ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Время-судья
Тайна мертвой царевны
Ж*па: инструкция по выходу
Самостоятельный ребенок, или Как стать «ленивой мамой»
Женя
Августовские танки
Там, где кончается река
Призрак
Мост мертвеца
Содержание  
A
A

Дальний Восток — хотя он и дальний, однако — «нашенский».

Не так ли?

Глава 1

Ерофей Павлович, граф Муравьев и Небесная империя

Итак, мы начинаем...

Впереди у автора с читателем многое: рассказ об истории самоизоляции, г затем — о драматическом развитии Японии, о не менее драматическом одряхлении к началу XX века старинной Китайской империи... И еще кое о чем...

Судьба капитана Невельского и графа Муравьева-Амурского, планы американских еврейских банкиров и хитрые, подлые происки графа Витте, иностранная интервенция в Гражданскую войну и драма адмирала Колчака...

Все это у нас впереди...

А пока...

А пока обратимся к географическим картам...

Чтобы лучше понимать политическую карту мира, надо порой поразмыслить над физической картой родной планеты.

Итак, посмотрим на правую верхнюю часть этих двух карт и сравним...

Вот советские Восточная Сибирь и Дальний Восток, окрашенные в светло-красный цвет. Через Берингов пролив — сероватая Аляска, бывшая русская земля... От нее к России тянутся сероватые же, «штатовского» цвета Алеутские острова — тоже бывшие русские...

А вот — серо-фиолетовая Монголия, окруженная Россией и Китаем, а вот — и сам Китай желтого цвета.

А там, где-то совсем восточнее, разделяет Желтое и Японское моря маленькая зелененькая Корея...

Корею и Китай разделяют по суше, к слову, реки Ялу и Тумынь... Мы о них вспомним.

Граница между Россией и Китаем от Казахстана и — через Монголию — до китайского города Маньчжурия, расположенного вблизи китайского же озера Далайнор, хотя и извилиста, но тянется более-менее гладко.

Зато от Маньчжурии до Владивостока граница настолько явственно вдается в глубь России, что так и хочется этот выступ как-то спрямить. Но, с точки зрения геополитической, с учетом естественности границ, ее не спрямить никак!

Горы не дают.

И — реки...

«Выпирает» границу в сторону России хребет Большой Хинган, и он же определяет течение пограничных рек: вначале — Аргуни, а после соединения Аргуни и Шилки с Амуром-батюшкой — и самого Амура.

У Хабаровска Амур отворачивает на семьсот километров круто к северу, к Татарскому проливу между Охотским и Японским морями.

Туда Амур отжимается уже хребтом Сихотэ-Алинь, так памятным русскому читателю по странствиям Арсеньева и его верного сотоварища — гольда Дерсу Узала.

И этот же хребет поворачивает к Амуру уже последнюю крупную пограничную реку — Уссури.

В Уссури впадет Сунгачи, вытекающая опять-таки из арсеньевского озера Ханка.

А там уже недалеко и до залива Посьета и — у самой узенькой границы с Кореей — небольшого озера Хасан.

В 30-е годы XX века китайская территория этого выступа границы была оккупирована Японией. Японцы были тогда и в Маньчжурии, где в районе озер Далайнор и Буир-Нур протекает недлинная (всего-то 233 километра) река Халхин-Гол.

Невелика река, да знаменита. Хотя и об этом мы, с позволения уважаемого читателя, поговорим позднее...

Вначале же перенесемся в первую треть века XVII...

К, и по времени — далековато, и по месту такое путешествие — не близко. Однако, предприняв его, мы узнаем, что в 1638 году казачий атаман Максим Перфильев был послан из Енисейска во главе отряда из 36 человек на поиски удобных путей к Амуру.

Значительно позднее генерал-губернатор Восточной Сибири граф Николай Николаевич Муравьев справедливо считал, что Сибирью владеет тот, у кого в руках левый берег и устье Амура.

Я бы лишь прибавил к этой формуле правый берег Уссури, потому что между почти ставосьмидесятиградусным раствором, образуемым Нижним Амуром и Уссури, лежит то Приморье, которое завершающим образом выводит русские земли к Великому, Восточному, Тихому океану.

О Николае Николаевиче и его сподвижниках, о Невельском и Завойко, о русских моряках и солдатах мы еще вспомним, но надо сказать доброе слово и об их давних предшественниках.

Скажем, старорусские воеводы не всегда лаптем щи хлебали. И со своим позднейшим коллегой в оценках важности для России Амура не расходились. Потому и посылали к его берегам деятельных русских людей.

Зачем?

Простой ответ — за новым ясаком (данью), для покорения новых «ясачных» народов... Но это не только простой ответ, но и неверный ответ... Не только в русских сказках, но и в русской жизни того времени герои шли за тридевять земель, в тридесятое царство потому, что это было им по душе, потому, что русский человек — если он действительно русский человек — привычен к широкому шагу и к широкому размаху...

Причем шли они не столько с оружием в руках (хотя оружие в руках держать приходилось), сколько с тем умением отнестись к чужому народу с уважением, которое русским свойственно. Мы не ангелы, однако национальная спесь — не в русском национальном характере (о карикатуре на него — характере «расейском» — не говорю).

Удобный путь по тем временам — водный путь. По воде Перфильев и шел, хотя приходилось переходить и тяжкими волоками.

До Амура атаман, впрочем, не добрался. Дошел до него посланный уже из Якутска «письменный голова» Василий Поярков.

Хотя и Поярков закрепиться на амурских берегах не смог.

А весной 1649 года — на следующий год после подписания в Европе Вестфальского мира 1648 года, на века закрепившего раздробленность Германии, — из Илимска путь к реке, называемой аборигенами «морем», начала экспедиция Ерофея Павловича Хабарова.

Есть на Забайкальской железной дороге станция Ерофей Павлович. Так это — в честь его, Хабарова. Не знаю кому как, но сдается мне, что если бы самому Хабарову пришлось отвечать на вопрос: что ему приятнее — большой город, носящий его фамилию, или маленькая станция его имени-отчества, то первенство он отдал бы этой станции. Уж очень здорово кто-то с ней придумал!

И ведь что обидно! Умеем ведь, умеем мы, уважаемый мой читатель, уважить порой и себя, и лучших людей своих. Уважить душевно и умно... Но, увы, умеем и хотим этого далеко не всегда...

Через два с половиной века после хабаровской эпопеи по Восточной Сибири и Дальнему Востоку проехал Антон Павлович Чехов, написав затем серии очерков «Из Сибири» и «Остров Сахалин»...

Были там и такие наблюдения:

«Интересно, что на Сахалине дают названия селениям в честь сибирских губернаторов, смотрителей тюрем и даже фельдшеров, но совершенно забывают об исследователях, как Невельской, моряк Корсаков (гидрограф Воин Андреевич Римский-Корсаков. — С.К.), Бошняк, Поляков и многие другие, память которых, полагаю, заслуживает большего уважения и внимания, чем какого-нибудь смотрителя Дербина, убитого за жестокость».

Справедливо...

Но вернемся во времена царя Алексея Михайловича (о сыне которого, Петре Алексеевиче, у нас еще будет повод поговорить)...

В июне 1652 года енисейский воевода направляет для установления русской власти в Забайкалье сотню казаков с сотником Петром Ивановичем Бекетовым. Бекетов прошел за Байкал, вышел на Шилку, в устье реки Нерча поставил крепостцу-острог Нерчинск и пошел дальше — к Амуру.

Странствовал он более трех лет и впервые проследил весь Амур, от слияния Шилки и Аргуни до устья (а это — почти три тысячи километров!) и обратно...

В пятидесятые годы XVII века по западному берегу полуострова Камчатка (тогда он, впрочем, так еще не назывался) шли казаки Ивана Ивановича Камчатого.

Историки по сей день не решили: то ли он дал свое имя реке Камчатке, а затем и полуострову, то ли это просто удивительное совпадение. Во всяком случае, когда русские казаки впервые попали в эти края, здешняя земля именовалась Нос, или Ламский Нос — по Ламскому (Охотскому) морю, от эвенкийского «лам» («море»). И появление названия «Камчатка» (вначале — у реки) относится как раз ко времени походов Камчатого.

Так что перекличка географии и судьбы — налицо.

В самом же конце века, в преддверии петровских времен, казак Владимир Владимирович Атласов проходит в Камчатку по суше, основательно исходив ее, и закрепляет окончательно как русское владение.

4
{"b":"221882","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Звание Баба-яга. Потомственная ведьма
Карильское проклятие. Возмездие
Стальное крыло ангела
Дети мои
Гридень. Из варяг в греки
Как в СССР принимали высоких гостей
Чувство моря
Богатый папа, бедный папа