ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

И можно лишь удивляться, что в таком солидном труде, как «Международные отношения на Дальнем Востоке (1870 — 1945 гг.)», нам сообщается следующее: «Представленный Безобразовым по возвращении с Дальнего Востока доклад («статс-секретарь» был командирован туда в ноябре 1902 года для очередных зондажей. — С.К.) являлся по существу программой агрессивного авантюристического курса. Проведение этого курса и борьба против «триумвирата» министров — иностранных дел, военного и финансов во главе с Витте, которые были склонны тормозить опасное развитие экспансии на Дальнем Востоке — облегчались для «безобразовской шайки» нереальностью...» и т. д.

Воистину, от некоторых умов — только горе!

В действительности же министр Ламздорф был склонен к пассивности (вспомним хотя бы ответы Розену его «правой руки» Гартвига).

Министр Куропаткин был склонен к простодушию.

А вот министр Витте...

Сделать вывод о том, к чему был склонен Витте, я предоставляю самому читателю.

Причем я не исключаю, что он сам же ту совместную докладную, которую вместе с ним подписали Ламздорф и Куропаткин, и составил (отметили же ученые умы, что «триумвират» возглавлял он).

А почему бы и нет?

Да, Витте накануне войны в августе 1903 года вышел в отставку — якобы протестуя против обострения отношений с Японией. Но это же был классический ход типа «мавр сделал свое дело, мавр хочет уходить».

Витте и в европейских делах поступал так же: вначале изображал из себя чуть ли не германофила, на деле — подготавливал взаимное охлаждение России и Германии, а потом, когда война уже была на носу, призывал к осторожности.

Так что если внимательно знакомиться с его биографией на фоне современной ему эпохи, то подлинный облик «графа Полусахалинского» становится вполне ясным.

Забавляют и выводы автора монографии 1928 года «Россия в Маньчжурии (1892 — 1906)» Б. Романова относительно «известной самостоятельности Николая Второго в определении курса... внешней политики накануне Русско-японской войны».

Какая там «самостоятельность» при наличии «корейского гения Лесопромышленного товарищества» на Ялу Габриэля-Гавриила Гинцбурга и его папы Горация?

Какая там «самостоятельность», когда те, кто эту войну задумывал, все свои планы блестяще реализовали и Россию в нее втянули!

Войну Японии с Россией финансировали многие (и гласно, и негласно). Но чаще всего подчеркивают роль банкирского дома Kuhn, Loeb & С0 («Кун, Леб и К°»).

Тут — все точно, и мы это сейчас увидим...

Немногомудрые русские националисты твердят о том, что эти куны и лебы (вообще-то возглавлял сей банкирский дом Джейкоб Шифф) финансировали русскую революцию 1905 года, которая без них и не началась бы...

А вот это — чепуха!

Вот как Яков Васильевич Глинка, присяжный думец-аппаратчик и отнюдь не революционер, начал свои воспоминания об 11 годах работы в Думе: «Наше поражение в войне с Японией в 1904 году, гибель эскадры, потеря Порт-Артура, Дальнего, Портсмутский мирный договор выявили всю гниль нашего государственного аппарата. Начался ропот, рабочие отозвались забастовками, крестьяне волнениями, сопровождавшимися пожарами помещичьих усадеб...»

Так что революцию программировала вся внешняя и внутренняя политика царизма.

Но вот то, что внутреннее брожение в России было Западу выгодно и что определенные революционные силы он мог поддержать финансово, сомнению не подлежит. Но поддержать не для обеспечения их победы, а для большей смуты.

Финансовую же «помощь» (помощь в кавычках, ибо она пахла в перспективе финансовой кабалой) для обеспечения победы клан шиффов предоставил самодержавию. Ведь как раз в видах подавления революции царь и его окружение пошли на те срочные новые кабальные внешние займы, которые организовывал им Витте. И именно для подавления революции эти займы были срочно даны.

Так что своеобразное частичное совпадение направления действий (но — не мотивов и целей их!) рабоче-крестьянской массы «снизу» и финансовых еврейских кругов «сверху» исключать нельзя... Могли куны — шиффы «под русскую смуту» кое-что Троцким — бронштейнам и подбросить... Но чисто национального характера возмущения русской народной массы это не изменяло.

Финансирование же японцев Джейкоб (Яков) Шифф объяснял тем, что он таким образом «борется с политикой антисемитизма в Российской империи»...

И это, конечно, тоже не более чем слова, как и утверждения горе-историков о том, что Шифф-де отказался от выгодного для него участия в англо-французском долларовом займе русскому правительству опять-таки «из-за неприязни к российскому правительству».

Нет, шиффы уходят лишь для того, чтобы остаться.

Первый военный японский заем был открыт в США в апреле 1904 года... Русский посол Артур Павлович Кассини доносил графу Ламздорфу из Вашингтона: «Как Вашему Сиятельству известно, выпущенный в Нью-Йорке японский заем составляет половину займа, поместить который взял на себя английский синдикат, в состав которого входят Hongkong and Shanghai Banking Corporation и Parr's Bank & Ltd. Из всей суммы в 50 миллионов долларов 25 выпускается в Лондоне, другие же поручено выпустить в Америке... банкирскому дому Kuhn, Loeb & С°, которому, насколько мне удалось узнать, содействует в этом предприятии и другой нью-йоркский дом Шиффа. Оба эти банка находятся в руках евреев и принадлежат к разряду солидных учреждений».

Кассини справедливо замечал, что сами по себе 25 миллионов долларов «ввиду громадных военных издержек» Японии — сумма «сравнительно ничтожная»...

Но их предоставляла Японии формально нейтральная страна, руководство которой заверяло Россию в «доброжелательном» нейтралитете.

Япония в качестве гарантий представляла свои таможенные доходы и занимала доллары под 6 процентов годовых, на что, как замечал Кассини, «едва ли согласилась бы даже третьестепенная европейская держава». Запомним это обстоятельство и это мнение, читатель!

Зная их, мы будем знать и то, что с определенного момента Япония каждым лишним днем ведения войны все более превращала свою победу в пиррову (был в древности такой Пирр — эллинистический царь Эпира, который еле отдышался после своей победы над римлянами при Аускуле).

В ноябре 1904 года был открыт второй японский заем на 60 миллионов долларов. И это при том, что военные успехи Японии Америку уже начали волновать.

На России в Штатах опасались в стратегическом отношении больше. Поэтому на долю Артура Павловича Кассини приходились золотые речи, а на долю Японии — золотые займы.

И второй заем оказался не последним... А один только Шифф занял Японии в целом 180 миллионов долларов. Это была сумма уже далеко не только символическая.

Америка оставалась Америкой, что русский посланник документально зафиксировал в очередном своем донесении в Петербург: «Федеральное правительство, хотя и провозглашает всегда громко доктрину Монро (напомню, что декларативную суть этой памятной нам доктрины, провозглашенной президентом Монро в 1823 году, можно было выразить формулой «Европе Европа, а АмерикеАмерика». — C.K.), но стремится применять ее принципы только в свою пользу. Не допуская ничьего вмешательства во все, что касается Американского материка, оно одновременно с этим... выказывает стремление вмешиваться в вопросы, касающиеся исключительно Европы и Азии».

В полной мере эти слова подтвердились сразу же по окончании военных действий между Россией и Японией...

Война между Россией и Японией завершилась, как известно, Портсмутским мирным договором, подписанным в американском городе Портсмуте со стороны Японии министром иностранных дел Комура Дзетаро, а вот со стороны России — почему-то Сергеем Юльевичем Витте.

Сергей Юльевич был мастером на все (и все — нечистые) руки. Но вот по дипломатическому ведомству он никогда не служил. Так почему же в Портсмут поехал именно он?

Но об этом и еще кое о чем — позже. А сразу хочется обратить внимание читателя на занятную хронологию.

46
{"b":"221882","o":1}