ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения
Оденься для успеха. Создай свой индивидуальный стиль
Странная привычка женщин – умирать
Психология влияния и обмана. Инструкция для манипулятора
Битва за реальность
Ложная слепота (сборник)
Палач
Прорыв
Цветок в его руках
Содержание  
A
A

Но даже тогда он не сообщит Романову, какое решение он принял.

Глава двадцать девятая

Уошер по кличке «Мопс» (никто не знал его настоящего имени) был одним из тех людей, которые специализируются только на одном предмете. В его случае это была вашингтонская футбольная команда «Краснокожих».

Мопс работал на «Краснокожих» пятьдесят лет — с самого детства. Он поступил в штат, когда ему было пятнадцать лет, а команда еще играла на стадионе «Гриффит».[52] Сначала он прислуживал игрокам, а потом стал массажистом команды, он был другом и доверенным лицом многих поколений «Краснокожих».

Мопс вышел на пенсию в 1997 году; перед этим он целый год работал у подрядчика, который строил новый стадион Кука. Его задача была проста: обеспечить болельщикам и игрокам «Краснокожих» самые благоприятные условия (как-никак, это была лучшая команда страны).

На церемонии открытия стадиона главный архитектор заявил, что он будет навеки признателен Мопсу за его вклад в строительство нового стадиона. Джон Кент Кук, владелец «Краснокожих», объявил, что фотография Мопса будет фигурировать в «Зале славы» — честь, которая обычно предоставляется только самым лучшим игрокам. Даже уйдя на пенсию, Мопс не пропускал ни одной игры «Краснокожих» — ни на их базе, ни вне ее.

Коннору пришлось позвонить два раза, прежде чем он добрался до Мопса в его квартирке в Арлингтоне, штат Вирджиния. Когда он объяснил Мопсу, что ему поручено написать статью для журнала «Спортс Иллюстрейтед» о значении нового стадиона для болельщиков «Краснокожих», он словно открыл водопроводный кран.

— Может быть, вы уделите мне час или два, чтобы показать стадион? — спросил Коннор.

Мопс прервал свои разглагольствования и молчал до тех пор, пока Коннор не предложил ему сто долларов за эту работу. Он уже знал, что обычно Мопс запрашивал за такую экскурсию пятьдесят.

Они договорились встретиться на следующее утро в одиннадцать часов.

Когда Коннор прибыл без одной минуты одиннадцать, Мопс сразу же провел его на стадион с таким видом, будто он — владелец клуба. Три часа он потчевал Коннора историей «Краснокожих» и ответил на все его вопросы — начиная с того, почему стадион не был построен в срок, и кончая тем, каким образом администрация производит набор временных работников в день матча. Коннор также узнал, что за зонами защиты установлены «Джамбо-Троны» фирмы «Сони»[53] и что первый ряд поднят на три метра над уровнем поля, чтобы болельщики могли видеть поле над телевизионными камерами и над запасными игроками, беспокойно бродящими перед ними вдоль боковой линии.

Коннор уже тридцать лет был болельщиком «Краснокожих», так что он знал, что сезонные билеты были распроданы с 1966 года и что список тех, кто ждет своей очереди, составляет пятьдесят тысяч человек. Он сам был одним из них. Он также знал, что в день, когда «Краснокожие» выигрывают матч, тираж газеты «Вашингтон Пост» вырастает на двадцать пять тысяч экземпляров. Но он не знал, что под полем проложены тридцать пять миль нагревательных труб, что на автомобильной стоянке — двадцать три тысячи парковочных мест и что перед завтрашней игрой оркестр сыграет национальные гимны России и Соединенных Штатов. Большая часть информации Мопса не имела для Коннора практического значения, но каждые несколько минут он выдавал довольно интересные новости.

Когда они обходили стадион, Коннор мог увидеть, что персонал Белого дома уже заранее принимает строгие меры безопасности перед завтрашней игрой. Уже были поставлены рамки металлоискателей, через которые будут проходить все, кто явится на стадион, чтобы определить, не несет ли кто-нибудь с собой чего-либо, что может быть использовано как оружие. Чем ближе они были к ложе, в которой должны сидеть оба президента, тем более строгими становились меры безопасности.

Мопс очень рассердился, когда его остановил агент секретной службы, охранявший вход в ложу, где должны будут сидеть оба президента. Мопс начал темпераментно объяснять, что он — член Зала славы «Краснокожих» и что на следующий день он будет среди тех, кто встретится с президентами, но агент все же не разрешил ему пройти в ложу без специального пропуска. Коннор попытался убедить разъяренного Мопса, что это не столь важно.

Когда они шли назад, Мопс бурчал себе под нос:

— Неужели я выгляжу как человек, который хочет убить президента?

Когда в два часа Коннор расстался с Мопсом, он вручил ему сто двадцать долларов. Мопс за три часа рассказал ему больше, чем агенты секретной службы могли бы рассказать за всю жизнь. Коннор дал бы ему и двести долларов, но это могло бы показаться Мопсу подозрительным.

Коннор посмотрел на часы и обнаружил, что он на несколько минут опаздывает на свидание с Алексеем Романовым в российском посольстве. Когда его везли в машине со стадиона, он включил Си-Спан — радиостанцию, которую слушал очень редко.

Комментатор описывал обстановку в Конгрессе, где ждали прибытия Жеримского. Никто не знал, что скажет Жеримский; журналистам заранее не роздали текст его предстоящей речи, зато предложили самим послушать его.

За пять минут до того, как Жеримский должен был начать свою речь, он прибыл в Конгресс в сопровождении своего эскорта.

— Все присутствующие, — объявил комментатор, — поднялись со своих мест и начали аплодировать русскому гостю. Президент Жеримский улыбается, машет рукой присутствующим и, пожимая им руки, идет к трибуне.

Далее комментатор охарактеризовал аплодисменты как «теплые, но не восторженные».

Когда Жеримский дошел до возвышения, он аккуратно положил бумаги на пюпитр, вынул из кармана очешник и надел очки. Советологи сразу же поняли, что речь была написана заранее и будет произнесена слово в слово, без каких бы то ни было импровизированных замечаний, на которые Жеримский показал себя большим мастером во время своей предвыборной кампании.

Члены Конгресса, члены Верховного суда и дипломаты сели, не подозревая, какая бомба приготовлена для них.

— Господин спикер, господин вице-президент и господин председатель Верховного суда, — начал Жеримский. — Позвольте мне поблагодарить вас и ваших соотечественников за теплый прием и щедрое гостеприимство, которое мне было оказано во время моего первого визита в Соединенные Штаты. Позвольте заверить вас, что я надеюсь еще не раз посетить вашу страну.

В этом месте Титов написал на полях «Пауза» — и правильно сделал, потому что в этот момент раздались аплодисменты.

Затем Жеримский сделал несколько комплиментов Америке за ее исторические достижения, напомнив слушателям, что за последнее столетие американцы и русские два раза сражались против общего врага. Дальше он упомянул о «превосходных отношениях, сложившихся между обеими странами». Том Лоуренс, который вместе с Энди Ллойдом смотрел речь по телевизору в Овальном кабинете, начал немного успокаиваться. Он даже слегка улыбнулся.

Эта улыбка пропала, как только Жеримский продолжил свою речь.

— Я последний человек, который хотел бы, чтобы два наших народа вступили в еще одну бесполезную войну, особенно если нам придется воевать друг против друга. — Он взглянул на слушателей и улыбнулся, хотя никто из них не находил в его словах ничего смешного. — Чтобы такого несчастья не произошло, необходимо, чтобы Россия в военном отношении оставалась такой же сильной, как и Соединенные Штаты, если она хочет иметь тот же вес за столом переговоров.

Сидя в Овальном кабинете, Лоуренс по угрюмым лицам членов обеих палат Конгресса видел, что за сорок секунд Жеримский похоронил законопроект о сокращении вооружений.

Остальная часть речи Жеримского была выслушана в полной тишине. Когда он сошел с трибуны, никто не пытался пожать ему руку, а аплодисменты были явно вялыми.

На Висконсин-авеню Коннор выключил радио. Когда БМВ доехал до российского посольства, один из романовских помощников провел их в помещение.

вернуться

52

Стадион «Гриффит» построен в Вашингтоне в 1911 году, снесен в 1965 году. Он был базой команды «Краснокожих» 24 сезона, с 1937 по 1960 гг.

вернуться

53

«Джамбо-Трон» — гигантский видеоэкран, используемый на стадионах и у концертных залов для показа крупных планов матчей или спектаклей. «Джамбо-Трон» был разработан японской корпорацией «Сони».

57
{"b":"221862","o":1}