ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Второе, по-моему, подлее.

А сопоставить результаты двух терроров количественно вряд ли когда-нибудь удастся. Слишком много преувеличивающей лжи нагорожено вокруг всякой там ежовщины — и слишком легко жертвы демократического террора списать на то, что жертвы сами же и виноваты, сотни тысяч мужчин сами померли, сотни тысяч вдов сами себя высекли… Сотни тысяч детей сами не родились…

Но вот хоть посмотреть, каких героев дали те двадцать лет — и эти двадцать. О ком страна говорила тогда — и о ком сейчас. Сравнить Стаханова — и Мавроди. Чкалова — и Навального. Туполева — и Петрика. Курчатова — и Чубайса. Завенягина — и Дерипаску. Ванникова — и Березовского. Ландау — и Глобу. Плиева — и Дудаева. Шолохова — и Сорокина. Пашу Ангелину — и Лену Батурину. Зою Космодемьянскую — и Ксюшу Собчак… Авиамоделистов, радиолюбителей, юннатов — и группы «Война», «Фемен» и «Пусси Райэт»…

Похоже, и впрямь большевицкая перестройка удалась потому, что делалась в русле культурной традиции, обещала создать, а в меру возможности и создавала общество, которое реально отвечало представлениям большинства народа о правильной, справедливой и достойной жизни. Потому она и смогла впитать в себя энергию и порыв этого большинства. И даже чудовищные страдания и тяготы воспринимались в основном как неизбежные препятствия на пути к воистину желанной цели. А проект девяностых изначально был ориентирован на слом традиции, на унижение и уничтожение всех, кто ею пропитан, на замену выстраданного культурой жизненного идеала вычитанным в импортных трактатах идеалом, и потому сумел высвободить лишь энергию тех, кто и всегда-то был вне преемственной нормальной жизни и против нее — энергию маргиналов, психопатов, ворья, жулья да маниакальных интеллигентов, ни на что не способных, кроме как на критику сталинизма. Да еще какую научную! Сопоставить, скажем, боевые потери вермахта на Восточном фронте в 1941–45 годах с полной, включая оккупированные территории, убылью населения СССР за то же время, получить чудовищные соотношения типа один к десяти и потом гневно клеймить: Сталин приказал своим штатным мясникам Жукову, Коневу и Ватутину побеждать, не считаясь с потерями… Тебя полуголодная, едва вставшая из руин страна бесплатно учила, так что ты открыл за свою жизнь, поседевший над книгами интеллигент? Астероид? Антибиотик? Элементарную частицу? Алгоритм? Месторождение? Что вы, я такими пустяками не занимаюсь. Я открыл, что советский строй был антинародным.

Светочи нравственности четверть века издевались над революционерами за лозунг «грабь награбленное»!

А свою реформу провели по принципу «Грабь построенное».

Реформаторы девяностых имели наглость попрекать большевиков за то, что те в лагерях числили уголовников социально близкими. Да эти подонки во всей общественной жизни взяли себе в качестве социально близких тех, по ком тюрьма плачет, и отдали им страну и трудовой народ на поток и разграбление!

Разумеется, себя не забывая…

Символом всего советского они объявили шариковское «отобрать и поделить» и уж измывались над ним, как могли — но сами не поднялись выше еще более простого, чисто бандитского «отобрать и поделить между своих».

И, стало быть, напрашивается, что и перестройка восьмидесятых, и уж тем паче реформы девяностых с самого начала были нацелены на то, чтобы самая подлая часть партийно-хозяйственной номенклатуры, вовремя сообразившая, как можно использовать безграмотную, но эффектную трескотню Афанасьевых и Поповых, Нуйкиных, Карякиных и Стреляных, смогла лично и индивидуально прописаться в общеевропейском доме, кинув нас подыхать медленной смертью в раскуроченной и распроданной стране. А вся демагогия про улучшение общенародной жизни, про модернизацию и ускорение, про «жилище две тыщи» и «больше социализма» — сознательный, просчитанный, хладнокровный обман.

Ах, как нас сделали! Как Чикатило карапузиков!

Поманили яркими фантиками и парой-тройкой недобрых эстрадных хохмочек над нами же, пообещали по доброте душевной разрешать все, что злой папа запрещал, завели в джунгли якобы честной конкуренции, ограбили, изнасиловали, придушили и предоставили полное право мучительно догнивать, время от времени в агонии взбрыкивая то тем автомобильным заводиком, то этим… Вот всего у нас, понимаешь, уже в избытке, только джипов все не хватает и не хватает! Мамаш с детишками давить, понимаешь, все нечем и нечем!

Да еще и ухитрились убедить, что нам же самим так лучше, и все оставшиеся проблемы всего лишь от недостатка свободы… Ну, и конечно, от кариеса и нарушений потенции.

Люди хотят в то будущее, которое является реализацией идеалов именно их культуры, и категорически не хотят в то, которое им представляется очевидным надругательством надо всем, что они с детства привыкли считать хорошим, правильным и справедливым.

Двадцать лет нас кнутом вбивают в капитализм, а народ все равно упирается, тошно ему. По сердцу он только жуликам, которых Ельцин сделал капитанами бизнеса и эффективными собственниками, да их пристебаям, для которых свобода — это свобода тусоваться, матюгаться и ширяться. Но эффективного собственника нельзя назначить, он должен сам вырасти, копейку к копейке собирать, любить свое производство, болеть за него… А если тебе за символические гроши и верность подарили завод, который злой Сталин для проклятого коммунизма построил на народной крови, что ты с ним сделаешь? Правильно, продашь втридорога и уедешь на вырученные деньги в Европу. У нас же теперь уважение к правам человека: что украл — то твое. Вот и весь капитализм. И люди это уже видят и чувствуют на своей шкуре. А власти все продолжают и продолжают его строить и твердить о том, какой он прогрессивный и эффективный и что частная собственность священна. И, кто может, приспосабливается, ориентируясь на самые успешные, стало быть — самые криминальные и самые подлые примеры. Уже выросло поколение, которое не ведает альтернативы кошмару и полагает его естественной и обыденной, единственно возможной нормой жизни, и поколение это — такая проблема, по сравнению с которой теорема Ферма — просто семечки.

Думаю, все, что у нас еще как-то работает и что-то производит — живет при социализме. Что самое парадоксальное, мелкий бизнес — тоже. А все, что от этой работы получает баснословные прибыли — живет при капитализме. Два строя в стране. Потому президентам и приходится все время рулить производством в ручном управлении — это просто жалкий и бессильный суррогат отмененного Госплана.

А пресловутые экономические рычаги оказались пригодны только для сдирания семи шкур с жалких остатков реально работающих.

Когда все время приходится делать не то, что велит твое естество, когда на протяжении многих лет тебе говорят, что черное — это белое и наоборот — люди неизбежно звереют. Отсюда такой рост нетерпимости и прямой агрессии, отсюда такая апатия…

Вышла, правда, небольшая накладка. Оказалось, что в общеевропейском доме наших особо эффективных даже с их наворованными миллиардами не очень-то ждут и не очень-то жалуют, относясь к ним именно так, как они заслуживают. Тогда опять понадобилась сильная Россия — чтобы подпереть их европейскую прописку со спины «Искандерами».

Но кроме как для этого смерды им по-прежнему до лампочки.

Все становится так ясно и очевидно, если, не позволяя отвлечь себя мелочами, поставить рядом эти две двадцатки.

Однако ж как дальше жить, вот вопрос.

Никогда не числился в КПСС, но, баллотируйся нынче на пост президента Ленин — голосовал бы за него.

А вот за Зюганова…

Ох.

Подойти к нему и спросить честно и бесхитростно: вот ты столько времени во главе партии, и не какой-то там, а Коммунистической. Если тебя выберут, коммунизм строить будешь?

Он ведь это воспримет как провокацию. И в ответ в лучшем случае опять расскажет, как сладко пахнет в Бурятии нетленный лама… Или придумает очередную избитую ОМОНом беременную женщину.

А как заметил Шелленберг Штирлицу, маленькая ложь рождает баальшое недоверие.

63
{"b":"221872","o":1}