ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Рейд
Один день из жизни мозга. Нейробиология сознания от рассвета до заката
Там, где бьется сердце. Записки детского кардиохирурга
Девочка-дракон с шоколадным сердцем
Технологии Четвертой промышленной революции
Там, где цветет полынь
Когда говорит сердце
Нойер. Вратарь мира
Зона Посещения. Расплата за мир

– Так вот, я не сомневался, что первый слог вашей фамилии – Мак, ведь я слышал это прозвище. Произнесите его сами, и вы заметите: губы сначала определенным образом сжимаются, потом разжимаются. Затем ваш напарник снова сказал «а». Это самый широкий гласный, и при его воспроизведении рот раскрывается сильнее, чем при любом другом звуке. Потом последовал звук «в», о чем свидетельствовало характерное прикусывание нижней губы. Наконец горло Креллина слегка напряглось, благодаря чему я восстановил последний слог вашей фамилии. Для наметанного глаза это совсем не сложно.

– Ну надо же, как вы умны! – Макайвер был потрясен, но по-прежнему сохранял презрительный вид.

– Еще я обратил внимание на ваши ботинки.

– А что в них такого особенного?

– Это армейские ботинки, – ответил Холмс. – Вы продолжаете их носить после ухода в отставку.

– Каждый может купить себе такие. И они больше похожи на рабочие, чем на солдатские.

– Верно, – проговорил Холмс терпеливо. – Они шьются из черной пупырчатой кожи, и гражданские их тоже носят. Но посудите сами: первое, что приказывают сделать рекруту, – это отутюжить мыски до безукоризненной гладкости. Затем перед каждым парадом обувь полируют так, чтобы бедняга-солдат мог, простите за банальность, увидеть свое отражение. Ваши ботинки не похожи на те, какие носят рабочие. Это ботинки человека, который до недавних пор служил в армии и не может позволить себе новые.

Умозаключения, сделанные моим другом касательно обуви, почему-то произвели на Макайвера впечатление еще более сильное, чем чтение имени по губам.

– И как вы не боитесь? Просто не понимаю, – внезапно пробормотал он.

Тонкие твердые губы Холмса сложились в улыбку.

– Если бы я боялся, никто бы об этом не узнал. Ведь страх порождает страх, и в итоге – полное бездействие. С вашего позволения я продолжу. Таких ботинок, как у вас, сержанты не носят: их обувь изготавливается из глянцевой кожи, она легче и удобнее. Как я понял, что вы кавалерист, даже не спрашивайте. Просто обратите внимание на свою походку, когда окажетесь возле зеркала. Недавно вы вернулись из-за границы, где прослужили несколько лет: это видно по цвету вашей кожи. Раз вы страдаете трахомой, или египетской офтальмией, значит были в походе лорда Китченера на Судан. Любому человеку, имеющему обыкновение читать утренние газеты, известно, что в Омдурманском сражении принимал участие лишь один британский конный полк – Двадцать первый уланский, который и возглавил атаку.

Тут Макайвер кивнул и уставился в пол, чтобы скрыть смущение. Заметив это не без некоторого удовольствия, Холмс тихо продолжил:

– Изменение цвета эпидермиса в результате воздействия солнца – явление, хорошо изученное криминалистикой. Ваш египетский загар, едва начавший бледнеть, держится уже не один год. Белыми остались лишь внутренние поверхности запястий и узкая полоска под кромкой волос на лбу (это место было защищено каской). Чтобы так загореть, нужно провести под южным солнцем не менее пяти-шести лет, а именно шесть лет назад Двадцать первый уланский полк и отбыл из Великобритании для участия в суданском походе. Вы, судя по всему, довольно способный человек и вряд ли могли прослужить столь длительный срок, не поднявшись до капрала или хотя бы исполняющего его обязанности. В этой кампании полк понес существенные потери (причем умерших от болезней оказалось больше, нежели погибших в бою), а при подобных обстоятельствах выжившие вполне могут рассчитывать на повышение. Вне зависимости от того, окончательно ли вы утверждены в звании, вас следует именовать капралом Макайвером. Ваши скромные успехи на военном поприще свидетельствуют о том, что вы были честным солдатом, следовательно, на преступный путь вас толкнула необходимость в деньгах, а не изначальная порочность натуры.

Бедняга поднял глаза. Он не мог указать своему мучителю ни на единую ошибку, и это приводило его в отчаяние. Вероятно, опровергни он хотя бы один аргумент Холмса, остальные рассыпались бы сами собой.

– Вы не врач. Откуда вам знать, почему я вернулся домой?

– Медицина не мой профиль, – подтвердил Холмс все так же тихо и сочувственно. – Но следы вашей болезни отпечатались у вас на веках и вокруг глаз. Трахома – инфекционное заболевание, которое на протяжении многих лет привозят из Египта наши солдаты, имевшие несчастье или неосторожность попасть в дурную компанию. Кроме того, я заметил, что в начале и конце ночного дежурства в моей камере вы достаете два пузырька с таблетками и глотаете по одной из каждого. Это всего лишь гомеопатические порошки, которые для удобства часто спрессовывают. Я не жалуюсь на зрение и смог прочитать ярлыки. [1]

Теперь Макайвер всем своим видом показывал, что побежден.

– Argentum nitricum, нитрат серебра, и hepar sulfuris, сульфид кальция: каждый из этих препаратов является эффективнейшим средством в борьбе против многих болезней, но, как пишет доктор Руддок в своем «Спутнике гомеопата», одновременно их применяют лишь при лечении трахомы и язвенного фарингита. Симптомов второго заболевания у вас нет, следовательно, вы страдаете первым. Поэтому вам и пришлось расстаться с военной службой, – заявил детектив.

Макайвер ничего не ответил. Помолчав немного, Холмс продолжил:

– По непонятной причине вы стали преступником, хотя, судя по всему, совершенно не подходите для этого ремесла. Нищета вам не угрожала, поскольку на службе вы продемонстрировали способность к упорному труду, а болезнь ваша вполне совместима со многими честными профессиями. Значит, вы нуждались не просто в средствах к существованию, но в достаточно крупной сумме. Ради чего люди вашего возраста и положения, вопреки собственной натуре, бросаются в погоню за большими деньгами? Чаще всего с целью вступить в брак. Вы недавно прибыли из Египта и по возвращении вряд ли успели найти себе даму сердца. Это означает, что с вашей возлюбленной вы познакомились еще до того, как поступили в полк, и все эти годы девушка вас преданно ждала. Как вы думаете, долго ли она будет оставаться в безопасности, если Милвертон сведет с вами счеты?

Последний удар пришелся точно в цель. На минуту воцарилась тишина. Холмс не нарушал ее: он сказал все, что хотел. Наконец Макайвер посмотрел на него и дрогнувшим голосом спросил:

– Что вы собираетесь сделать?

Капрал больше не сомневался, что расстанется с жизнью еще до заката, стоит Холмсу переговорить с Креллином или Милвертоном. И возможно, смерти будут предшествовать такие муки, что сама она покажется благодатью. Мой друг не спешил с ответом. Он по-прежнему неподвижно, подобно живому изваянию, сидел в изголовье кровати, положив ногу на ногу. Я привык видеть его точно в такой же позе в нашей гостиной на Бейкер-стрит: не хватало лишь изогнутой курительной трубки.

– Нет, – спустя несколько томительных секунд проговорил он. – Думаю, капрал Макайвер, вопрос в том, что собираетесь делать вы.

Несчастный солдат увяз в трясине панического страха и теперь не знал, как выбраться.

– Я не могу вас спасти, мистер Холмс, не могу! Меня обыскивают всякий раз до и после дежурства. Иногда я не выхожу из тюрьмы целыми днями, потому что мне не разрешают!

– А я и не прошу меня спасать. Я не боюсь смерти. Речь идет всего лишь о мелочах, на которые имеет право каждый человек, даже приговоренный к казни.

Как рассказывал мой друг, в тот миг лицо Макайвера выразило такое облегчение, которое невозможно было перепутать ни с одним другим чувством. Этот малый, скорее слабый духом, нежели дурной, вдруг обрел надежду на спасение. При этом ему было не важно, погибнет его узник или останется в живых.

– О каких мелочах? – нетерпеливо спросил он, желая узнать цену своего избавления от смертельной угрозы.

– Например, о воде, – сказал Холмс. – О стакане чистой воды, в которую не подмешано наркотическое вещество. Он стоит у вас на столе, и вы будете подносить мне его, когда потребуется.

– Это я, конечно же, могу. Я бы и раньше давал вам пить, если бы вы меня просили.

9
{"b":"221808","o":1}