ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Не думаю.

— Какие у него есть доказательства?

— Микки — она клянется, что слышала фамилию Лутц.

— А можно утверждать, что ребенка в тот день не было с вами?

— Нет.

— Почему?

— Нас видели ваша жена, Ромберг и Мила.

— Ромберг не в счет, он обвиняет. Мила и моя жена будут утверждать обратное.

— Ромберг сфотографировал нас, Микки и меня.

— А где эта фотография?

— У него.

— Вы должны достать это фото и негатив.

— Он не отдаст.

— Но ведь вы заварили эту кашу, вам ее и…

— Я здесь вообще ни при чем!

— Никаких возражений! Вы достанете эту фотографию — как можно скорее и вместе с негативом. Если он вам их не отдаст — ну что же… Вы говорите, что он очень привязан к своему ребенку. Значит, тогда что-то случится с его ребенком.

— Господин Бруммер…

— В чем дело?

— Я хотел попросить вас принять мое заявление об увольнении.

Он вынул сигару изо рта и посмотрел на меня.

— Я… я для вас сделал все, что мог, — продолжал я. — И вы дали мне за это деньги. И теперь я хочу построить свою жизнь. Вы должны это понять, я…

Он начал смеяться, сначала беззвучно. Его жирное тело тряслось. Он содрогался от смеха. Воздух со свистом вырывался из его маленького ротика, он был похож на свинью, жирную коварную свинью. Собака проснулась и начала повизгивать.

— Успокойся, Пуппеле, успокойся, — он опять хрюкнул. — У вас слабые нервы, Хольден. Одни волнения. Мне это понятно. Мы всего лишь люди. Посмотрите на мою жену. — Он опять засмеялся. — Моя Нина — видит Бог, если и любит меня хоть один человек, то это именно она, — так вот, она совершенно сдала. Она пережила очень большие волнения. И представьте себе, она предложила мне развестись! Вы удивлены, не так ли? Вы удивлены, что я так откровенно говорю с вами? Почему вы молчите?

— Туман, господин Бруммер. Мне надо следить за дорогой.

— Следите внимательно, Хольден. Вы все правильно делаете, только следите внимательно! Итак, я привел в качестве примера свою жену, чтобы показать вам, насколько в данный момент ничтожна ваша власть над вашими решениями. Она хочет развестись со мной. Вы хотите уволиться и уйти от меня. Отсюда я вполне могу предположить, что вы договорились между собой! — Он хрюкал еще долго. — Сплошные нервы. Нину я отправил на юг отдыхать. Меня совершенно не взволновало ее чудовищное предложение. Я не воспринял его всерьез. Я могу ее понять, ответил я ей на это предложение. А что я мог еще сказать? Она слишком много пережила. И это меня очень беспокоило. Я не дам согласия на развод. Ни за что на свете. Она мне нужна. Она самая лучшая в мире жена. Но нервы у нее ни к черту. Так же как и у вас, Хольден. Именно поэтому и вас я не воспринимаю всерьез.

— Поэтому я и прошу вас, господин Бруммер. Я хочу от вас уйти.

— Обратно в тюрьму? — спросил он, лукаво улыбаясь. — Что же вы будете делать, Хольден? Черт возьми, держите крепче баранку, мы чуть не въехали на обочину.

— Вы знаете, почему я был в тюрьме?

— Разумеется.

— А как давно?

— Довольно давно. А почему вы спрашиваете?

У меня пересохло во рту. Перегнувшись через руль, я с трудом проговорил:

— Цорн утверждал, что вы не знаете…

— Этот добрый Цорн!

— Вы же сами в качестве поощрения дали мне тридцать тысяч марок…

— Это говорите вы.

— Простите?

— Ах, Хольден, вы что, принимаете всех нас за идиотов? — Отвратительный, хрюкающий голос. — Вы дали расписку в получении тридцати тысяч марок — да или нет?

— Да.

— Так я и думал. Вы не лучше меня, Хольден. Но что бы произошло, если бы я накричал на вас тогда в тюрьме? Я лишился бы ценного работника, который оказал мне затем ценные услуги. Вот поэтому я и не кричал!

Стоял такой сильный туман, что я снизил скорость до десяти километров. За последние полчаса нам не встретилась ни одна машина.

— Оглядываясь назад, мне остается только констатировать, что тогда я поступил очень, очень разумно! Ибо, как вы сейчас увидите, Хольден, если вам приспичит смотаться от меня, то мы моментально сообщим, что вы при помощи шантажа выманили у нас тридцать тысяч марок. Вы можете на всех углах кричать, что вы за это передали нам определенные документы. Но доказать это? Доказать вам ничего не удастся. Документов у вас уже нет. Но у нас все еще есть ваша расписка в приеме денег.

Неожиданно я услышал какой-то неприятный шум, сильный шорох и женский голос, говоривший медленно и четко, так, как обращаются к детям:

— …злой братец подружился с дьяволом. Он с ним ел и пил. Но тот, кто хочет есть вместе с дьяволом, должен иметь длинную ложку…

— Когда вы брали деньги, вы спросили доктора Цорна, за что вы их получили. И на это он сказал вам, что, возможно, когда-либо он попросит вас об одном одолжении.

Он с ним ел и пил… Его икру. Его шампанское. Его курицу по-брюссельски с изысканными салатами.

— Сегодня он просит вас о таком одолжении. Он просит раздобыть эту фотографию, сделанную Петером Ромбергом. А также и негатив.

— Я не могу… И не хочу…

— Вы должны. И вы сделаете это.

— Отпустите меня, господин Бруммер. Возьмите свои деньги назад. Правда, у меня уже не вся сумма, но заберите хоть остаток…

— Мне не нужны деньги. Их у меня достаточно. Вы останетесь, так же как останется и моя бедная жена! Вы оба не знаете, что для вас хорошо.

— Как долго… как долго вы будете принуждать меня оставаться у вас?

— До тех пор, пока вы мне будете нужны, Хольден. Не будьте ребенком. Вам что, плохо здесь? Ну, вот видите.

…но тот, кто хочет есть вместе с дьяволом…

Я наехал на какое-то животное. Как всегда, раздался омерзительный хруст, машину опять занесло, а старая собака залаяла от возбуждения.

— Что это было?

— Заяц.

…тот должен иметь длинную ложку.

Часть III

1

Deja vu…

Я это уже видел. Я это уже слышал. Уже однажды испытал. Вам знакомо это своеобразное чувство deja vu, господин комиссар криминальной полиции Кельман, для кого я с таким прилежанием делаю эти записи, вам оно знакомо? Вы идете на прогулку ранним утром в маленьком курортном городке. На улицах никого. Лишь одинокая утка греется на солнце. Белый дом с пестрыми ставнями на окнах. К стене прислонена лестница. На пути встречается белокурая девушка с накинутым на плечи платком. Вы спрашиваете ее, как пройти к термальным источникам. И внезапно у вас появляется ощущение, что вы уже задавали этот вопрос именно этой девушке, что вы уже видели эту утку, лестницу, пестрые ставни — и вы уже знаете, как пройти к термальным источникам, даже не дождавшись ответа девушки. Вам знакомо это ощущение, господин комиссар криминальной полиции?

Той туманной ночью, в октябре, на участке автобана между Штутгартом и Ульмом я задавил зайца. И после этого что-то отозвалось в моем мозгу, в моей памяти.

Deja vu…

Когда-то я так же задавил зайца туманной ночью, проезжая по автобану. Это было на Эльбе, за местечком Козвиг, на пути в Берлин. Это было тогда, когда Нина лежала в больнице и находилась между жизнью и смертью. Это было тогда, когда через несколько часов они арестовали Бруммера.

Deja vu…

Человек опускает монетку в щель автомата, нажимает на нужную ему кнопку — и из автомата начинают вываливаться все монетки. Стоило мне задавить зайца — и снова всплыли все воспоминания, все, что он тогда говорил, этот Юлиус Мария Бруммер…

«…возьмем, к примеру, больших людей, маленьких людей… у всех у них есть прошлое, большое прошлое, маленькое прошлое, они боятся, у них много чего на совести. А знаете, что всем нам нужно, Хольден?»

Эти слова были сказаны в туманную погоду несколько недель назад, когда мы уже проехали Эльбу и Козвиг. И теперь, опять в туманную погоду, миновав Штутгарт и не доезжая Ульма, я снова слышу эти же слова.

— Двойник! О боже, да это может стать открытием века! Второе «я», которое все берет на себя, все, что бы ты ни сделал! Двойник! Эту идею надо запатентовать!

54
{"b":"221843","o":1}