот, кинжал к печенке — и вперед по темным улочкам к реке. Там на первую попавшуюся барку — и ко всем чертям. Куда именно, это уже забота чертей.

А как же королевские охранники? Может, никакой охраны и нет? Эти похитители чужих любовниц обожают риск. Ох, у него, кажется, и впрямь помутился разум. Выполнять приказы каких-то бандитов? Нет уж, честь ему дороже — даже под кроватью. Бороться за жизнь можно по-разному. Можно даже стерпеть бешеную скачку на собственной любовнице у себя над головой. И не обезуметь от этого, не взреветь от боли, не начать крушить все вокруг. Джакомо уже почти готов был почувствовать себя героем, но громкий треск кровати его отрезвил. Merde, того и гляди, ложе развалится.

Что делать? Забиваться глубже, к стене, не хотелось. Это могло оказаться гибельной ловушкой. Если дубовое сооружение рухнет, он будет раздавлен как клоп. Погибнуть под обломками рассыпавшейся кровати — на радость врагам? Никогда! Вдобавок где-то там, в темноте, ждет первого неосторожного движения этот чертов горшок — нет, дальше залезать не имеет смысла. И он начал перекатываться на прежнее место, которое несколько минут назад покинул, подгоняемый стонами проклятой девки. Минут? Секунд? А может быть, часов? Один черт знает… Время то неслось опрометью — с шумом, грохотом, скрипом, то замирало — как сейчас скованное тишиной, перешептываниями, шелестом простыней.

Джакомо замер на полпути. Его присутствие обнаружено или они просто кончили? Королевский жезл обмяк или, наоборот, напрягшись, застыл перед последним штурмом? Что сделает его величество — обрушит на соперника устрашающий вопль, тяжесть подкованных сапог и жгучий холод стали или преспокойно продолжит свое занятие? Если бы можно было перестать дышать. Или попросить ее потаскушью низость о помощи. Пусть бы закрутила задом, как колесом рулетки, пусть бы снова втянула партнера в игру. Ведь и она изрядно рискует. Может, даже больше, чем он. Как-никак, любовник под королевским ложем! Это же плевок в лицо государя, преступление, чреватое по меньшей мере немилостью и сплетнями по всему городу. А может быть, ему ничего и не сделают. Может, просто-напросто — какая чудесная перспектива! — вышлют из страны, довезут до границы и хотя на прощанье, скорее всего, пару раз съездят по физиономии, в конце концов отпустят на свободу — свобода, свобода, есть ли слово краше? И даже приспешникам Екатерины его не задержать.

Rien ne va plus[32]. Его мольбы услышаны. Опять все колышется, стонет, трещит. Бояться больше нечего. Можно дышать. Спокойно, спокойно, не торопиться. Покинуть страну он всегда успеет. Сейчас главное — убраться подальше от этого угрожающего треска. И от ночного горшка. О да, да. И все же до чего было бы забавно, если б его в таком виде выволокли из-под кровати — в расстегнутой рубашке, всклокоченного, попахивающего чужим грехом. Джакомо с трудом сдержал смех. Сто тысяч рогоносцев! Он, кажется, совсем одурел.

Над чем тут смеяться? Ведь его унизили, превратили в вонючего труса… Что в этом забавного?

Да уж, совсем не смешно. Но чем отчетливее он это понимал, тем сильнее глотку щекотало какое-то проклятое перышко, а лицо кривилось в дурацкой гримасе. Джакомо уже видел себя выползающим из-под кровати: растерзанное страшилище, силящееся держаться с благородным достоинством. Ему вдруг не просто рассмеяться захотелось, а загоготать, взреветь, корчиться от смеха, колотить себя от восторга по ляжкам. Он подполз к самому краю кровати, уже не слыша ни скрипа, ни стонов наверху, не думая, какой себя подвергает опасности. Пусть лучше перед ними появится его смеющееся лицо, а не растрепанный парик. И вообще, будь что будет. Все равно он дольше не выдержит, взорвется, заревет во всю силу легких, загудит как иерихонская труба, аж полетят щепки с дубового ложа, а любовники взовьются под потолок и будут умолять, чтобы он унялся.

Воздуха, хоть немного воздуха. Джакомо отодвинул свисающий с кровати скомканный муслин, осторожно выглянул наружу. Охота смеяться прошла так же внезапно, как появилась. В комнате мерцал слабый огонек свечи, но, чтобы увидеть то, что он увидел, хватило бы и бледной полоски лунного света.

Перед ним, совсем рядом, буквально перед носом, стоял… башмак. Но не башмак башмаков, не королевская туфля, достойная изящной стопы истинного монарха, а заурядный плебей, стоптанный башмачище с лодку величиной. Джакомо не понадобилось долго думать. Он всего лишь на секунду оцепенел, и тут же, точно вспышка молнии, пришло озарение: он обманут. Это не настоящий король, не Станислав Август, а его ничтожный большеногий двойник, лжекороль, подделка. Кошмар! Ад на земле! Он вытирает под кроватью пыль и позволяет шворить свою любовницу жалкому натурщику! А она! Не женщина — дьявол во плоти! Ведьма с адским огнем между ног, курва, грязная сука!

вернуться

32

Больше не ставят! (фр.) — выкрик крупье, объявляющего о прекращении новых ставок.

50
{"b":"221794","o":1}