ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Коннор сидел в одиночестве в греческом ресторане на Пречистенке и думал о том, что́ он увидел нынче утром. Хотя Жеримского всегда окружала банда громил, которые озирались по сторонам, его все-таки не так хорошо охраняли, как большинство западных лидеров. Некоторые из телохранителей Жеримского могли быть смелыми и находчивыми, но только трое из них, как показалось Коннору, имели опыт охраны мировых политических руководителей. А они не могли дежурить все время.

Он жевал довольно невкусную мусаку,[40] просматривая программу выступлений Жеримского — вплоть до дня выборов. В течение восьми дней кандидату предстояло появиться на людях в двадцати семи местах. К тому времени, когда официантка поставила перед Коннором чашку черного кофе, он выделил только три места, достойных внимания, если нужно будет вычеркнуть имя Жеримского из избирательного бюллетеня.

Коннор посмотрел на часы. Нынче вечером Жеримский должен выступить на партийном собрании в Москве. На следующее утро он поедет в Ярославль, где откроет фабрику, после чего вернется в Москву и пойдет на балет в Большом театре. После этого ночным поездом отправится в Санкт-Петербург. Коннор решил поехать вместе с Жеримским в Ярославль. Он также заказал билеты на спектакль в Большом театре и на поезд в Санкт-Петербург.

Потягивая кофе, он, сдерживая смех, вспоминал, как Эшли Митчелл прятался за ближайшую колонну, едва только Коннор бросал взгляд в его сторону. Он решил дать Митчеллу возможность весь день следить за ним — в какой-то момент тот мог ему понадобиться, — но не позволит Митчеллу узнать, где он ночует. Он посмотрел в окно и увидел, что атташе по культуре сидит на скамейке и читает «Правду». Он улыбнулся. Профессионал всегда должен следить за своей добычей, но так, чтобы та его не видела.

Джексон достал из внутреннего кармана бумажник, вынул оттуда сторублевую бумажку и протянул ее Сергею.

— Добудь нам что-нибудь поесть, но только не из вон того ресторана, — сказал он, показав через улицу.

— Ладно. Что бы вы хотели?

— То же, что ты.

— Вы быстро приноравливаетесь, — усмехнулся Сергей и убежал.

Джексон осмотрел улицу. Человек на скамье, читавший «Правду», был без пальто. Он, видимо, предполагал, что слежкой занимаются только в теплую погоду; но, упустив Фицджералда накануне, он явно не мог рискнуть двинуться с места. Уши и лицо у него покраснели от холода, и с ним не было никого, кого он мог бы послать за едой. Джексон подумал: «Завтра мы вряд ли его увидим».

Через несколько минут Сергей вернулся с двумя бумажными пакетами. Один из них он передал Джексону.

— «Биг Мак» с чипсами и кетчупом.

— Почему-то у меня такое ощущение, что если Жеримский станет президентом, он закроет «Макдоналдс», — сказал Джексон, впиваясь зубами в сэндвич.

— А еще я подумал, что вам может понадобиться вот это, — сказал Сергей, протягивая Джексону меховую офицерскую шапку.

— Неужели на все это хватило ста рублей? — спросил Джексон.

— Нет, эту шапку я украл, — деловито ответил Сергей. — Я подумал, что вам она нужнее, чем ему.

— Дурак! Из-за тебя нас обоих могли арестовать.

— Нет, — Сергей покачал головой. — В России — два миллиона солдат; половина из них уже несколько месяцев не получают зарплаты, и большинство из них за сто рублей продадут родную сестру.

Джексон примерил шапку — она была ему как раз. Пока они доедали свой обед, никто из них больше не произнес ни слова. Оба смотрели на ресторан.

— Джексон, видите того человека, который сидит на скамье и читает «Правду»?

— Да, — ответил Джексон.

— Сегодня утром он был в музее.

— Ты тоже быстро приноравливаешься, — сказал Джексон.

— Не забывайте, у меня мама — русская, — напомнил Сергей. — Кстати, на чьей стороне этот человек с «Правдой»?

— Я знаю, кто ему платит, — сказал Джексон. — Но на чьей он стороне, я не знаю.

Глава тринадцатая

Коннор пришел в Ленинский зал одним из последних. Он сел в конце зала, в рядах, отведенных для прессы, и постарался быть как можно незаметнее. Он не мог не вспомнить, как он в последний раз был в России на политическом собрании. Тогда он тоже пришел послушать кандидата-коммуниста, но это было в те дни, когда в бюллетене для голосования стояла только одна фамилия.

Коннор оглядел зал. Хотя до прибытия Жеримского оставалось еще пятнадцать минут, все места уже были заняты, и люди стояли в проходах. В передней части зала на сцене суетились шестерки кандидата, готовясь, чтобы все было в порядке, когда появится кандидат. Какой-то старик поставил на сцене огромное кресло.

Делегаты (если это были делегаты), в серой и однообразной одежде, выглядели осунувшимися. Они сидели молча, ожидая Жеримского.

Коннор наклонил голову и начал что-то писать в своем блокноте: у него не было желания разговаривать с журналисткой, сидевшей слева от него. Она уже сообщила журналисту, сидевшему от нее с другой стороны, что представляет газету «Истанбул Ньюз» — единственную газету на английском языке в Турции — и что ее редактор избрание Жеримского считает катастрофой. Недавно она сообщила своим читателям, что кандидат коммунистов вполне может победить. Если бы она спросила мнение Коннора, он с ней согласился бы. С каждым часом становилось все возможнее, что Коннору придется выполнить порученное ему задание.

Коннор снова огляделся вокруг. Можно ли убить человека в зале, в котором полным-полно людей? Можно, но без малейшего шанса улизнуть. Можно было также убить Жеримского в машине, хотя ее, конечно, хорошо охраняют. Ни один профессионал не рискнет использовать бомбу, которая часто убивает ни в чем не повинных людей, а объект покушения остается цел и невредим. Чтобы скрыться, нужно стрелять из хорошей винтовки на открытом пространстве. Ник Гутенбург уже заверил его, что изготовленную по индивидуальному заказу винтовку «Ремингтон-700» доставят в американское посольство задолго до того, как Коннор приедет в Москву — еще одно злоупотребление дипломатической почтой. Если Лоуренс отдаст приказ, Коннор сам должен будет выбрать время и место.

Теперь, когда он подробно изучил расписание выступлений Жеримского, он решил, что его наилучший шанс — в Северодвинске, где Жеримскому предстояло выступить на верфи за два дня до выборов. Коннор уже начал изучать конструкции различных кранов, которые имеются в русских доках; он хотел выяснить, можно ли в одном из них спрятаться.

Люди начали оборачиваться назад, и Коннор снова огляделся вокруг. Кучка людей в плохо сшитых костюмах, с выпуклостями под мышками, начала заполнять заднюю часть зала, осматривая помещение перед приходом своего лидера.

Коннор мог увидеть, что все их методы были примитивны и неэффективны, но, как сотрудники всех служб безопасности, они, наверное, надеялись, что их присутствие и численность заставит каждого злоумышленника трижды подумать, прежде чем что-нибудь предпринять. Он посмотрел на них — все три профессионала были на месте.

Неожиданно сзади раздались громкие аплодисменты и радостные выкрики. Когда Жеримский вошел в зал, члены партии встали, как один, приветствуя своего вождя. Даже журналисты поднялись, чтобы его рассмотреть. Идя по направлению к сцене, Жеримский то и дело останавливался, чтобы пожать протянутые к нему руки. Когда он наконец дошел до сцены, шум стал совершенно оглушительным.

Старик-председатель, терпеливо ожидавший в передней части зала, ввел Жеримского на сцену вверх по ступеням и провел к креслу. Как только Жеримский сел, старик медленно подошел к микрофону. Публика села и замолчала.

Председатель представил «следующего президента России»; тот был явно не Цицерон, и чем дольше он говорил, тем беспокойнее становилась аудитория. Приближенные Жеримского, стоявшие позади него, начали ерзать и раздражаться. Старик закончил свое выступление, охарактеризовав оратора как «естественного преемника Владимира Ильича Ленина». Он отступил в сторону, чтобы освободить место для своего лидера, который, судя по его виду, вовсе был не уверен, что уподобление его Ленину было самым подходящим сравнением.

вернуться

40

Греческое блюдо — печеная баранина с баклажанами.

26
{"b":"221862","o":1}