ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Уже из этой констатации следовало, что Япония реально вести войну не в состоянии, хотя верховная власть это от широкой публики скрывает.

Вот бы нам «резину» и потянуть какое-то время. На сыпинских позициях русские солдаты сидели прочно. Однако уже 15 августа Витте подтверждает наше предварительное согласие на пункты 1,2, 3,4, 6, 7, 8 и 12.

Замечу, что, соглашаясь на особые рыболовные права японских подданных, он даже не попытался придать этим правам характер взаимности. Хотя просто обязан был потребовать предоставления русским рыбакам аналогичных возможностей лова в японских водах. Пусть даже просто с целью затягивания переговоров.

18 августа японцы «уступили» по наглейшим 10-му и 11-му пунктам при условии выполнения Россией 5-го и 9-го пунктов — Сахалин и контрибуция.

На деле японцам отчаянно были нужны деньги, и они были готовы от Сахалина отказаться — ведь это означало возобновление активных военных действий.

И вот в такой, собственно выигрышной, ситуации Витте, как мы знаем, 21 августа предлагает царю согласиться и на потерю Сахалина, и на «возвращение военных расходов».

22 августа из Петербурга приходит указание о прекращении переговоров ввиду безнадежности довести их до удовлетворительного состояния.

И 22-го же Рузвельт нажимает на Николая. Это как раз 22-го он написал царю, что «продолжение войны означает потерю не только Сахалина, но и Восточной Сибири»...

24 августа Николай неосторожно откровенничает с послом США Мейером...

А 25 августа...

А 25 августа, уважаемый мой читатель, Яков Шифф направляет японскому послу в Вашингтоне Такахире письмо, в котором писал: «В случае, если война будет продолжаться, Россия сможет использовать свой огромный золотой запас. С другой стороны, я опасаюсь, что денежные рынки Америки, Англии и Германии (вспомнив виттевского берлинского собеседника Мендельсона, я этим «...и Германии» особо умилился. — С.К.) не склонны будут дальше финансировать Японию в сколь-нибудь значительном размере».

Это был даже не щелчок по носу Японии, это был нокаут. Действительно, зачем шиффам допускать, чтобы Япония содрала с России те деньги, которые с нее собирались содрать сами шиффы, Мендельсоны и Ротшильды путем уже планируемых займов Витте под «подавление революции»?

Не вернее ли было не позволить Японии решить свои долговые проблемы за счет русской контрибуции и подольше держать Японию «на коротком поводке»?

«Умник» Витте должен был это понимать даже во сне. — настолько это было для мало-мальски компетентного финансиста азбучно. А вот же — не «понимал».

Хотя все он понимал, все понимал, стервец!

Зато Япония этот ультиматум (а как еще такое письмо расценивать?) Шиффа, а точнее — всей финансовой элиты мира, поняла.

Вот почему японский делегат Комура 26 августа дал в Токио паническую, по сути, телеграмму о том, что русская делегация угрожает прервать переговоры. И вот почему совещание императора, «генро» и высшего военного командования 27 — 28 августа санкционировало подписание мира и отказ от требования Сахалина и контрибуции.

Собственно, в инструкциях японским уполномоченным Сахалин и не значился в числе требований, абсолютно обязательных.

Зато идея полностью японского Сахалина была ведущей для Рузвельта. Ведь такой вариант был бы вечным поводом для раздора России и Японии и вечным соблазном для Японии отхватить у России кроме Сахалина и еще что-то...

Однако тут у Рузвельта не «обломилось», и 29 августа все разногласия были закрыты.

К 5 сентября эксперты покончили с редакционными правками текста договора.

На все ушел неполный месяц.

Для сравнения сообщу, что мирные переговоры между Советской Россией, находившейся действительно в отчаянном положении, и Германией в Брест-Литовске начались 22 декабря 1917 года и продолжались до 10 февраля 1918 года (когда их сорвал Троцкий).

Витте же все обделал за двадцать с лишком дней, получив от «американской» прессы звание «короля всех дипломатов».

И очень может быть, что этому «королю» аплодировал из гроба барон Стекль... Он ведь тоже антирусские делишки обстряпывал, особо их не затягивая.

Прошли годы... 1 марта 1919-го бывший командир корпуса на Северном фронте и будущий управляющий военным министерством у Колчака барон Алексей Будберг ехал по Южной Маньчжурии, направляясь в Токио...

Вот что написал он позднее об этой поездке: «Проехали Антунг, бывшую корейскую деревушку, а теперь солидный город с каменными домами, фабриками и заводами. Грустно думается о том, что и этому начало положено нами; мы первые разбудили пустынную Маньчжурию, внесли в нее культуру, уложили многие миллионы русских денег, потеряли сотни тысяч русских людей и в конце концов сделали ее источником великих благ и доходов, но только не для себя; нажилась Япония, приобрел многое и готовится приобрести еще больше Китай, мы же по исторической привычке добыли себе только горе, убытки и позицию у разбитого корыта...»

Собственно, это была своего рода эпитафия над той дальневосточной политикой царизма, основы которой заложил Витте и которую он же похоронил в американском курортном городке Портсмуте.

И последний штрих к истории с Портсмутским миром... Он интересен сам по себе, а к тому же несколько лучше освещает вопрос.

Еще до подписания мира член совета масонской ложи «Великий Восток Франции» Ляферр направил Рузвельту телеграмму: «Великий Восток Франции имеет честь адресовать вам самые горячие поздравления за выдающуюся услугу, только что оказанную человечеству. Масонство счастливо видеть триумф, благодаря одному из самых знаменитых своих сынов, принципов мира и братства».

И опять-таки до подписания мира — 4 сентября 1905 года — помощник государственного секретаря США Фрэнсис Батлер Лумис по поручению Рузвельта выразил в ответном письме признательность за «любезную телеграмму, направленную от имени масонов Франции в связи с усилиями президента в пользу достижения мира на Дальнем Востоке».

Телеграмма и письмо были опубликованы в декабре 1905 года в закрытом масонском журнале «L'Acacia» (масоны придавали акации мистический смысл как дереву, чудесно выросшему на могиле Хирама — архитектора Соломонова храма в Иерусалиме).

А в 1906 году «брат» Рузвельт получил от комитета из пяти человек, избираемых норвежским стортингом, свою «нобелевку», которая по завещанию Альфреда Бернхарда Нобеля вручалась «тому, кто внесет весомый вклад в сплочение народов, уничтожение рабства, снижение численности существующих армий и содействие мирной договоренности».

А что?

«Мирной» договоренности американский президент действительно поспособствовал, так что чего уж там...

«Королю» же «всех дипломатов» пришлось довольствоваться прозвищем «графа Полусахалинского».

Конечно, царской России было в то время не до Сахалина — в стране разрасталось революционное движение, и надо было поскорее отделаться любой ценой (в том числе и ценой новых кабальных займов и пренебрежения национальными интересами) от проблем внешних, чтобы карательными экспедициями задавить проблемы внутренние.

Сахалин одно время вообще хотели сдать в концессию или даже продать шустрым американским дельцам или федеральному правительству США (мало было Аляски!) за копеечную сумму в 90 миллионов рублей...

И это вместо того, чтобы широкими реформами, а не пулями, успокоить Россию и решительно отказать Японии там, где отказать было должно — в вопросе о Сахалине прежде всего.

Мы-то к концу бесславной войны не так-то уж и обессилели. Наоборот — при умной (эх, опять-таки — умной!) линии поведения мы могли бы Японии и пригрозить. Она-то резервы исчерпывала, а мы-то их в Маньчжурию подтянули. Там появились — уже «после драки» — и пулеметы в траншеях, и шампанское в офицерских фанзах.

Н-да, и еще раз — н-да, уважаемый мой читатель... И как это у них, у теневых «хозяев мира», все так ловко получается! Я уже честно признавался тебе, что начнешь со всем этим разбираться — не сразу и разберешь!

52
{"b":"221882","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Башня у моря
Сука
Как развить креативность за 7 дней
Перебежчик
Я скунс
Любовь не выбирают
Тобол. Мало избранных
Изобретение науки. Новая история научной революции
Тео – театральный капитан