ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Мой совет — не посылать ни меня, ни его. Вашим представителем прекрасно может быть наш посол в Колумбии. Поскольку похороны состоятся в нынешний уик-энд, нельзя ожидать, что мы вылетим в Колумбию так скоро.

Президент кивнул. Он привык, что Ларри Харрингтон ко всему, даже к смерти, подходит очень деловито. Он только подумал: «Что сказал бы Ларри, если бы убили меня самого?»

— Если у вас есть свободная минута, господин президент, я хотел бы более подробно изложить вам нашу нынешнюю политику по отношению к Колумбии. Журналисты могут вас спросить о возможной причастности к…

Президент хотел его прервать, но в это время в дверь постучали, и вошел Энди Ллойд.

«Сейчас, должно быть, одиннадцать часов», — подумал Лоуренс. С тех пор, как он назначил Ллойда главой администрации Белого дома, ему не нужны были часы.

— Ларри, — сказал президент. — Я собираюсь дать пресс-конференцию по законопроекту о сокращении ядерного, биологического, химического и конвенционального оружия, и, по-моему, вряд ли журналистов заинтересует смерть даже не президента, а всего лишь кандидата в президенты страны, которую, честно говоря, большинство американцев даже не смогли бы найти на карте.

Харрингтон промолчал. В конце концов, он не обязан указывать президенту на то, что большинство американцев и Вьетнам не смогли бы найти на карте. Но Харрингтон понял, что, если вошел Ллойд, он может продолжать говорить, разве что если бы началась мировая война. Он кивнул Ллойду и вышел из Овального кабинета.

— Почему я вообще назначил его государственным секретарем? — спросил Лоуренс, глядя на закрытую дверь.

— Ларри смог склонить в вашу пользу Техас, господин президент, в тот момент, когда, по всем опросам, большинство южан считало вас северным слизняком, который охотно назначил бы гомосексуалиста председателем Объединенного комитета начальников штабов.

— Я, возможно, и назначил бы, если бы считал, что он подходит для этого поста.

Одной из причин, почему Том Лоуренс назначил своего старого друга по колледжу на пост главы администрации Белого дома, было то, что они уже тридцать лет не имели друг от друга секретов. Энди честно говорил то, что думал, без всяких намеков или злого умысла. Это качество не позволяло ему надеяться на то, что он может занять какой-то выборный пост, и, следовательно, он никогда не сможет стать соперником.

Президент открыл синюю папку с надписью «Неотложное», которую Энди приготовил ему нынешним утром, и начал просматривать вопросы, которые, по мнению Энди, журналисты зададут ему на сегодняшней пресс-конференции.

Сколько денег налогоплательщиков, по-вашему, может сберечь эта мера?

— Наверно, первый вопрос, как обычно, задаст Барбара Эванс, — сказал Лоуренс. — Какой это может быть вопрос?

— Не знаю, — ответил Ллойд. — Но, коль скоро она стояла за законопроект о сокращении вооружений с тех самых пор, как вы победили Гора в Нью-Хэмпшире, она едва ли будет теперь против него.

— Верно. Но при этом она все-таки сможет задать какой-нибудь ехидный вопрос.

Энди кивнул, пока президент читал следующий вопрос.

Сколько американцев потеряют работу в результате этой меры?

Лоуренс взглянул на Энди.

— Чьих вопросов я должен избежать?

— Всех остальных паршивцев. Покончив с этим вопросом, сразу перейдите к Филу Анзанчу.

— Почему к нему?

— Он все время стоял за этот законопроект, и сегодня вечером он будет у вас на ужине.

Президент улыбнулся и кивнул, продолжая читать список возможных вопросов.

Не показывает ли это еще раз, что Америка идет по неверному пути?

Лоуренс взглянул на Энди.

— Иногда мне кажется, что мы все еще живем в эпоху Дикого Запада — судя по тому, как некоторые конгрессмены реагируют на этот законопроект.

— Я согласен, сэр. Но, как вы знаете, сорок процентов американцев все еще считают, что больше всего нам угрожает Россия, и тридцать процентов считают, что мы будем воевать с Россией еще при их жизни.

Лоуренс выругался и вернулся к списку вопросов. Дойдя до девятнадцатого вопроса, он помедлил.

— Сколько еще времени мне придется отвечать на вопрос о том, почему я сжег свою повестку о призыве в армию?

— Я думаю, до тех пор, пока вы остаетесь главнокомандующим, — ответил Энди.

Президент пробормотал что-то себе под нос и снова взглянул на Энди.

— Но ведь у Виктора Жеримского нет никаких шансов стать следующим президентом России?

— Может быть, и нет, — сказал Энди. — Но, судя по последнему опросу, он передвинулся вверх, на третье место. И хотя премьер-министр Чернопов и генерал Бородин все еще его опережают, его твердая позиция по вопросу о борьбе с организованной преступностью начинает подрывать их лидерство. Возможно, потому, что большинство россиян считает, что Чернопова финансирует русская мафия.

— А как насчет этого генерала?

— Генерал Бородин теряет свои позиции, потому что большинству русских военнослужащих уже несколько месяцев не платят зарплату. В печати были сообщения, что солдаты продают свою форму иностранным туристам на улице.

— Слава Богу, что до наших выборов еще два года. Если бы была малейшая вероятность, что фашист Жеримский станет следующим президентом России, законопроект о сокращении вооружений не имел бы ни малейшего шанса быть принятым ни в одной из палат.

Ллойд кивнул, а Лоуренс перевернул страницу и продолжал вести пальцем по вопросам. Он остановился на двадцать девятом вопросе.

— У скольких членов Конгресса есть в округах военная промышленность или военные базы? — спросил он, взглянув на Ллойда.

— У семидесяти двух сенаторов и у двухсот одиннадцати членов Палаты представителей, — ответил Ллойд, даже не заглянув в свою закрытую папку. — Чтобы гарантировать себе большинство в обеих палатах, вам нужно убедить по крайней мере шестьдесят процентов из них. И это даже если мы можем рассчитывать на голос сенатора Беделла.

— Фрэнк Беделл требовал всеобъемлющего законопроекта о сокращении вооружений, еще когда я был школьником в Висконсине, — сказал президент. — Он не может нас не поддержать.

— Да, он сторонник законопроекта, но считает, что мы не идем достаточно далеко. Он только что потребовал, чтобы вы сократили оборонные расходы Соединенных Штатов больше чем на пятьдесят процентов.

— Интересно, как, по его мнению, это можно сделать?

— Выйдя из НАТО — и пусть европейские страны сами заботятся о своей обороне.

— Но это совершенно нереалистично, — сказал Лоуренс. — Против этого выступят даже «Американцы за демократическое действие».

— Вы это знаете, я это знаю, и, наверно, сам сенатор это тоже знает. Но это не мешает ему появляться на всех телевизионных каналах от Бостона до Лос-Анджелеса и утверждать, что сокращение оборонных расходов на пятьдесят процентов позволит за один день решить проблемы американского здравоохранения и пенсионного обеспечения.

— Хотел бы я, чтобы Беделл так же беспокоился об обороне нашей страны, как он беспокоится о здравоохранении, — сказал Лоуренс. — Что мне ответить?

— Высоко оценить его неустанную заботу о престарелых и малоимущих, а потом указать, что пока вы — главнокомандующий, Соединенные Штаты никогда не ослабят свою оборону. Ваша главная задача — гарантировать, чтобы Америка оставалась самой сильной страной мира, и так далее, и тому подобное. Таким образом мы обеспечим себе голос Беделла, и, может быть, еще переманим на свою сторону одного-другого ястреба.

Президент посмотрел на часы и перевернул страницу. Он глубоко вздохнул и прочитал тридцать первый вопрос.

Как вы можете надеяться, что законопроект станет законом, если демократы не имеют большинства ни в одной палате Конгресса?

— Ну и что на это ответить?

— Вы объясните, что американцы ясно дают понять своим избранным представителям, что этот законопроект давно следовало принять, и этого требует здравый смысл.

— Я именно это сказал в прошлый раз, Энди. Помните, насчет законопроекта о борьбе с торговлей наркотиками.

3
{"b":"221862","o":1}