ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Будьте любезны сделать заказ, сэр, — сказал он. — Меня предупредили, что нужно закрыть ресторан до двух часов.

— Ладно, давайте бифштекс, — сказал Коннор.

Глава шестнадцатая

— Где он сейчас, по-вашему? — спросил Сергей.

— Он где-то там, но, насколько я его знаю, его будет совершенно невозможно найти в этой толпе, — пояснил Джексон. — Это все равно, что искать иголку в стоге сена.

— Кто когда терял иголку в стоге сена?

— Перестань делать дурацкие замечания и делай то, за что тебе платят, — сказал Джексон. — Даю тебе премию в десять долларов, если ты его углядишь. Помни, он может быть хорошо загримирован.

Сергей сразу же стал вдвое пристальнее вглядываться в толпу на площади.

— Видите того человека на верхней ступеньке на севере площади? — сказал он. — Того, который разговаривает с милиционером?

— Да, — ответил Джексон.

— Это Владимир Большенков, начальник милиции. Справедливый человек, хотя он — второй по власти человек в Санкт-Петербурге.

— А кто первый? — спросил Джексон. — Мэр города?

— Нет, его брат Иосиф. Он — глава городской мафии.

— Не вызывает ли это конфликта интересов?

— Нет. В Петербурге вас могут арестовать, только если вы — не член мафии.

— Откуда ты все это знаешь? — спросил Джексон.

— От моей матери. Она спала с обоими.

Джексон засмеялся, продолжая наблюдать за Большенковым, который разговаривал с милиционером в форме. Он был бы рад подслушать их беседу. Будь это в Вашингтоне, у ЦРУ была бы запись всего их разговора.

— Видите молодых людей, стоящих около статуй? — спросил милиционер Большенкова.

— Да, ну и что? — сказал Большенков.

— Если вы хотите знать, почему я их не задержал, то все они — члены моей команды, и они лучше всех видят площадь. Обернитесь назад: продавец сосисок, два продавца цветов и четыре продавца газет — все они тоже мои люди. А в квартале отсюда у меня — двенадцать автобусов, набитых омоновцами, которых можно в момент вызвать сюда. И еще сотня милиционеров в штатском будет в течение ближайшего часа сновать среди толпы. Все выходы с площади перекрыты, и около каждого, кто хорошо видит площадь, стоит один из моих людей.

— Если он такой дока, каким он себя считает, он уже обнаружил место, о котором вы не подумали, — усмехнулся Большенков.

Коннор заказал чашку кофе и продолжал следить за тем, что происходит на площади. Хотя до появления кандидата в президенты оставалось еще полчаса, площадь уже была полна людей — от поклонников Жеримского до простых любопытных. Коннора позабавило, как неумело продавец сосисок пытался скрыть, что он — милиционер. Беднягу только что опять обругали: он, наверно, забыл дать покупателю горчицу. Коннор посмотрел на другую сторону площади. Пустовало только небольшое ограждение, оставленное для журналистов. Коннор удивлялся, почему на площади толчется так много милиционеров в штатском — гораздо больше, чем необходимо, чтобы не допускать случайных прохожих в огороженную зону. Что-то тут было не так. Коннор отвлекся, когда официант принес ему кофе, и посмотрел на часы. Жеримский к этому времени должен был закончить свою встречу с Бородиным. Сегодня вечером результаты этой встречи будут объявлены по всем каналам радио и телевидения. Коннор подумал: «Интересно, можно ли будет по виду Жеримского понять, заключил ли он сделку с Бородиным или нет?»

Он попросил счет и в последний раз посмотрел на площадь. Ни один профессионал не счел бы Дворцовую площадь подходящим местом для покушения. Было ясно, что милиция приняла все возможные меры. Несмотря на это, Коннор решил, что такое скопление народа дает ему превосходную возможность изучить Жеримского вблизи, и поэтому он решил не сидеть среди журналистов.

Он уплатил по счету наличными, подошел к гардеробщице и вручил ей номерок. Она подала ему пальто и шляпу, и Коннор дал ей пять рублей на чай. Он где-то прочел, что старики всегда дают небольшие чаевые.

Коннор присоединился к толпе служащих из учреждений на первом этаже, которых, видимо, отпустили присутствовать на митинге. Начальство контор в радиусе километра от площади явно решило, что в такой день никто не будет всерьез работать. Два милиционера в штатском, стоявшие в нескольких метрах от двери, осматривали толпу служащих. Толпа, хлынув на тротуар, повлекла Коннора за собой.

Когда он попытался протиснуться сквозь толпу ближе к трибуне, с которой должен был вещать Жеримский, площадь уже была запружена народом: на ней было, наверно, добрых семьдесят тысяч человек. Коннор знал, что начальник петербургской милиции молится, чтобы началась гроза, но это был типичный петербургский зимний день — холодный и ясный. Коннор посмотрел на ограждение для журналистов; там уже началось оживление. Он улыбнулся, увидев Митчелла на его обычном месте — неподалеку от того места, где он должен был сидеть сам. Не сегодня, друг мой! Но, по крайней мере, теперь на Митчелле было теплое пальто и меховая шапка.

— Хороший день для карманников! — пошутил Сергей, осматривая толпу.

— Неужели они будут рисковать, когда вокруг столько милиции? — спросил Джексон.

— Милиция всегда тут как тут, когда она не нужна, — ответил Сергей. — Я уже видел пару блатных, которые стянули бумажники. Но милиции сейчас — не до них.

— Наверное, милиции сейчас и вправду не до них; тут на площади добрых сто тысяч человек, и того гляди прибудет Жеримский.

Сергей посмотрел на начальника милиции.

— Где он? — спросил Большенков сержанта с портативной рацией.

— Восемнадцать минут назад он закончил встречу с Бородиным, и сейчас его везут сюда. Он будет здесь примерно через семь минут.

— Значит, через семь минут для нас начнется самое горячее время, — сказал Большенков, посмотрев на часы.

— Вы не думаете, что этот человек, возможно, попробует выстрелить в Жеримского, когда тот будет ехать в машине?

— Нет, — ответил Большенков. — Мы имеем дело с профессионалом. Он не рискнет стрелять в движущуюся машину, особенно в машину с пуленепробиваемыми стеклами. И в любом случае он не может точно знать, в какой именно машине едет Жеримский. Нет, этот человек где-то здесь, в толпе, я это чувствую кожей. Не забудьте, в последний раз он стрелял в стоящего человека на открытом пространстве. Так почти невозможно застрелить не того человека, а в большой толпе — гораздо проще скрыться.

Коннор все еще пробирался ближе к трибуне. Он оглядывал толпу, примечая в ней немало милиционеров в штатском. Жеримский против этого не возражал бы: они только увеличивали численность его аудитории. Все, что ему было нужно, — это иметь более многочисленную аудиторию, чем у Чернопова.

Коннор посмотрел на крыши. Десяток снайперов рассматривал толпу в бинокли. Они не могли бы быть заметнее, если бы были одеты в ярко-желтые жилеты. По периметру площади стояли по крайней мере пара сотен милиционеров в форме. Начальник милиции явно надеялся запугать потенциального злоумышленника.

Окна зданий, окружавших площадь, были заполнены служащими, которые старались лучше разглядеть, что происходит внизу. Коннор снова посмотрел на ограждение для журналистов, которое начинало заполняться. Милиция тщательно проверяла все удостоверения — дело вполне обычное, за исключением того, что некоторых журналистов попросили снять шапки. Коннор некоторое время понаблюдал. Те, кого попросили снять шапки, имели одно общее свойство: все это были мужчины высокого роста. Затем краем глаза он заметил, что неподалеку от него в толпе стоит Митчелл. Он нахмурился. Неужели Митчелл его узнал?

Неожиданно позади него раздался громкий рев толпы, как бывает, когда на сцене появляется рок-звезда. Он обернулся и увидел, что вдоль края площади медленно движется кортеж машин Жеримского. Собравшиеся восторженно зааплодировали, хотя они не могли видеть Жеримского, потому что стекла машин были тонированы. Лимузины остановились, дверцы открылись, но Жеримского все еще нельзя было увидеть, потому что со всех сторон он был окружен дюжими телохранителями.

32
{"b":"221862","o":1}