ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Путь самурая
Ледяная Принцесса. Путь власти
Технологии Четвертой промышленной революции
Таинственный портал
Последняя капля желаний
Жизнь без комплексов, страхов и тревожности. Как обрести уверенность в себе и поднять самооценку
Земное притяжение
7 принципов счастливого брака, или Эмоциональный интеллект в любви
Неожиданное признание
Содержание  
A
A

…Беда, когда хамство безнаказанно и мерзость неприкосновенна. Именно от этого копится раздражение, которое раньше или позже выхлестывает — и люди, махнув рукой на гарантов, сами берутся за топоры, заточки, а то и винтовки (что бы ни говорили — в 17-ом году произошло в значительной мере именно это). Но двойная беда — когда безнаказанное хамство и неприкосновенная мерзость становятся тем, «делать жизнь с чего».

Опять об этом

Март 26, 2012

В ответ на последнюю мою реплику о жизни на меня, как водится, по разным каналам опять начали накатываться упреки в антисемитизме. Куда ж без этого.

Что сказать?

Кто меня знает или хотя бы меня читал — тот, полагаю, только хмыкнет и в ответ критикам покрутит пальцем у виска.

Но мне-то надо ответить как-то более осмысленно. Уж сказать наконец веское слово раз и навсегда, чтобы больше к этому не возвращаться. Поставить точки на «ё».

Мне ли, выпускнику Восточного факультета ЛГУ, штатному высоколобому востоковедения, мне ли, выросшему на НФ шестидесятых и семидесятых, не знать, какие замечательные люди — эти евреи!

К слову сказать, некоторых из них я, как умел, восславил в своих текстах. Начиная еще от Бекки из «Доверия» и Вайсброда из «Очага» — и вплоть до Гинзбурга, Руфи и Симы из «Се, творю»; но не в том суть.

Если ты относишься к России как к родной, болеешь за нее, работаешь для нее, защищаешь ее и бережешь с клавиатурой ли в руках, со скрипкой, со скальпелем, со словарем написанных головастиковым письмом иероглифов, да хоть с автоматом Калашникова — я буду пылинки с твоей Торы сдувать и, если понадобится, отдам спички, чтобы ты без помех зажег субботнюю свечу. И вообще любому юдофобу в меру сил пасть порву. Барух Ата Адонай, Элохейну мелех хаолам.

Но если тебе тут невмоготу, всё тебе тут против шерсти, но вместо того, чтобы ехать строить, укреплять и беречь свою страну (которой, кстати, довольно туго приходится), ты продолжаешь сидеть тут и разрушать страну мою — то ты не еврей никакой, а просто подлец.

Сейчас модно говорить: терроризм не имеет национальности. Вот и я вполне в духе политкорректности замечу: подлость не имеет национальности.

Но, к сожалению, имена и фамилии она имеет.

И, если пытаясь дать окорот подлецам, почему-то приходится то и дело упоминать фамилии, по недоразумению похожие на еврейские — мне это больней, чем самому потомственному еврею. Но виноват в этом не я, и спрос — не с меня.

Почему бы им, если уж так свербит, в Цфате напротив синагоги не организовать выставку антиклерикальных полотен, на которых Моисей был бы кровавым упырем, а, скажем, раби Йосеф Каро, создатель, если не ошибаюсь, знаменитого «Шулхан Арух» — с казацкой шашкой на боку пускал бы крутую мужскую струю на Талмуд? Почему бы, страстно желая очистить совесть и восстановить историческую справедливость, не попытаться в Иерусалиме написать школьный учебник по типу: «Вся история еврейского государства есть история завоевания чужих территорий и порабощения либо истребления живших там мирных высококультурных народов»?

Там же поймут! Там свои! Это же только тупым, вечно пьяным русским ненавистна свобода и непредвзятость мысли!

Да нет. Не уедут. Там ведь придется Родину защищать, а в этом занятии есть что-то невыносимо черносотенное…

Никакие они не евреи. Быть ржавчиной здесь им выгоднее и вольготнее, чем становиться сталью там.

Дошел до ручки. И до клавки

Июль 26, 2012

Как говаривал в свое время благородный дон Румата, вот так думаешь, думаешь — и выдумываешь порох.

Впрочем, его, наверное, уже многие так или иначе выдумали, только не знают, что с ним делать.

А я вот в последнее время сидел на даче, не смотрел телевизор и не читал интернет, а трудился на грядках. Это очень помогает отрешиться от вечно сенсационных пустяков, будто нарочно высасываемых из пальца идиотизмов, которыми СМИ зашлаковывают нам последние извилины: вот только, скажем, свободной продажи оружия нам не доставало для окончательного счастья… И, окучивая картошку и обирая окаянных улиток с малины я, похоже, нечувствительно проникся крестьянским коммунизмом, что столь ненавистен Ахиезеру и столь мил старшему Кара-Мурзе. А как включил новости из-за дождя — тут-то мне Медведев и поведал, что стране пора готовиться к приватизации земли. Наверное, это и послужило последней каплей.

Ну и, конечно, бесконечные сериалы, в которых нас до сих пор продолжают стращать зверствами сталинского НКВД. Уж и СССР-то двадцать лет как нету — но хоть бы кто-то попробовал показать, чем и как живет страна эти годы. Какова убыль населения, каков рост заболеваний, сколько народу погибло от пальбы, а сколько — под колесами. Сколько русских убито, ограблено, выселено и уволено в ближнем зарубежье. Как безо всякого Ежова по всей России оставляют честных людей без жилья и пропитания. Как, точно из зэков, безо всяких лагерей выжимают последние соки из последних работающих и при том презрительно над ними же и хохочут… Показали бы историю не Александровского садика, не московского дворика, а, скажем, душанбинского или — куда проще! — киевского. Да хотя бы омского или томского, но не в тридцатых годах прошлого века, а в девяностых! Показали бы художественно, с творческим усугублением, не Берию в Кремле, а, скажем, Прохорова в Куршевеле, Абрамовича в Лондоне… Но куда там! Стонут о страданиях белой кости при злых большевиках и в ус не дуют.

И вот я подумал: двадцать лет — и двадцать лет.

1921–1941, с одной стороны, и 1991–2011, с другой. Элементарно, Ватсон. Без мелочей. По видимому совокупному эффекту.

Большевики получили отставшую на полвека, разорванную, разрушенную страшной войной, эсеровским террором и февральским экспериментом либералов страну, голодную и насквозь больную тифом, сифилисом, туберкулезом, холерой, с подавляющей неграмотностью и чудовищной детской преступностью. В ней уже всяк был сам по себе, всяк чуть что стрелял на поражение, всяк ни во что не ставил человеческую жизнь и кто во что горазд делил остатки еще не взорванного, не сожженного и не разворованного. И через двадцать лет эти самые большевики-человеконенавистники имели высокоразвитую индустриальную державу, с полностью побежденными эпидемиями, с одной из лучших в мире систем образования, и держава эта вполне успешно смогла померяться силами с построенным Гитлером общеевропейским домом.

Горбачев и следом за ним молодые реформаторы (героические камикадзе, как скромно назвал себя и своих подельников Гайдар) получили почти самодостаточную — хотя и со своими проблемами, кто же спорит, — страну с наукой мирового уровня, с мощной промышленностью, отлаженным бытом, гражданским миром, страну, которой ни один внешний агрессор не смел в открытую даже пальцем погрозить. И в результате своих усилий получили… То, что мы имеем.

Только не надо про сталинские репрессии. Репрессий у нас и без Сталина хватает. А время тогда было куда более жестокое. Обезумевшее после первой в истории человечества мировой бойни. Раздерганное кровавой вакханалией гражданской войны всех против всех. Порой просто не оставлявшее не кровавого выхода. Порой и впрямь провоцировавшее на жестокие скоропалительные ошибки. А, кстати, членов Учредилки большевики всего лишь разогнали, но расстрелял их не Дзержинский, а тот самый адмирал, про которого нам нынче крутят слезливую блаародную мелодраму с твердым знаком на конце.

А вот начинать террор против собственного народа в мирное, культурное, благополучное время можно только осознанно, по велению сердца, от холодного ума.

Террор тридцатых проводился государством непосредственно, через его силовые и карательные системы. Террор девяностых (так и просится рука написать: «да и нулевых, в общем, тоже») опять-таки осуществляло оно же, государство, но опосредованно: оставляя на произвол судьбы, сдавая бандитам, вырывая последний грош по невесть для кого принятому вчера новому закону, закрывая глаза и затыкая уши: не до вас, смерды, крутитесь, как хотите, у благородных реформа!

62
{"b":"221872","o":1}