ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как я стал собой. Воспоминания
Технологии Четвертой промышленной революции
Тени прошлого
Долгое падение
Стрекоза летит на север
Лидерство и самообман. Жизнь, свободная от шор
Башня у моря
Не плачь
Семейная тайна
A
A

Ясное дело, Бартека искать я не собирался. Но мне на самом деле хотелось поехать на тусовку дилеров — самую большую тусовку в городе, которой является площадь Конституции. И позвонить знакомому — по правде говоря, только одному знакомому. Дилеру. А точнее, его брату, который иногда выступал в роли посредника. Но благодарность Бартековой мамы была мне очень приятна. Ведь удовлетворение следует черпать отовсюду.

Это абсолютно не значит, что я собирался пыхнуть. Этот необычайный день, наполненный исключительными событиями, просто должен был увенчаться этим. Но я, к сожалению, не мог себе этого позволить. Завтра — запись программы, и я должен быть в форме. Я просто хотел купить себе геры про запас, на потом, так как на следующую неделю программы не планировали.

Я дозвонился и сразу же обрадовался, поскольку у союза «дилер плюс брат дилера» имелся в наличии суперкрепкий желтый Герасим. У так называемого брата Трогера всегда имелось самое лучшее.

Я познакомился с братом Трогера во время последнего Рождества, Однако брат Трогера не был братом дилера, Трогер — это погоняло одного прожженного наркомана, а брат Трогера — это погоняло его брата, который был дилером. Трогера я знал давно, а вот с его братом, как я уже говорил, я познакомился при особых обстоятельствах. Около полуночи, после сочельника в семейном кругу, я собрался на сочельник в кругу друзей. Там были Трогер, Марек, Пшестер, конечно же, Габриэль, а также Мат, который, как и я, был телевизионным персонажем. С той разницей, что он был звездой — может, из-за того, что он альбинос, — и его узнавали на улице, а я все еще играл роль второго плана. На вечеринку его привезли родители, такие же, как и он, светловолосые, а в случае отца — даже светлобородые. Они были счастливы оттого, что их сын развлекается таким невинным образом. Все происходило сразу же после того, как мы всей компанией решили, что больше уже не будем курить. Я тоже так решил вместе со всеми. Конечно, я и далее планировал спокойненько курить, но не хотел им об этом говорить. Я не хотел подавать им плохой пример, так как они приняли правильное решение. Я мог и далее курить без особого вреда, но они легко попадали в зависимость. Ну, и в тот сочельник мы развлекались под вино и музыку семидесятых — такова была концепция невинной вечеринки, — и вдруг я увидел, что Мат и Габриэль выходят на лестничную площадку. В моей голове завыл сигнал тревоги. Во-первых, нехорошо было то, что они шли курить. Во-вторых, нехорошо было то, что они не поделились со мной. Я выбежал на площадку — а их и след простыл. Пропали. Только между этажами, возле оконной ниши, стоял какой-то чувак с большим носом. Я его совсем не знал, но заметил, что он расстилает фольгу на подоконнике, поэтому спросил, не даст ли он мне пару хапок. Он спросил, не хочу ли я купить у него четвертинку. Я купил, выкурил, и сразу же после того нашлись Мат с Габриэлем — точно такие же обдолбанные, как черт знает кто. Оказалось, что все восприняли решение об абстиненции приблизительно так же, как и я. Выяснилось, что чувак около оконной ниши — брат Трогера. Он пришел с Трогером на абстинентскую вечеринку, прекрасно зная, что именно на такой вечеринке обдалбываются сильнее всего. Я тогда оставил ему номер своей мобилки. Потому что у него не было ни мобильного, ни стационарного телефона. Он сам звонил своим клиентам из телефонов-автоматов и спрашивал, не хотели ли бы они кое-что купить. Таким образом, он усложнял полицейским задачу обнаружить себя, а также активно создавал спрос, У его бизнеса было большое будущее.

В автобусе я думал над тем, почему в моей жизни случаются такие необыкновенные вещи, И я быстро понял. Это потому, что все, что я ни делал, я делал спокойно. Я всегда старался сохранять абсолютное спокойствие. И, наверное, именно поэтому открыл для себя героин. Он позволял достигать спокойствия в чистой, совершенной форме.

Когда я доехал до площади Конституции, Трогер с братом уже ждали меня под одним из обелисков-канделябров. Брат был всегда пунктуальным, а для знакомых припасал превосходный, суперкрепкий товар.

Мы по-быстрому провернули сделку и осмотрели все темные углы, потому что Трогер и его брат хотели пыхнуть, а я как человек исключительно сильной воли мог бы почти спокойно поболеть за них, В конце концов, мы традиционно двинулись в сторону «Макдональдса». И там я увидел Бартека.

Он стоял перед освещенной витриной и, видимо, пробовал завязать знакомство с молокососами, ждущими дилера. К сожалению, он меня сразу заметил, а из-за того, что от Трогера пахло героином за километр, Бартек не сомневался в том, что тут намечается.

— Томек, ну, пожалуйста… — услышал я, когда мы поравнялись с ним. Он, ковыляя, двинулся за нами. Видно, повредил себе что-то, когда прыгал из окна на дерево, потому что с самого дерева было легко слезть.

— Бартек, иди. Ты уже сегодня достаточно делов наделал, — сказал я. Явно обозленные, Трогер и его брат прошли «Макдональдс» и ускорили шаг в сторону улицы Кручей.

— Томек, ну пожалуйста, — повторил Бартек, глядя на меня глазами измученной газели и ковыляя за нами на расстоянии пяти шагов. Я заметил, что Трогер и его брат начинают нервничать, поэтому мы все ускорили шаг.

— Томек, ну пожалуйста, — повторил Бартек, когда мы шли по улице Кручей.

— Томек, ну пожалуйста, — сказал Бартек, когда мы проходили по Площади Трех Крестов.

— Канай отсюда, я хочу с ними спокойно пыхнуть. Я ничего тебе не дам, потому что пообещал твоей маме, что буду следить за тобой, — сказал я. Думаю, это был удачный аргумент, хоть я в него совершенно не верил.

— Томек… У них тоже, наверное, есть матери, — сказал Бартек, показывая на Трогера и его брата.

— Неправда, — ответил я. Говоря это, я оказался прав — у них не было матерей, а была одна мать на двоих.

— Да блядь, дай ему пыхнуть, а то не отстанет, — сказал брат Трогера. — Я бы тоже закурил и не хочу, чтобы за мной ходило это чмо и канючило.

— Ладно, ладно, и что, я должен давать из своей половины, чтобы тебе было спокойней? — я знал, что этот аргумент, связанный с чем-то вроде купеческой этики, может убедить брата Трогера.

— Томек, дай мне, иначе я скажу маме, что ты со мной куришь, — Бартек перешел в наступление. Он был непрогнозируемым, и за ним был нужен глаз да глаз.

— Сам видишь — ты должен ему дать — сказал брат Трогера.

— Ты, выблядок маленький, — засмеялся и, хоть немного и боялся. — Ты ничего маме не скажешь. И знаешь почему? Она хочет тебя закрыть дома и поехать в Чехию. И знаешь, кому она даст ключи? Кому даст деньги на жизнь? Мне! Для того чтобы я за тобой следил. Поэтому, если ты хочешь поразвлекаться в течение недели, пока ее не будет, то сиди тихо, вернись со мной домой и будь послушным, пока она не уедет.

Приятно было видеть искреннюю, хоть немного и лукавую улыбку, которая засияла на лице Бартека.

— Эээ… — проворчал брат Трогера. — Я думаю, ты должен что-то еще докупить на эту неделю. Ну, чтобы хватило на двоих. Мама заплатит.

Следующие два дня были богаты событиями. К счастью, мне осталась только одна программа, потому что потом начиналась неделя, на протяжении которой мой канал транслировал исключительно фильмы. Мало того, фильмы, посвященные ангелам. Интересно то, что важны были сами темы, а не их трактовка. Например, сначала должны были показывать фильм «Жизнь прекрасна», а сразу после него — «Последнее искушение Христа». Поэтому жизнь обещала быть забавной.

Все то время, которое отделяло меня от начала Великого Обдолбежа, я был очень и очень послушным. В предпраздничной программе я сделал жену действующего президента и сказал что она — психический двойник главного конкурента ее мужа, что довело ее до истерики. Я заметил, что мои сотрудники смотрят на меня с некоторой опаской, но моему главному директору — всегда напуганному французу — это заметно нравилось.

Утром следующего дня я пришел домой к Бартеку. Я его сразу не заметил, так как он был заперт в туалете — единственном помещении без окон. Мать Бартека сидела в гранатовом жакете за столом и курила. Перед тем как обратиться ко мне, она окинула меня льготным взглядом, и у меня снова крепко заиграло очко. Но она всего лишь хотела узнать, не сдам ли я Бартеку, что я трахал его мать. Она тепло попрощалась со мной. С сыном прощаться не стала. Она даже к нему не обратилась, сказав лишь, чтобы я как можно реже выпускал его из туалета. Потом я помог ей снести чемоданы к такси, и, наконец, наступил тот долгожданный момент, когда она уехала в аэропорт.

9
{"b":"221795","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Борис Сичкин: Я – Буба Касторский
Мне сказали прийти одной
LYKKE. Секреты самых счастливых людей
Ремейк кошмара
Под сенью кактуса в цвету
Как стать рыцарем. Драконы не умеют плавать
Шаман. Ключи от дома
Жизнь, которая не стала моей