ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Главное значение веры ранних христиан в страдающего человека, ставшего Богом, заключалось в подразумеваемом желании свергнуть Бога Отца или его земных представителей. Фигура страдающего Христа первоначально возникла из потребности в идентификации части страдающих масс, и она только дополнительно определялась потребностью искупления преступной агрессии против отца. Последователями этой веры были люди, которые вследствие своей жизненной ситуации были полны ненависти к своим правителям и надежды на осуществление своего собственного счастья. Изменение экономической ситуации и социального состава христианской общины видоизменило психологическую позицию верующих. Догмат развивался: представление о человеке, ставшем Богом, превратилось в представление о Боге, ставшем человеком. Отца же не надо было свергать; виноваты не правители, а страдающие массы. Агрессия направлена уже не против власти, а против личности самого страдающего. Удовлетворение заключается в прощении и любви, которые отец дарует своим смиренным сыновьям, и одновременно в царской, отеческой позиции, которую страдающий Иисус принимает, пока остается представителем страдающих масс. В конце концов Иисус становится Богом безо всякого свержения Бога, поскольку он всегда был Богом.

За всем этим стоит еще более глубокая регрессия, нашедшая свое выражение в догмате о единосущности: отцовский Бог, чье прощение может быть получено только посредством собственных страданий, трансформируется в полную благодати мать, которая кормит ребенка, укрывает его в своем чреве и таким образом дает прощение. С точки зрения психологии происходящее здесь изменение представляет собой превращение враждебной позиции к отцу в пассивную, мазохистски покорную позицию, а в конце концов – в позицию младенца, любимого своею матерью. Если бы подобное развитие происходило в индивиде, оно свидетельствовало бы о психическом заболевании. Однако оно продолжается на протяжении столетий и оказывает воздействие не на всю психическую структуру индивидов, а лишь на общий им всем сегмент; это не проявление патологического нарушения, а, напротив, приспособление к данной социальной ситуации. Для масс, сохранявших остатки надежды на свержение правителей, фантастические представления ранних христиан были удобны и давали удовлетворение, каким и был для масс католический догмат в Средние века. Причина развития заключается в изменении социоэкономической ситуации или в регрессе экономических факторов и их социальных последствий. Идеологи господствующих классов усиливали и ускоряли это развитие, предлагая символическое удовлетворение массам, направляя их агрессию в социально безопасную сторону.

Католицизм выражал замаскированное возвращение к религии Великой Матери, потерпевшей поражение от Яхве. Только протестантизм повернул обратно к Богу Отцу[58]. Он занимает положение в начале социальной эпохи, открывшей возможности для активной позиции части масс в противоположность пассивной инфантильной позиции Средних веков[59].

Современное положение человека

Перевод Е. Рудневой

Когда средневековый мир был разрушен, казалось, что западный человек начал стремительно приближаться к осуществлению своих самых сокровенных желаний и чаяний. Он освободился от авторитета тоталитарной церкви, от груза традиционного мышления, от географических ограничений своей тогда еще наполовину открытой планеты. Человек создал новую науку, которая в конечном счете способствовала развитию ранее неизвестных производительных сил и полностью преобразила материальный мир. Человек построил политическую систему, которая, как ему представлялось, гарантировала свободное и продуктивное развитие личности; рабочее время было сокращено настолько, что теперь он мог часами наслаждаться досугом, о чем его предки не могли и мечтать.

В результате к чему мы пришли?

Над человечеством нависла угроза разрушительной войны, а нерешительные попытки правительств остановить грядущее разрушение отнюдь не способствуют устранению этой угрозы. Но даже если у политических деятелей хватит здравого смысла для предотвращения войны, современное положение человека очень далеко от осуществления надежд прошлых столетий.

Характер современного человека сформировался под влиянием мира, который он построил своими собственными руками. В XVIII и XIX веках в социальном характере среднего класса проявились резкие эксплуататорские и накопительские черты. Это выражалось в стремлении к эксплуатации других и накоплению капиталов с целью извлечения из них прибыли. В ХХ веке в характере человека стали преобладать пассивность и отождествление с рыночными ценностями. Безусловно, в часы досуга современный человек по большей части пассивен. Он – вечный потребитель: «потребляет» напитки, еду, сигареты, зрелища, книги, фильмы. В ход идет все, все буквально проглатывается. Мир предстает как один большой объект его потребностей: большая бутылка, большое яблоко, большая грудь. Человек превращается в сосунка, вечно чего-то ожидающего и постоянно разочарованного.

Современный человек либо потребляет, либо продает. В центре всей экономической системы – функционирование рынка. Это и определяет ценность всех товаров и регулирует долю каждого в общественном продукте. В отличие от предыдущих периодов истории в настоящее время ни сила, ни традиция, ни мошенничество, ни обман не определяют экономическую деятельность человека. Человек свободно производит и продает; рыночный день – это настоящий судный день его трудов и усилий. Но не только товары предлагаются и продаются на рынке. Труд также стал товаром, он продается на рынке на тех же условиях честной конкуренции. Однако рыночная система вышла за рамки экономической сферы товаров и труда. Человек сам себя превратил в товар, стал относиться к своей жизни как к капиталу, который стоит выгодно вложить; и если ему это удается – он «успешен» и жизнь имеет смысл, в противном случае он – «неудачник». Ценность человека определяется возможностью продать себя, а не его человеческими качествами: умом, талантами, способностью любить. Поэтому его самооценка зависит от внешних факторов: от того, насколько успешным его считают другие. Он зависит от мнения других и чувствует себя в безопасности, только если он такой, как все, если не слишком отличается от общей массы.

Однако не только рынок определяет характер современного человека. Еще один фактор, тесно связанный с рынком, – это способ промышленного производства. Укрупняются предприятия, неуклонно растет количество нанимаемых рабочих и служащих, разделяются владение и управление, и промышленными гигантами начинают руководить профессиональные бюрократы, которые озабочены не столько личным обогащением, сколько бесперебойным функционированием и расширением производства.

Какой же тип человека нужен нашему обществу для бесперебойного функционирования? Современному обществу нужны люди, которые легко взаимодействуют в рамках больших групп, хотят потреблять все больше и больше, имеют стандартные потребности, к тому же – люди внушаемые и предсказуемые. Обществу нужны люди, которые чувствуют себя свободными и независимыми от властей, принципов или совести, однако с готовностью подчиняются требованиям, делают то, что от них ожидают, без проблем функционируют в рамках социального механизма. Это люди, которыми можно руководить без применения силы, без лидеров; они могут идти вперед безо всякой цели, за исключением одной – быть постоянно в действии, в движении. Современное индустриальное общество преуспело в производстве людей такого типа: это – автомат, робот, отчужденный человек. Его действия и его собственные силы отделены от него; они стоят над ним и выступают против него, и не человек управляет ими, а они управляют человеком. Его жизненные силы трансформировались в вещи и институты; а затем эти вещи и институты стали его идолами. Они воспринимаются не как результат собственных усилий человека, а как нечто от него не зависящее, чему он поклоняется и всецело подчиняется. Отчужденный человек склоняется перед творением собственных рук. Его идолы представляют собой его собственные жизненные силы в отдаленной форме. Человек ощущает себя не активным обладателем собственных сил и достоинств, а обессилевшей «вещью», полностью зависящей от других вещей и обстоятельств, на которые проецируется его жизненная основа.

вернуться

58

Лютер, в частности, отличался своей амбивалентной позицией к отцу; его взаимоотношения с отцом, отчасти проникнутые любовью, отчасти ненавистью, занимали центральное место в характерной для него психологической ситуации.

вернуться

59

Ср. «Золотую ветвь» Фрэзера, а также концепцию Сторфера, связанную с нашей.

18
{"b":"221817","o":1}