ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Японцев было двое, а у них было полно книг. Русские чиновники в складчину могли бы завести целую библиотеку, вместо того чтобы до одури расписывать «пулю» или наливаться спиртным. Но — увы...

А Китай? Ведь там существовала древняя и непрерывная цивилизация, созданная огромной державой... Что ж, Китай был огромен лишь внешне, но за его историю периоды централизации были намного короче сменявших их то и дело периодов раздробленности. К началу XX века даже китайский язык отражал многовековую феодальную раздробленность Китая на ряд уделов. Как сообщал том 32-й первого издания Большой Советской энциклопедии: «Китайский язык распадается на ряд диалектов... Эти диалекты настолько сильно отличаются друг от друга фонетически, словарно и отчасти грамматически, что не дают возможности взаимного понимания и с этой точки зрения заслуживают скорее названия отдельных языковых групп».

О японском же языке та же энциклопедия в томе 65-м сообщает следующее: «Несмотря на крупные расхождения между отдельными японскими диалектами, доходящие до того, что южанин или даже житель Центральной Японии вовсе не понимает живой речи уроженца японского северо-востока, Япония может считаться объединенной в языковом отношении...», и дальше: «За 11-вековое существование японский письменный язык пережил, конечно, ряд изменений... но все время сохранял все-таки основную свою характеристику: это был язык государственного объединения Японии».

И это — вполне логично. Ведь Япония начала достаточно прочно централизоваться уже при Ода и от этой линии уже не отклонялась.

Китай (вспомним доктора Сунь Ят-сена) «очень высоко оценивал свои собственные достижения и ни во что не ставил другие государства».

А Япония с началом эпохи Мэйдзи устами императора провозгласила (вспомним клятву Мэйдзи из 5 пунктов), что для прочного возведения основ империи будут повсюду в мире заимствоваться знания.

И это были не красивые слова, а долгосрочная программа. Мировые достижения науки и техники изучались досконально, переводились и распространялись книги, имеющие практическое значение. Для работы в Японии приглашались ученые из Америки, Англии, Германии, Голландии, Франции, Швейцарии, России и из любой другой страны, если это было полезно и возможно.

Одновременно много молодых японцев отправились на учебу за границу. В самой Японии открывались университеты (первый — в 1877 году в Токио). В 1879 году в Токио была создана Японская академия наук и вскоре организован ряд научно-исследовательских учреждений. Их далеко не полный список говорит сам за себя: центральная метеорологическая обсерватория, токийская астрономическая обсерватория, военно-топографический отдел, отдел гидрографии военно-морского флота, институт инфекционных заболеваний, геологическое ведомство, электротехническая лаборатория, железнодорожное ведомство, институт рыболовства, агрономическая опытная станция, опытные станции по садоводству и лесоводству.

Всего было создано 72 подобных заведения. Да плюс 70 научных объединений по специальностям. И все это — при активной заинтересованности государства.

В России такой подход власти к науке стал возможным лишь в условиях СССР Сталина.

Характерно и то, что деятельность создаваемых институтов была сразу нацелена не только на развитие научного знания, но и на практическое его применение для развития производства.

Я приведу без комментариев впечатления генерала Куропаткина от его предвоенной поездки по Японии: «Я видел прекрасную страну с многочисленным трудолюбивым населением. Оживленная деятельность царила повсюду. Подкупало жизнерадостное настроение населения, его любовь к родине, вера в будущее... Во всех школах страны военные упражнения занимали видное место, и дети и юноши занимались ими с увлечением...»

Майор прусской службы Бронсар фон Шеллендорф, прикомандированный в качестве наблюдателя к японской армии во время Русско-японской войны, написал, что дисциплина и нервы японцев железные.

А Куропаткин заключал: «Но главное, что послужило к успеху японских войск, это их высокий нравственный дух, готовность на все жертвы для достижения победы и упорство, с которым все чины армии, от солдата до главнокомандующего, добивались победы... Не будь вся армия патриотически настроена, не чувствуй армия дружную поддержку всей нации, не сознавай армия во всех ее чинах огромную важность борьбы, усилия не оказались бы результативны...»

Были, конечно, у Японии и другие особенности, позволявшие ей и побеждать в войнах, и прогрессировать не просто быстро, а невиданно быстро и впечатляюще.

Например, там с самого начала больше, чем в любой другой стране, было развито государственное предпринимательство. А государство было предельно лояльно к промышленному и финансовому частному капиталу. А капитал мыслил национально, потому что имел, собственно, то же феодально-самурайское происхождение, что и само государство. Та вакханалия сдачи национальных интересов и перспектив, которая началась при Горбачеве, развилась при Ельцине и бушует при Путине, в Японии была не то что невозможна, а абсолютно немыслима. Самый предательски и шкурно настроенный политикан о таком даже задуматься не посмел бы!

Государство насаждало промышленность и создавало казенные «образцовые предприятия», а потом нередко передавало их новым капиталистам (сплошь и рядом — бывшим феодалам). Так возникала, к слову, мощь домов Мицуи и Мицубиси. И эти крупные концерны-дзайбацу — «Мицуи», «Мицубиси», «Сумимото», «Ясуда» — контролировали экономику страны. Но, например, в черной металлургии 73 процента выплавки чугуна и 84 процента проката давал государственный завод «Явата».

Государство Мэйдзи вначале поощряло учреждение банков (так быстрее вытягивались иены из «чулка» среднего японца), однако быстро сжало банковскую сеть до минимальных размеров и создало «руководящие» банки — Иокогамский валютный банк в 1880 году и Японский государственный банк в 1882-м.

Японскую промышленность строили на японские деньги, но по европейским образцам и с помощью европейских (американских, конечно, тоже) инженеров.

А откуда брались деньги, читатель? Ведь, как уже не раз говорилось, Япония сырьем бедна. Но зато, как уже было сказано, у Японии был неглупый и работящий народ да и не такие уж глупые правящие классы. Особенно со времен Мэйдзи. И поэтому были использованы все способы получения финансов. Так, уже в первые же годы после «революции Мэйдзи» центральная власть ввела новые налоги: на водку и табак (а пить и курить японцы охочи). Были введены биржевый и гербовый (как когда-то в России — Петром!) сборы, горная подать.

Не были забыты и иностранные займы. Однако в отличие от царской России это были займы для финансирования научно-технической революции, а не для подавления революции социальной.

С 1873 года началось ежегодное составление и (заметь, читатель!) опубликование государственного бюджета.

Чай, шелк, рис — это, конечно, японцы вывозили в возрастающих количествах уже сразу после «вскрытия» страны. Но теперь крестьянство правдами и неправдами особенно подталкивали к сосредоточению усилий на двух высокотоварных отраслях — рисосеянии и шелководстве. И подтолкнули.

Быстро развилась в Японии доходная хлопчатобумажная промышленность. Первая механизированная хлопкопрядильная фабрика на 6 тысяч веретен была открыта в 1868 году близ Кагосимы (резиденции, между прочим, мятежного клана Сацума).

Однако основные деньги дала, конечно, жесткая эксплуатация народной массы. Уже во время Первой мировой войны наш знаменитый оружейник, «дважды» генерал (и царской, и Советской армии), Владимир Григорьевич Федоров отправился, по иронии судьбы, в Японию за винтовками для русской армии. И удивился дешевизне японской винтовки «арисака»... Вроде бы она, изготовленная из привозного металла, должна была стоить дороже русской, а стоила дешевле.

Вскоре Федоров понял, что секрет был в исключительной дешевизне труда японского рабочего. Он оплачивался на 30 — 40 процентов ниже русского, тоже не избалованного особо высокими заработками.

54
{"b":"221882","o":1}