ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Порт Дальний за исключением одной внутренней бухты, оставленной для военных целей, объявлялся статьей 6 конвенции «открытым для иностранной торговли», и открытый доступ в него предоставлялся «коммерческим судам всех наций».

Просто наблюдать такие шаги Германии и России просвещенная Европа, конечно же, не могла. И 30 мая 1898 года под видом «аренды» Англия захватила порт Вэйхайвэй в провинции Шаньдун и полуостров Цзюлун.

Чуть позже «арендовала» Гуанчжоувань на юге Китая Франция.

Япония, одержав над Китаем легкую военную победу, все более активно — хотя пока еще и не очень широко — резвилась по всему Китаю, особенно «увлекаясь» Маньчжурией.

Соединенные Штаты в рамках «политики открытых дверей» (точнее — открытых ими чужих дверей) заняли в товарообороте Китая к концу XIX века третье место.

Формула «открытые двери» впервые появилась в инструкциях чрезвычайного посольства Кашинга, отправленного во времена президента Тайлера в Китай.

Кашинг прибыл в Китай, в Макао, на 4 военных кораблях 24 февраля 1844 года, и нельзя сказать, чтобы все дела обделал без труда. Лишь 3 июля в Ванься был подписан первый американо-китайский договор.

Зато был он — хоть куда! И это при том, что военным Могуществом США — тем более на Тихом океане — тогда и не пахло. Однако для янки было открыто пять портов, в них назначались американские консулы, граждане США получали права экстерриториальности, а что уж говорить о таможенных льготах!

Янки открыли двери в Китай не совсем в той манере, в какой «медвежатник» открывает банковский сейф, — силенок для этого было маловато. Но золотых долларов хватало — ведь за спиной США стояла Золотая Элита. Она с момента создания США обеспечивала им всегда и во всем режим наибольшего благоприятствования. И поэтому «китайские» дела янки неизменно процветали.

После упомянутой выше серии «аренд» Британия забеспокоилась и предложила янки как-то совместно отреагировать на новую ситуацию. Но до поры до времени «младший» — заокеанский «брат», как и за семьдесят с лишком лет до этого в случае с доктриной Монро, предпочел ввести в оборот единолично американскую доктрину госсекретаря Хэя, которая известна также как доктрина «открытых дверей».

«Бескорыстным» и «высокоморальным» янки и долларов не надо — дай им только о других народах позаботиться... Вот и тут предложение «сохранить во всех частях Китая открытый рынок для торговли всего мира» объяснялось ими желанием «провести административные реформы, настоятельно необходимые для сохранения целостности Китая». Именно это было сказано в ноте, подготовленной для Хэя специальным советником госдепартамента — востоковедом, дипломатом и, по совместительству, разведчиком Уильямом Вудвилом Рокхиллом.

6 сентября 1899 года нота была направлена правительствам Англии, Германии и России, а вскоре — и Франции, Италии и Японии.

3 июля 1900 года — уже во времена восстания «боксеров»-ихэтуаней — появилась вторая нота Хэя с призывом придерживаться «принципа равной и справедливой торговли во всех частях Китайской империи».

Какой прогресс, надо заметить! От «тарифов абсурда» в начале XIX века Штаты пришли под конец этого века к политике «равной торговли». Правда, «тарифы абсурда» не пускали чужих на рынок США. А доктрина Хэя была ключом янки к чужим рынкам. Но это была деталь «малозначащая». Не так ли?

В нотах Хэя говорилось о реформах...

И они Китаю — пусть и не в редакции Хэя — были действительно необходимы.

В САМОМ преддверии Ихэтуаньского восстания, в 1898 году, молодой император Гуансюй рискнул пойти на реформы. Риск был не в том, что реформы могли оказаться несвоевременными, а в том, что им упорно противилась уже помянутая выше клика его тетки — 63-летней императрицы-регентши Цы Си.

Собственно, и Цы Си о реформах рассуждала весьма громко — как и царевна Софья в допетровской России. Но «гладко было на бумаге»...

Главной фигурой короткого периода «Ста дней реформ» (с 11 июня по 21 сентября) стал лидер движения «обновления» сорокалетний философ Кан Ювэй (автор трактатов «Тонкости в учении Мэн Цзы», «Исследование идей Конфуция об изменении общественного строя» и др.).

За «Сто дней» было издано более 50 указов: о поощрении промышленности, о развитии сельского хозяйства, об открытии университета, о строительстве железных дорог, об усилении армии и т. п.

Увы! Герои любых «Ста дней» не очень-то, похоже, везучи. 21 сентября Цы Си произвела очередной (не привыкать!) переворот, арестовала Гуансюя, от его имени издала указ о возобновлении ее регентства, прекращенного с началом ученых «реформ», арестовала «реформаторов», казнив шестерых из них.

Но Кан Ювэя упустила. Автор трактата «О великом единении» успел бежать и стал за границей главой... монархической партии. Что ж, с философами — от большого ума — такое случается.

Забегая вперед, скажу, что в 1911 году Кан Ювэй решительно выступил против революции Сунь Ят-сена и против него самого, а в 1917 году, за десять лет до смерти, участвовал в неудачном монархическом путче милитариста Чжан Сюня, пытавшегося восстановить на престоле маньчжурского императора Пу И (значительно позднее это сделали японцы).

Неудалые реформаторы потерпели крах прежде всего, конечно, потому, что много философствовали на манер русского Манилова и мало действовали. Свое гнусное значение сыграло — как тоже случается нередко — и вульгарное предательство командующего Бэйянской (Северной) армией тридцатидевятилетнего генерала Юань Шикая.

Не первый (и, увы, не последний в истории государств и народов) генерал-предатель получил в награду пост губернатора Шаньдуна, а после активного участия в подавлении Ихэтуаньского восстания стал губернатором столичной провинции Чжили.

В 1908 году Цы Си скончалась, а через три года началось Учанское восстание — пролог китайской Синьхайской революции.

Началась она в 1911 году, в год «синьхай» по старому китайскому календарю, отсюда и название. Последней каплей стало принятие цинским правительством акта о... национализации железных дорог. Фактически это означало передачу железных дорог в провинциях Сычуань, Хуюэй и Гуандун иностранному консорциуму.

10 октября 1911 года восстали солдаты 8-го саперного батальона в Учане — с того и пошло. К концу года императорская власть в стране полностью себя исчерпала.

Революция сделала вначале премьер-министром пекинского правительства, а затем и временным президентом Китая не кого иного, как... Юань Шикая. Собственно, вначале временным президентом был провозглашен 29 декабря 1911 года Сунь Ят-сен, вернувшийся из эмиграции. Но Юань Шикай добился от него отказа от президентства в свою пользу.

Потом генерал установил военную диктатуру, а позднее даже пытался провозгласить себя императором. Все это политическое фокусничество с удовольствием поощряли и Запад, и Япония... Да и без благословения самой китайской буржуазии (не такой уж и слабой к тому времени) все это вряд ли было бы возможным.

Чудны дела твои, Господи, но дела Капитала еще, пожалуй, чудеснее...

Китай Юань Шикая вряд ли можно было назвать Китаем в полном смысле этого слова, ибо к тому времени он как единая держава начинал уже распадаться... В китайских портах высаживались иностранные десанты.

Одновременно активизировался Гоминьдан Сунь Ят-сена (и за три года до своей смерти, в 1913 году, Юань Шикай объявил Гоминьдан вне закона).

Распоясывались понемногу и генералы-милитаристы.

В великом по своему комплексному потенциалу Китае начиналась очередная многолетняя и изнуряющая смута, которую не умаляли большие и малые интервенции, а прежде всего — интервенция японская.

Неспокойно было и в маленькой, но древней Корее. И как раз в Корее завязался тот узел взаимных русско-японских противоречий, который потом затягивался все туже и туже...

Король Кореи, провозгласивший себя в конце XIX века после ряда иезуитских подзуживаний императором, был тогда формальным вассалом императора Китая (о чем напоминал и указ Цы Си накануне китайско-японской войны).

15
{"b":"221882","o":1}