ЛитМир - Электронная Библиотека

Великолепный слух моего друга сосредоточенно улавливал малейшие изменения в дыхании Креллина. Лампу нужно было притянуть к себе, не производя шума, способного потревожить сон тюремщика. Задача казалась непростой: нижняя часть модели «Геспер», а именно резервуар для масла и фитиля, изготавливалась из металла, который при соприкосновении с плитами пола мог заскрежетать.

Охранник судорожно сглотнул, и Холмс тут же замер. Выждав, когда посапывание надзирателя снова станет ровным, детектив слегка наклонил светильник, потянув за импровизированное лассо. Теперь пола касался лишь гладкий закругленный край донца лампы. Тремя короткими дугообразными перекатами, будто по ободку колеса, Холмс подтащил ее к себе. Шума вышло не больше, чем если бы по двору пробежала крыса.

В следующие десять минут Креллин лишь раз пошевелился, издав тяжкий вздох. Холмс осторожно высвободил светильник из петли. Пьяница не двигался. Пальцы моего друга коснулись теплого металла. Возвращаясь в свой темный угол, он нес в руках сокровище ценнее королевских бриллиантов.

Не медля ни минуты, Холмс поместил лампу в нишу за кроватью и уменьшил пламя, насколько это можно было сделать, не рискуя вовсе погасить его. Вдруг послышался металлический лязг отодвигаемой заслонки дверного оконца. Холмс успел скользнуть обратно в постель и накинуть на себя одеяло, прежде чем в камеру проникла струя жидкого света. Сыщик не особенно опасался этих ежечасных инспекций: дверь охраняли два человека, одним из которых был Макайвер, а вторым – либо грозный старшина, либо кто-то из его помощников. Когда вахту несут двое, сильнейший спит, а совершать проверки поручается более слабому. Вне всякого сомнения, им оказался Макайвер.

При тусклом огоньке, освещавшем камеру из ниши, Холмс направился к газовому выключателю. Цепочки, с помощью которых зажигались и гасились «рыбьи хвосты», находились ближе к кровати, чем место, куда Креллин поставил масляный светильник, но располагались довольно высоко. Одна из них висела прямо над стулом надзирателя. Повернувшись боком, Холмс мог дотянуться до точки, от которой оставался фут до стены, а потом еще столько же вверх до конца цепи выключателя. Сделав беззвучный вдох, мой друг ударил по ней своим лассо, заставив ее раскачиваться, как маятник. Затем повторил трюк еще раз, с большей силой, но так, чтобы металлические звенья не задевали о стену. Амплитуда колебаний стала увеличиваться: в крайней точке траектории конец выключателя приблизился к вытянутой руке Холмса сперва на расстояние восьми дюймов, потом шести, затем, как он определил на глаз, четырех. Но недостающие дюймы были для узника все равно что мили: это перечеркивало весь план побега. Наконец последнее звено задело пальцы Холмса, но он не сумел его поймать. Следующая попытка оказалась успешной: сосредоточив всю свою энергию, мой друг крепко ухватился за цепочку. Теперь оставалось лишь аккуратно ее потянуть. Через мгновение послышалось тихое шипение газа, струящегося из сдвоенного сопла над головой спящего Креллина.

Убедившись, что операция с дальним светильником удалась, Холмс взялся за второй рожок. Его выключатель был ближе к кровати, и для решающего маневра оказалось достаточно одного взмаха хлопковой петли. Мой друг беззвучно дернул за цепочку. Теперь газ лился в камеру мощным потоком. Исход дела по-прежнему оставался в руках судьбы, но перед Холмсом лежал единственный путь, и, куда бы он ни вел, выбирать не приходилось. Сорвав с подушки грубую наволочку, он скомкал простыни так, чтобы ворох очертаниями напоминал человеческое тело, а сверху набросил одеяло. Макайвер вряд ли заподозрит подвох. Затем Холмс извлек из тонкого матраса принесенные капралом пакетики с активированным углем.

Будучи легче воздуха, водяной газ, льющийся из горелок, скопился под потолком и постепенно наполнял камеру. Надо было торопиться. В нише за кроватью все еще слабо горела лампа, через несколько секунд ее следовало погасить. Холмс опустился на колени, склонившись над отверстием сливной трубы, которая соединялась с зарешеченным люком во дворе. Струя зловония заставила сыщика отшатнуться, но это была единственная возможность дышать. Взяв холщовую наволочку, Холмс быстро повязал ее наподобие хирургической маски. В свое время он на основании опытов установил, что активированный уголь служит неплохим фильтром, поглощающим ядовитые газы. Вскоре станет ясно, справятся ли с этой ролью аптечные пастилки. Пока Холмс работал, колокол церкви Гроба Господня пробил три, словно поторапливая рассвет.

Здесь я раскрою читателю тайну, запрет в разглашении которой уже утратил свою силу. Шерлок Холмс внес весомый вклад в развитие науки вообще и химии в частности, однако не издавал свои труды под собственным именем, чтобы враги оставались в неведении относительно его ученых изысканий. Мир не знал о том, что в 1871 году под псевдонимом Хантер мой друг опубликовал в журнале Общества химиков статью «О влиянии давления на поглощение газов углем». Эта работа по сей день сохраняет свою научную ценность. Изучая историю, Холмс не оставил без внимания тот факт, что в 1812 году, за три года до битвы при Ватерлоо, лорд Кокрейн предложил план разгрома наполеоновских войск. Суть его сводилась к вторжению во Францию под прикрытием «серных кораблей». Для осуществления такого рода операции нападающие должны были иметь защитные маски, каковыми британская армия в ту пору не располагала.

В 1878 году Холмс вступил в переписку с ныне покойным доктором Джоном Тиндалем, изобретателем респиратора, позволявшего пожарным дышать в удушливом дыме на протяжении более тридцати минут. Это устройство спасло жизнь многим шахтерам, иначе они отравились бы газом. Респиратор Тиндаля состоял из маски, соединенной с металлическим фильтром в форме цилиндра или трубы. Внутрь помещался уголь, обернутый слоем смоченной в глицерине ваты. Прокладка с абсорбирующим веществом удерживалась на месте с помощью проволочной сетки.

Холмс погасил лампу и снял с нее стеклянный колпак. Действуя с ловкостью искусного ремесленника, он нащупал головки двух болтов, прикреплявших держатель фитиля к основанию светильника, и, открутив их, осторожно снял металлический цилиндр. На его суженном конце имелось отверстие размером в обхват большого и указательного пальца. Этого было вполне достаточно. Через прорезь, расположенную ниже, к фитилю поступал воздух.

Времени оставалось в обрез. Мой друг работал в свойственной ему манере – поспешно, но не суетливо. Он вытащил из матраса немного пакли и выложил ею внутренность цилиндра. За неимением чистого глицерина Холмс смешал жидкое мыло, которым умывался в заключении, с небольшим количеством воды и смочил прокладку у верхнего отверстия и возле прорези. Эта пропитка должна была задерживать бо́льшую часть вдыхаемого угара. Разломанные пастилки активированного угля, похожие на маленькие камешки, заполнили сердцевину фильтра. Снова взяв в руки кувшин, Холмс увлажнил сделанную из наволочки маску и поместил держатель фитиля внутрь, широким концом к носу и рту. Покончив с изготовлением примитивного респиратора для защиты от удушливого газа, детектив лег на холодные плиты, приблизив голову к сливному отверстию под раковиной. Импровизированный фильтр должен был хотя бы частично поглощать зловоние, шедшее из канализационной трубы, а также окись углерода, постепенно заполнявшую камеру. Холмс надеялся, что в нишу за кроватью газообразный яд проникнет в последнюю очередь.

Если бы я задался целью сделать из моего друга героя романа, то написал бы: «Этот гений сыска, лежа на полу и ровно, но экономно вдыхая воздух через маску, усердно молился». Однако каждый, кто пробыл в обществе Холмса хотя бы пять минут, знает: он представлял собой идеальную машину, воплощение чистого интеллекта в соединении с непревзойденной наблюдательностью. Сыщик не отрицал того, что верит в доброе начало, свойственное человеческой натуре. Но в ту ночь эта вера не могла его спасти: он рассчитывал лишь на свой холодный разум и зоркий глаз. Однажды мой друг сказал мне, что к самым сокровенным религиозным истинам можно прийти с помощью одной лишь логики. Тогда же Холмс задал себе вопрос: в чем смысл круговорота страданий, насилия и страха, в котором мы живем? Когда-то это должно завершиться, если только нашей вселенной не управляет случай, что совершенно немыслимо. Но каков будет финал? Здесь, по словам Холмса, кроется величайшая тайна всех времен, разгадать которую человечество по-прежнему не в силах.

12
{"b":"221808","o":1}