ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Ну и, хоть и попутно, для решения главной задачи насущно необходимо, чтобы никто никогда не мог напомнить: у капитализма был мощный и перспективный, качественно своеобразный конкурент. Хоть и со своими тараканами.

Фактически единственное, что может отодвинуть окончательное самоотравление капитализма продуктами собственного метаболизма в замкнутом объеме — это превращение России и ее ближнего зарубежья в безропотный даже не столько сырьевой придаток, сколько питомник пушечного мяса и пространство сбыта того, что уже на фиг никому не нужно.

Такое превращение лет на двадцать решило бы обе насущнейшие проблемы: есть, кого гнать на иранские и китайские пулеметы и есть, кто будет покупать растущие горы просроченного изобилия. А за эти двадцать лет передовая американская наука, наполовину состоящая из перекачанных туда чужих мозгов, создаст, авось, силы и средства надежной зомбификации людей — и тогда все сложности мировой олигархии будут окончательно преодолены. Успехи наук о человеке сейчас таковы, что нужно еще каких-то два-три десятка лет — и с человеком можно будет делать, что угодно. Во имя демократии и общечеловеческих ценностей, разумеется. Человек даже не заметит. Будет свободен и счастлив. Будет крутиться и вертеться посреди все более дорогого, все более хлопотного и все более бесчеловечного рая. Будет, как говаривал Хасс в незабвенном «Мертвом сезоне», «рад оттого, что солнце светит, что помидор красный, что днем он получит миску горохового супа, а ночью женщину». Не беда, что тогда человечеству придет конец (ведь тут-то и распахнется главная пропасть — полное отсутствие перспективы). Важно, что особняки в Беверли-Хиллз на некоторое время станут еще роскошнее.

Не верится? Но, в конце концов, дрессированность населения в цивилизованных странах уже сейчас, безо всяких высокотехнологичных ухищрений, возросла за каких-то полвека ошеломляюще. Вспомните, как протестовал народ по всей Америке и по всей Европе против войны во Вьетнаме. А против бомбежек Сербии или Ливии вышел хоть один интеллектуал? Хоть один гуманист? Хоть один трудящийся с чувством классовой солидарности? Нет. Все, кто не остался и вовсе равнодушен, твердили: «Пра-авильное решение!»

Того, что происходит, куда мир идет, нормальные простые люди ТАМ сейчас тоже не понимают. Мы сейчас говорим не о славных американских работягах. И не о тех, кто исповедуя Христа или еще кого, с искренним состраданием едут из Мэна, скажем, в Африку учить и лечить людей, есть ведь и такие. Есть даже такие, кто совершенно искренне сочувствует русским и из самых лучших побуждений долбит: «Вам не хватает свободы».

Мы говорим о государственной политике, к выработке которой эти добряки не имеют ни малейшего касательства. Государственная политика всегда предельно эгоистична. Альтруизма она позволить себе не может — не за тем люди берут власть, ведь при власти они ОТВЕЧАЮТ ЗА СВОЮ СТРАНУ. Политика всякого нормального государства направлена на защиту интересов этого государства. Горбачевых в Америке нет и не будет, там люди знают, почем фунт лиха, за счастливое пионерское детство им благодарить некого. Только этот юродивый, мог, когда его уже вынесли из Кремля, звонить Бушу и просить его помочь новой России. Не оставить ее, так сказать, без мудрого совета и отеческой заботы[41]. И уже настолько совесть растерял, что до сих пор не способен угомониться и через западные СМИ учит нас, как управлять Россией. Разумеется, превознося по возможности свой богатый в этом деле опыт. «Вот при мне была гласность, демократия и развитие в правильном направлении, а у вас что?»

Но это к слову, а мы про ихнюю внешнюю политику.

Полная дебилизация населения и полное отсутствие собственного производства — вот что им от нас надо.

Как ни странно, нашим олигархам надо от нас то же самое.

Во-первых, потому, что перепродавать по сто раз то, что где-то произвели другие, гораздо легче и в краткосрочной перспективе выгоднее — поэтому наш капитализм не продуктивен, а спекулятивен. Я просто по рассказам капиталистов-друзей знаю, насколько белыми воронами являются у нас те, кто пытается именно что-то ПРОИЗВОДИТЬ.

И во-вторых, чтобы не вякал тут никто о светлом будущем, о великом прошлом, а главное, о том, что есть в жизни настоящие человеческие радости, испытать которые — страшно подумать! — вполне можно без экстази и без энергетических дринков, а просто ЧТО-ТО ПОЛЕЗНОЕ И НОВОЕ СДЕЛАВ. Все люди, которые это помнят, понимают и знают, должны вымереть. Такие персонажи — как песок в их колесах.

Третье.

Есть такая штука: система сдержек и противовесов. На ней всегда держится любая мало-мальски процветающая стабильность.

Я очень плохо отношусь к чиновникам. Кто читал меня — это знает, я им спуску не давал ни на теоретическом уровне, ни на публицистическом. Да, они срастаются с олигархами, да, они тоже норовят стибрить и слинять, да, они тоже презирают народ. Но тем не менее ныне это ЕДИНСТВЕННАЯ АЛЬТЕРНАТИВА ОЛИГАРХАМ, единственный их соперник внутри страны. Это единственная сила, которая до сих пор требует от олигархов хоть что-то самим производить. Которая хоть как-то не дает толстосумам стать людоедами. Которая осчастливливает нас не наглыми ваучерами, не завораживающими обещаниями пересадить всех депутатов на отечественные автомобили, не предложениями по типу Явлинского — раздать матерям-одиночкам пустующие земли (наверное, где-нибудь близ Таймыра, потому что ближе нету) и тем решить все их проблемы. Нет. А время от времени кидает пусть с перепугу, пусть под нашим давлением (а это и во всем мире так), пусть жалкие, унизительные, однако — РЕАЛЬНЫЕ подачки.

Вот такие у нас сейчас злосчастные сдержки и противовесы. Других просто нет. Хрен редьки не слишком слаще — но дело в том, что они в какой-то степени все же уравновешивают друг друга в нашем пайковом рационе. Только пока члены этой сладкой парочки не дают один другому стать полновластной силой, мы еще можем как-то на них воздействовать.

Не имеющие альтернативы ставленники аппарата у нас уже царили — при Союзе. Получилось нехорошо. В стране остались только умные нищие энтузиасты и тупые разжиревшие управленцы. Некоторые элементы свободы затем возникли лишь потому, что власть распалась на две основные силы — наследников этих разжиревших управленцев, то есть нынешнее чиновничество, и нуворишей, разжиревших бандюков.

Интересы этих двух, при всем их сходстве, совпадают не полностью.

Чиновникам страна все-таки нужна — без нее им будет нечем править и тем самым не с чего кормиться. Олигархам страна не нужна вообще. Их прокорм с другого угодья.

Как только у нас придет к власти проводник воли олигархов — снова исчезнет единственная возможность маневрирования. Исчезнет последнее препятствие к тому, чтобы в стране остались только барыги и их холуи. Крезы и их прислуга. Бандиты в законе и их шестерки. Остаткам нищих энтузиастов, которые двигали страну при социализме и по инерции продолжают еще плохо-бедно двигать ее сейчас, места окончательно не станет.

Однако именно такая Россия как нельзя лучше устраивает систему развитого капитализма.

Отсюда — четвертое.

В ответе на одно из писем я недавно сформулировал простенькое такое правило, на уровне «правила буравчика» из школьного курса физики — и повторю его сейчас.

Если одолели сомнения, если все властные рожи кажутся одинаково мерзкими, если хочется уже просто хоть каких-нибудь, только бы перемен, если чьи-то беспочвенные, но сладкие обещания кажутся соблазнительнее горьких, но неминуемых перспектив, перед тем, как что-то решать, просто посмотрите вокруг.

Последние годы неопровержимо доказали хотя бы одно. Если от кого-то пахнет Госдепом — пусть этот кто-то трижды хороший музыкант или писатель, — в политике от него надо шарахаться, будто от запаха серы. Если американцы что-то у нас хвалят, значит, это «что-то» — мина замедленного действия. Если американцы у нас кого-то поддерживают — значит, это очередной могильщик нашей страны. Если американцы что-то нам советуют или чего-то от нас требуют — надо по мере сил поступать наоборот. Если тот или иной наш чиновник, хоть самый высший, при всех своих недостатках и при всей, кстати, ограниченности своих возможностей не дает звездно-полосатым тут развернуться, надо его в этом поддерживать. Ведь так просто.

вернуться

41

Еще раз убеждаешься, что психология определяет политические убеждения, а отнюдь не наоборот. Видимо, в позднем СССР социальные лифты внутри элиты были организованы так, что эффективно делать карьеру можно было, только вылизывая вышестоящий сапог. Поменьше своих глубоких идей, побольше исполнительности. Это было вбитой на рефлекторный уровень неотъемлемой составляющей любой активности. И вот, добравшись до высшего в стране поста, ставропольский механизатор вдруг растерялся: ну нет выше него в стране сапога! Что делать-то со страной и с народом? Кто подскажет? Кто научит? К кому подлаживаться? Кому надо нравиться, чтобы чувствовать себя полноценным? Кто будет тянуть дальше в поднебесье? И ближайший сапог обнаружился только за океаном…

60
{"b":"221872","o":1}