ЛитМир - Электронная Библиотека

Селина нервно облизнула сухие губы, у нее перехватило дыхание, ее голос был почти не различим на фоне ровно рокочущего мотора:

— Ты видел, как ушла тетя?

— Конечно. — Его переполняло самодовольство. — Мы хорошо поговорили, недолго, но интересно.

Казалось, он не намерен продолжать разговор на эту тему, возможно, потому что полностью сосредоточился на дороге. Она его убьет, если он, решив отомстить, рассказал Ванессе о своем шантаже и всем остальном! Ванесса передаст весь разговор Мартину, и тем выпустит джина из бутылки!

— О чем же? — спросила она хмуро, прямо-таки готовая нанести ему телесное повреждение, если он подтвердит ее подозрение. Но он ответил:

— Она сказала мне, где найти Доминика.

— Что?.. — Селина не могла поверить. Резко повернув голову, она увидела его легкую улыбку, которая смягчала его жесткий профиль, и поняла, что он говорит правду.

— Любезно с ее стороны, правда? А ты знала, где он? — Вопрос этот прозвучал резче.

Селина отрицательно покачала головой. Ее жизнь стала походить на жизнь Алисы в стране чудес: она уже не могла отличить, где реальность, а где Зазеркалье. Заплетающимся языком Селина проговорила:

— Нет. Откуда я могла знать? Ванесса тоже не знала. Она взяла мою машину, чтобы поехать к нему домой. Она знает, где лежит его записная книжка, и собиралась обзвонить всех его знакомых…

Ее невнятный голос, видимо, удовлетворил его, потому что он положил руку на ее бедро чуть выше колена, неторопливо сжал, прежде чем снова взяться за руль, и тихим волнующим голосом сказал:

— Значит, с розыском ей повезло. Он обретается где-то в Батерси у профессиональной модели Рокси Л’Амур. — И, в ответ на сдавленный смех Селины, добавил:

— Невероятно, правда? А на самом деле ее, скорее всего, зовут Дорис Пибоди.

Селина сжала губы. Ее нисколько не интересовало имя последней пассии Доминика! Но ей было интересно узнать, каким образом ему удалось получить эту информацию. Добровольно Ванесса не сказала бы ему даже, который час.

— Так что ты сделал, чтобы узнать это? — сухо спросила она. — Выкрутил ей руки? Заставил силой? Почему же Ванесса не выставила тебя из дома?

— Это не в моих правилах, дорогая. — От его бархатного с хрипотцой голоса по спине у нее побежали мурашки, и, придя в раздражение от того, что он по-прежнему волновал ее, она решила сразить его наповал:

— Ты предпочитаешь шантаж, не так ли?

— Осторожнее в выражениях, дорогая. — Но чувствовалось, что ее слова не рассердили его, скорее позабавили, как будто вся эта история была для него чем-то вроде шутки — так, приятное развлечение. Когда Адам продолжил, в голосе его слышалось равнодушное презрение:

— Скажем так: я убедил ее, что отказывать в моей просьбе нельзя, и она сообщила мне все что нужно.

Можно было только гадать, что он имеет в виду, подумала про себя Селина. И снова закрыла глаза. Она вдруг почувствовала необыкновенную усталость — сказывалось напряжение последних дней. Она была не в состоянии продолжать этот ближний бой: он выматывал ее, путал мысли.

Когда они приехали в его загородный дом, Селина все еще чувствовала себя сбитой с толку, готовой заплакать. А ведь для того, чтобы держать его на расстоянии, ей понадобится много энергии, вся ее сообразительность. И когда ей так необходимы были сила и решительность, они-то ее и оставили.

— Ты, должно быть, смертельно устала сегодня, лапочка?

Вероятно, свет наружных фар помог ему заметить то огорчение, которое Селина старательно прятала под маской равнодушия. Его участие чуть не заставили ее почти поверить в то, что его действительно волновало ее состояние. Но она отбросила эту глупую мысль и отказалась от его поддержки, когда он обнял ее за талию: в голосе ее вновь зазвучали воинственные нотки, спина выпрямилась, и она уверенной походкой прошла в комнату, где уже была ранее.

— Давай выясним одну вещь, — заявила она, поворачиваясь на высоченных каблуках к нему лицом. — Возможно, тебе удалось добиться того, что я не могу теперь оставаться в Лоуер Холле, но я не собираюсь оставаться и здесь. Мне нужно только кое-что сказать тебе, а потом ты отвезешь меня в городскую квартиру Мартина, или я вызову такси.

— В мою городскую квартиру, — напомнил он, и взгляд его стал жестче — Ты забыла, что Мартин уже не является ее законным владельцем?

— Тогда в гостиницу! — быстро нашлась Селина, все в ней говорило о том, как сильно она его ненавидит — Или ты и на этот раз прибегнешь к шантажу, чтобы задержать меня здесь?

По дьявольскому блеску в его хитрых глазах она поняла, что совершила ошибку. Преподнесла ему на тарелочке идею, что надо делать. Не проболтайся она, может, он и не додумался бы до этого сам!

Как же она презирала себя сейчас, — уголки ее рта опустились, глаза закрылись, чтобы не видеть этот мир, который неожиданно так исказился, и в котором она уже не была хозяйкой своей судьбы.

Когда его губы страстно прижались к ее губам, и она с позорной неотвратимостью покорилась им — не отталкивала его, более того, ей даже в голову не приходила такая разумная мысль, — Селина издала слабый стон. Чуждый ей еще недавно мир вдруг отступил, и вокруг не осталось ничего, кроме захватывающих и дразнящих прикосновений его теплых и ласковых губ.

Ощущения были настолько волнующими, что ноги ее ослабли и были не в состоянии удерживать тело, поэтому медленно и с плавной грацией она обвила его шею руками. Потом его руки обняли ее, все сильнее притягивая размягченное тело к своему, возбужденному и твердому, а язык ласкал ее приоткрытые губы, дразня уголки рта, пока она не раскрыла его шире, почти рыдая и прося его войти во влажные медово-сладкие глубины.

Когда же его язык оказался там, мир для нее разлетелся вдребезги, превратившись в яркий калейдоскоп чувственных ощущений, пробегавших сладострастным огнем по ее телу и обжигая кончики нервных окончаний. У нее закружилась голова, казалось, она плавится. Какой-то неведомый и сильный голод заставлял ее теснее прижиматься к его телу, тереться бедрами о его возбужденную твердь, вести сладострастную дуэль с его языком.

И вдруг темнота — он оттолкнул ее, произнеся короткое ругательство, оторвал обвивавшие его шею руки, и отставил ее на расстояние вытянутых рук.

Ее затуманенные золотистые глаза вопрошающе всмотрелись в сверкающий блеск его сощуренных глаз и увидели в них презрение, от которого у нее в жилах застыла кровь. Потом она перевела непонимающий взгляд на напряженно сжатые губы, которые только что так страстно целовали ее.

Она в недоумении отступила назад, попыталась собраться с мыслями, но ничего не понимала. Ее тело было подобно минному полю, таившему столько невысвобожденных желаний. Откуда-то издалека она услышала его спокойный голос:

— Я провожу тебя в твою комнату. Если тебе приходится делить со мной кров, это совсем не значит, что ты должна делить со мною и постель. — Он подхватил ее дорожную сумку и направился к двери, жестом показав, чтобы она следовала за ним. — Может, хочешь освежиться, пока я буду готовить ужин?

Безумие! Полное безумие, Зазеркалье. Селина в замешательстве шла за ним. Наконец он открыл дверь в комнату, которая, видимо, была предназначена для гостей, и начал что-то объяснять, но она словно оглохла, и после его ухода продолжала стоять, тупо уставившись в пространство.

В ее теле еще бушевали желания, которые он так легко разбудил, поэтому она стиснула зубы, стараясь подавить их. Адам то целовал ее так, будто не мог ею насытиться, то вдруг оттолкнул, оскорбительно бросив, что ей не обязательно делить с ним постель, глядя на нее при этом так, словно она была недостойна даже презрения. Почему?..

Наконец Селина, желая вывести себя из состояния сексуального возбуждения, оставила попытки разобраться в том, что произошло, и начала нервно ходить по комнате.

Так, наверное, выглядит комната в первоклассном отеле — красивая, но бездушная, обставленная лучшей современной мебелью. Шторы и ковер не бросаются в глаза своей роскошью, но, по всей вероятности, сказочно дорогие. Ванная от пола до потолка покрыта дымчатыми зеркалами, все предметы в ней сделаны из темно-бордового фарфора, а на белом мраморном полу стоят пышные зеленые папоротники в белых китайских вазах.

21
{"b":"221861","o":1}