ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Союз капитана Форпатрила
Сегодня – позавчера. Испытание сталью
Азиатский стиль управления. Как руководят бизнесом в Китае, Японии и Южной Корее
Изобретение науки. Новая история научной революции
Незабываемая, или Я буду лучше, чем она
Хороший плохой босс. Наиболее распространенные ошибки и заблуждения топ-менеджеров
Цвет. Четвертое измерение
Нора Вебстер
Монстролог. Дневники смерти (сборник)

Селина закутала руки в просторные рукава халата и облокотилась на спинку кресла, изо всех сил стараясь выглядеть спокойной и уверенной в себе. Ее голос все же звучал отрывисто, когда она обратилась к нему:

— Ты действительно все хорошо продумал? Говорят, что месть сладка, однако пройдет пара лет, и для тебя она может обернуться злом. Не очень интересно быть связанным с женщиной, которую сам не хочешь, и которой ты даже не нравишься.

— Кто тебе сказал, что я тебя не хочу? — оборвал он ее резко, и в его голосе опять зазвучали волнующие таинственные нотки. И прежде чем она смогла возразить, сказав, что он дважды доказал, что его желание было наигранным, и что она уже больше не попадется в эту ловушку, Адам продолжил:

— Какое отношение к этому имеет месть?

Как будто он не знал! Их глаза встретились, она заметила, что в глубине его необыкновенных зеленых глаз засветился вопрос, и вдруг почувствовала, как внутри нее рождается сострадание.

У него, конечно, было ужасное детство: чувствовать, что отец его не признает, а с годами узнать, какой интриганкой была его мать. Но, по всей вероятности, он был близок с отцом, чего не подозревала Ванесса. И так же очевидно, что Мартин рассказывал ему о своем доме, семье и не скрывал привязанности к племяннице, оставшейся сиротой.

Наверняка Адам почувствовал себя уязвленным, ненужным, когда узнал, что Мартин взял в дом племянницу, окружил ее любовью и заботой, тогда как его, родного сына, не признавали, скрывали, как будто он был существом второго сорта.

Ее доброе сердце заполнила жалость, и она тихо сказала:

— Быть отверженным нелегко. Ты, должно быть, рос, ненавидя своего отца, особенно когда он дал мне кров и все блага, а тебя не пускал даже на порог. — Селина встретилась с ним взглядом, на глазах у нее блестели слезы, которых она не стеснялась. — Но ведь месть не выход, Адам. Тебе не станет лучше, если ты отберешь у Мартина все, ради чего он работал, а меня свяжешь браком без любви.

— У тебя, несомненно, великолепно работает воображение — надо использовать его с пользой. — К ее удивлению, Адам засмеялся и подошел к буфету, на котором стояло несколько графинов из хрусталя. — К сожалению, ты заблуждаешься, Селина. Бренди?

Горлышко графина звякнуло о бокалы. Селина нахмурилась, но быстро пришла в себя:

— Неужели? Тогда скажи мне, что стоит за твоим отвратительным шантажом?

— Только не месть, могу тебя в этом уверить. — Он поставил один из бокалов перед ней и встал спиной к камину, держа свой бокал в обеих руках. — Давай вместе пройдемся по твоему сценарию и придадим ему логическую стройность. — На его необыкновенно чувственных губах заиграла ироническая улыбка, а глаза твердо смотрели в ее глаза. — Итак, я жажду мести за мое загубленное детство. У меня есть желание и возможность разорить своих отца и сводного брата, которых я недолюбливаю из ревности, правильно? — Он вскинул темную бровь, ожидая ответа, и она нетерпеливо ответила:

— Правильно.

— Итак, пойдем дальше: я разоряю обоих. Конец истории. Зачем же мне обзаводиться дикой кошкой в качестве жены, когда я могу найти милую ручную кошечку?

Он сделал большой глоток из бокала и бросил в ее сторону взгляд, вызывая на ответ. А она размышляла о том, как бы ему сказать, что на это еще один способ унизить ее и отомстить, не говоря уже о том, что ее дико задевает то, что он не испытывает к ней даже физического влечения. Он прервал ход ее мыслей неожиданным вопросом.

— И ты веришь, что отец мог бы прийти ко мне за финансовой помощью и советом, если бы я всю жизнь замышлял месть? Если бы я действительно испытывал сильную обиду за то, что я незаконнорожденный ребенок, ревновал бы его к семье, к его детям, то это было бы заметно. Не забывай, что с детства мы с ним часто и регулярно встречались. Мартин бы заметил эти чувства. Их невозможно спрятать. Он не стал бы обсуждать со мной свои финансовые неприятности. Он не такой уж дурак.

Селина уставилась на Адама, пытаясь осмыслить то, что он сказал. Все было логично. Но в ее глазах все еще сквозило недоумение, и она снова требовательно спросила:

— Зачем же тогда твой шантаж? Я не понимаю. Зачем втягивать в эти игры меня?

— Воспользуйся своим богатым воображением, дорогая. — Он хищно улыбнулся и направился к ней грациозной походкой пантеры.

Селина настолько была запутана и смущена его умными, логичными рассуждениями, что даже не оказала ни малейшего сопротивления, когда он взял ее за руки и поднял с кресла.

Адам опрокинул все ее доводы, все доказательства! Невероятно, он действительно умеющий внушить доверие дьявол. Он держал ее в объятиях, тела их слегка соприкасались, а ее сумасшедшее сердце вновь бешено колотилось. Мучительное соприкосновение их тел вызвало в ней дрожь, побеждая неистовые предупреждения разума.

Селина не могла больше сопротивляться ему, как не может цветок не раскрыться навстречу лучам солнца, и поэтому, когда он коснулся ее губ, они раскрылись, мягкие и податливые, дрожащие от желания, которое только он мог удовлетворить. Она окаменела от разочарования, когда он, с холодным равнодушием коснувшись ее губ, сказал.

— Иди спать, Селина. У тебя был трудный день. Наутро все прояснится.

Она не смогла ответить. Ей было стыдно, что се тело так жаждет его поцелуев. Сокрушительная сила его ласк противоречила тому, что он был к ней совершенно равнодушен. Селина не понимала ни себя, ни его. Не понимала, что же происходит в ее жизни. И что еще хуже, она не думала, что когда-либо сможет понять это…

Когда она послушно шла к двери, то чувствовала, как его глаза буквально жгут ей спину. Все, что сейчас происходит, — нереально, проснувшись утром, она должна обнаружить, что все это было кошмарным сном.

7

Чемодан раскрылся, и все вещи вывалились на крыльцо дома Адама.

— Черт! — раздраженно процедила Селина.

Случившееся не способствовало улучшению настроения, которое за последние десять дней превратилось из плохого в очень плохое. Она не могла сказать, что в ее раздражительности повинен Адам. С тех пор, как она переехала к нему, они виделись редко. Раза три, когда он возвращался до полуночи, они вместе ужинали, каждое утро они вместе завтракали. Во всех случаях Адам вел себя безукоризненно, спрашивал, как она провела день, иногда рассказывал о своем дне, интересовался, звонила ли она Мартину и ни разу не заговорил о замужестве, нависшем над ней свинцовой тучей. Ни разу не попытался дотронуться до нее, поцеловать…

А Селине хотелось как раз этого! Если их совместная жизнь будет проходить в таких прохладных вежливых рамках, то она, пожалуй, будет благодарна ему и за случайно брошенный ласковый взгляд.

Проклиная плохие замки на чемодане, мелкий дождь, накрапывающий с черного вечернего неба, она кинула в сумку ключи и наклонилась, чтобы собрать рассыпавшуюся одежду в чемодан.

Дома ли Адам? Наверное, нет. Его машина, за которой она и припарковала свой «вольво», была здесь, на булыжной площадке перед домом, но это ни о чем не говорит. Когда он уходил куда-нибудь вечером, то обычно брал такси, особенно когда ехал на какой-нибудь званый обед. А сегодня суббота, так что вполне возможно, что он где-нибудь развлекается.

Лучше бы ей привыкнуть жить в неведении относительно того, где он бывает. Ведь Адам не изменит своих привычек даже после того, как она принесет ему себя в жертву, выйдя за него замуж! Наклонившись, чтобы извлечь атласную косынку из вазона с пальмой, Селина почувствовала, как у нее начинает болеть голова. День был чертовски тяжелым.

В течение последних полутора недель Селина была просто завалена работой, часто оставалась допоздна в офисе, и у нее не было времени, чтобы съездить домой за машиной и кое-какими вещами. Она попросила секретаршу, чтобы та купила ей самое необходимое — белье, пару недорогих юбок и блузок, — а потом засела за работу, чтобы побыстрее разделаться с неожиданно нахлынувшим на нее потоком дел, выкраивая время только для того, чтобы каждый день звонить Мартину.

23
{"b":"221861","o":1}