ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– К ребятам ходил…

Дайнека незаметно вернулась в купе.

«Странные отношения, какая-то патологическая зависимость», – отметила она про себя. Было очевидно: только что она имела честь лицезреть прихлебателя Казачкова, ничтожнейшего, по определению Ирины, человека.

Дайнека чувствовала, что Шепетов еще в коридоре, и была уверена, что он смотрит ей вслед. И Шепетов действительно смотрел, испытывая непонятное сожаление от того, что она ушла.

– По-моему, ты ему нравишься, – Ирина проснулась и сидела, поджав под себя ноги.

– Кому?

– Шепетову, ты ведь с ним сейчас разговаривала?

– Теперь я поняла, что ты имела в виду, когда говорила про Казачкова, – Дайнека решила уйти от ответа. – Я не спутала, его фамилия Казачков?

– Ты о шепетовской шестерке? А где ты его видела? – Ирина помрачнела. – Прости за глупый вопрос – конечно же, в коридоре.

– Почему он такое терпит?

– Не хочу о нем говорить.

Дайнека попыталась сменить тему:

– Я там одну парочку видела…

– Это еще кого?

– Едут в восьмом купе. У того, что постарше, такой провоцирующий взгляд, что прямо бросает в дрожь. Он та-а-а-ак на меня посмотрел… Почему?

– Нужно хорошо знать Кринберга, чтобы понимать – почему. У него повышенная подвижность, как у сперматозоида. Тот, что моложе, – Петя Круглов.

– Откуда ты их знаешь?

– Московские пиарщики, который год по Сибири чешут. Пиарят кого ни попадя.

– Они случайно не из агентства «Медиа Глобал»?

– Нет, что ты! Эти по сравнению с «Медиа Глобал» – ангелы, – Ирина стала серьезной. – В «Медиа Глобал» выполняют штучную работу: провокации, низости, оговор. По большому счету, этим занимаются все, но в «Медиа Глобал» особенно подло. Когда-нибудь я тебе расскажу.

В голосе Ирины прозвучала едва уловимая слабина, заметив которую Дайнека бестактно спросила:

– А почему не сейчас?

– Настроения нет.

– А я собиралась пойти к ним работать.

– Считай, Бог отвел.

– Слышала, что в вагоне нет ни одного свободного места. А в коридоре безлюдно.

– Все крысы – по своим норам. Здесь ведь не только шепетовские люди едут. В третьем купе – помощники Геннадия Турусова. Они даже в коридор не выходят – опасаются провокаций.

Ирина вдруг улыбнулась.

– Что? – спросила Дайнека.

– Просто мне в голову пришла отличная мысль. Предвыборная кампания – прекрасная школа для начинающего пиарщика. Улавливаешь?

– В смысле?

– Думай…

Теперь они улыбались обе, глядя друг другу в глаза.

– Слушай, это же здорово! – наконец сообразила Дайнека.

– Дошло? Считай, что практику ты получила. Вместе с бесценным опытом предвыборной гонки.

– Не знаю, что и сказать… Но ведь меня могут не взять!

Ирина махнула рукой, отметая сомнения:

– Тебе повезло с попутчицей: тетя устроит.

– Спасибо!

– Пока не за что.

Дайнека улеглась на свое место, придвинулась к стенке. В соседнем купе кто-то ворочался. Перегородка затряслась.

– Охрана на отдых устраивается, – проворчала она, сдвигаясь на край. Было неприятно осознавать, что в нескольких сантиметрах от тебя лежит чужой человек.

– Охрана едет в седьмом купе. Видела, как сегодня утром они сменяли друг друга?

– Только что с одним говорила, – Дайнека приподнялась на локте. – Ты что-нибудь слышала про Воропая?

– Конечно.

– Охранник Шепетова, Валентин, рассказывал, как на самолете прилетал его арестовывать.

– Хорошо помню эту историю. Двое суток домой попасть не могла. Сначала со съемочной группой дежурила у воропаевского дома. Потом, когда его взяли, поехала в Абакан. Интересный сюжет получился.

– Еще Валентин рассказывал, что Воропай чеченцев в Красноярск не пустил.

– Сначала он «синих» из города выбил, – уточнила Ирина.

– Синих? – не поняла Дайнека.

– «Синими» называют бандитов с татуировками, тех, кто сидел в тюрьме.

– А как он их выбил?

– Нанял ребят – они и отстреляли. И про чеченцев Валентин правильно говорит. Мне рассказывали, как Воропай к ним ездил на «стрелку», – Ирина кривенько усмехнулась. – Представь себе: за городом, на берегу Енисея несколько машин вооруженных чеченцев. Ждут пять минут… десять… Через полчаса подъезжает «Мерседес», позади него еще два. Из открывшейся дверцы на землю медленно опускается нога в ботинке из крокодиловой кожи. Спустя две минуты – вторая. Потом, не торопясь, появляется сам Воропай. Знаешь, что он сказал?

– Что? – Дайнека смотрела на нее широко открытыми глазами.

– Мне, говорит, с вами, мразями, разговаривать некогда. Как скажу, так и будет. Паренек, который там был, чуть в штаны не наделал, думал, что живым не уйдет.

– Получается, он порядок в городе наводил?

Ирина задумчиво посмотрела в окно.

– Воропай – удивительный человек. Опасный и справедливый. Великодушный и жестокий. Необыкновенный набор несочетаемых качеств. Я много об этом думала, и когда особенно захотелось сказать: «Как он хорош!», мне вдруг пришла в голову мысль: окажись однажды я на его пути… Что тогда?

– Что? – спросила Дайнека.

– Мне представился случай примерить на себя подобную ситуацию… – Ирина заговорила с каким-то внутренним напряжением. – Однажды Воропай решил, что пора сменить имидж и выйти в свет. Короче, выдвинул свою кандидатуру в законодательное собрание края. Я тогда сдуру в одной из своих передач вскользь заметила, что человек с его репутацией не может стать частью истеблишмента. Вскоре мне передали, что ему это совсем не понравилось.

– И что?

– До сих пор помню ощущение, возникшее под коленками, где-то в районе икр. Я поняла, что могу быть следующей. И заткнулась.

– Понятно, – Дайнека ненадолго задумалась. – Послушай, Ирина, и все же странно: в шестом купе едет Шепетов с этим своим Казачковым. В седьмом – охрана. В восьмом – шепетовский «пиар». Тогда кто рядом с нами, в пятом?

Ирина опустила ноги с постели, нащупала туфли.

– Оттуда никто не выходит. Слышно, что разговаривают, кашляет кто-то. И, знаешь, второе купе тоже закрыто.

Дайнека загадочно улыбнулась:

– За этих можешь не беспокоиться, там – пара влюбленных. Девушку я видела с перрона, через окно. Смуглая, черноволосая, как иностранка.

– Теперь в Сибири много таких иностранок, – заметила Ирина. – Раньше они только на рынке фруктами торговали.

– Эта скорее на испанку или мексиканку похожа. Необычная внешность, волосы черные, блестящие и тяжелые.

– И мужик иностранец?

– Когда он зашел в купе, она задернула штору.

– Понятно. Как говорится, совет да любовь, – Ирина опять легла на свое место. – Кстати, насчет любви… – она вытащила из сумки конфеты. Одну кинула Дайнеке, другую развернула и сунула в рот. – Помнится, я обещала дорассказать историю командора.

Дайнека села и сложила ноги калачиком.

– Мы остановились на том, что он отправился в Сан– Франциско…

– Да, – Ирина устроилась поудобней. – В конце февраля 1806 года Резанов вышел на судне «Юнона» из Ново-Архангельска и отправился в Сан-Франциско. Кораблем командовал молодой офицер, двадцатилетний красавец Николай Александрович Хвостов. По пути они завернули в залив Ботега, где Резанов определил место для строительства российского форта. И он действительно был построен и получил название «Форт-Росс». Правда, это произошло значительно позже, через пять лет после кончины Резанова.

– Я читала, и фильм такой есть, – сказала Дайнека.

– Знаешь, я иногда думаю, сколько может сделать человек за короткую жизнь… – Ирина мельком взглянула на свои ногти: – Тут маникюр сделать не соберешься. А он за три года такого наворотил!

– Значит, приезжают они в Сан-Франциско… – нетерпеливо подсказала Дайнека.

– Моряки говорят – пришли, – подхватила Ирина. – Встали на рейд. Утром зашли в бухту. Команда являла собой грустное зрелище. И если офицеры еще держались благодаря лучшему рациону, то матросы поголовно болели цингой. Я специально интересовалась этой болезнью. Примечательно, что это болезнь мореплавателей. На суше ее встретить практически невозможно. Ну, может быть, еще на суровой Аляске, на острове Ситка, где располагался Ново-Архангельск. В те времена цингу называли скорбутной болезнью. Начиналась она со страшной слабости. Матросу нужно тянуть паруса, а он подняться не может. Потом распухали ноги и лица. Появлялась одышка. Кровоточили десны, шатались зубы. Люди настолько падали духом, что любой окрик или приказ вызывал приступ паники, во время которой больной запросто мог умереть, – Ирина посмотрела на Дайнеку долгим взглядом. – Вот с такой командой Резанов достиг Калифорнии. Но еще страшней обстояли дела в Ново-Архангельске. От болезней и недоедания русские колонисты умирали там десятками. Резанов помнил об этом и знал, что не может уехать из Сан-Франциско, не загрузившись провизией.

10
{"b":"221819","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Задача трех тел
Пять языков любви. Как выразить любовь вашему спутнику
Мама для наследника
Отдел продаж по захвату рынка
Дочь лучшего друга
Дело Эллингэма
Аргентина. Лонжа
Женщины непреклонного возраста и др. беспринцЫпные рассказы
История дождя