ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Адмирал флота Советского Союза Иван Степанович Исаков, комментируя эту мысль Тирпица, иронизирует по ее поводу и утверждает, что Тирпиц не понимал: «именно развитие Циндао исключает в перспективе «дружбу» с японскими империалистами». Но Исаков писал это уже после того, как осколок немецкой бомбы лишил его одной ноги, то есть — после Великой Отечественной войны, не способствовавшей трезвому взгляду советского человека на суть российско-германских отношений, а также на потенциальную роль Германии в мире.

На самом же деле вариант, желаемый Тирпицем, был отнюдь не исключен, но — в случае германо-японо-русского дальневосточного согласия и союза. И сам факт подобных мыслей и умного немца говорит о многом.

«Адмирал Атлантического океана» Вильгельм хотел видеть Николая «адмиралом Тихого океана». Но быть им Николай мог и без конфликта с Японией, а просто имея на Тихом океане мощный флот, усилив его за счет Балтийского флота уже в первые же годы XX века. Эскадра Рождественского на якорях во владивостокской бухте Золотого Рога в 1901 году плюс умная дипломатия — и не то что Русско-японской войны могло бы не быть, но могло бы не быть и англо-японского союза.

Конечно, такая ударная сила, как четыре эскадронных броненосца типа «Бородино» («Бородино», «Император Александр Третий», «Орел» и «Князь Суворов»), была укомплектована только к середине 1904 года, но и за счет имевшегося к 1901 году боевого состава Балтфлота, да и морских сил Черного моря, можно было Тихоокеанский флот сделать не только количественно, но и качественно иным! Особенно если не тратить деньги на Порт-Артур и Дальний.

Но тихоокеанский блок России с Германией был возможен при их европейском согласии, а Россия в это время уже искала «сердечного согласия» с англичанами и французами.

Так или иначе, с началом войны между русскими и немцами японцы крепость Циндао блокировали и после недолгих боевых действий при семикратном своем численном превосходстве взяли. Потери их составили, по данным английских союзников, 36 человек убитыми и 181 — ранеными.

Случай германского Циндао лишний раз показал, что и затея с русским Порт-Артуром была гнилой изначально, особенно в ситуации, когда между Германией и Россией существовал раздрай, а не союз.

Японская операция в Циндао стала чуть ли не единственным примером японской боевой активности в ту войну. Тем не менее вскоре Япония захватывает и завидные океанские базы — выкупленные в свое время Германией у Испании Марианские и Каролинские острова, а также германские же острова Маршалловы.

Да, Первая мировая война оказалась Японии очень на руку и очень помогла ей укрепиться. Тут Японии, можно сказать, повезло, потому что уж она-то к организации этой войны причастна не была.

Все мало-мальски крупные державы мира были тогда заняты в войне европейской, а Япония в это время завоевывала — где без выстрелов, а где уже и с выстрелами — азиатские рынки. Прибыль японских предприятий за годы войны возросла в два-три раза. Число металлургических заводов в Японии увеличилось с 22 до 300, число судостроительных верфей — с 6 до 57! В четыре раза выросла численность промышленных рабочих. Их в Японии стало полтора миллиона — почти столько же, сколько было в России с ее втрое большим населением.

И за годы войны Япония стала третьей военно-морской державой после Англии и США.

У Европы и Америки Япония покупала, но Азии она в основном продавала. Так же выходило и с капиталами: Япония занимала у «белых» и одалживала «цветным».

Качество японских товаров тогда еще было отменно плохим. Богатые японцы предпочитали вещи европейские (из России в том числе) или американские. Но во время Первой мировой войны сбыт по вздутым ценам массы японских товаров при быстром росте японского судоходства обеспечил в 1915 — 1918 годах колоссальный (выражение из первой БСЭ) приток валюты.

И он был-таки немал — три миллиарда иен. Две трети его Япония использовала для ввоза золота и образования валютных резервов за границей, а треть — для экспорта капитала, да на 272 миллиона иен японцы выкупили у иностранцев японских ценностей.

Интересно посмотреть на Таблицу японского экспорта (в миллионах иен) до Первой мировой войны, к ее концу и через десять лет.

Группы товаров191319181928
Шелк199,4432,0742,6
Чай10,123,111,8
Зерно7,4107,737,8
Минералы, металлы, химикалии82,0237,791,7
Текстиль и галантерея191,0647,9654,2
Бумага, керамика, спички27,4101,284,8
Металлоизделия и машины 10,0159.351,0

В эту таблицу не включен вывоз в японские колонии, и поэтому она особенно выразительна. Видно, что для Японии далекая мировая война была действительно не мачехой, а родной матерью. США, Европа и Россия сами нуждались в сырье, металлах, химикалиях и металлоизделиях, и все это им, но прежде всего в Азию, поставляла во время войны Япония.

Кончилась война — резко сократился и экспорт, за исключением текстиля. Но текстиль — это уже был традиционно японский экспортный «конек»...

Имело свое значение и то, о чем писала первая БСЭ: «Поздний приход иностранного капитала в Японию и слабое его внедрение в страну после Гражданской войны были важными условиями, позволившими японскому капитализму развиться и занять самостоятельное место под солнцем».

Здесь все, конечно, тоже сказано верно.

Но — скажу уже я — так-то оно так, однако если бы японский капитализм не ставил с самого начала превыше всего Японию, а не прибыль в чистом виде, то Япония получила бы не национальный капитализм, а компрадорский — как в Китае... А вот же — не получила! И это — тоже одна из тех особенностей Японии, которая определялась чертами национального характера ее народа и ее историей.

Я, уважаемый читатель, не восхищаюсь японцами — достаточно того, что они показали себя большими мастерами восхищаться собой сами (умный японский писатель Нитобэ даже поставил национальное самомнение среди недостатков национального характера на первое место). Однако неумение пренебречь интересами Японии в сочетании с умением пренебречь интересами всех прочих — это все же лучше нашего русского неумения поставить собственные интересы выше (или хотя бы не ниже) чьих-то...

Так, в Мировой войне армия Японии фактически не участвовала, но оружием бряцала, что называется, вовсю. Правда, не в сторону формальных врагов, а угрожая Китаю, как и Япония, принявшему сторону Антанты. То есть собственно — союзнику.

Да, именно так!

Когда стало ясно, что война в Европе скоро не закончится и белая раса втягивается в нее надолго, Япония тут же резко нажала на Китай. Небесная империя, ставшая сумбурной децентрализованной «республикой», особых сил сопротивляться не имела, и 18 января 1915 года Япония предъявила президенту Китая Юань Ши-каю свое знаменитое «21 требование».

Уж не знаю, насколько это их количество было обусловлено карточными пристрастиями японской элиты, но в политическом отношении этот набор требований был явным перебором.

За суперэкспансионистскими требованиями, которые, если были бы выполнены, обеспечили бы Японии полный политический, экономический и военный контроль над Китаем, стоял могущественный «Кокурюдан» — тайное Общество черного дракона. И японский ультиматум (ничем иным эти требования не назовешь) предусматривал:

60
{"b":"221882","o":1}