ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Еще более странным все это выглядит в свете того, что в подготовляемом военном перевороте с целью установления военной диктатуры Корнилова «рвавшему с Россией» Колчаку отводилась одна из главных ролей, о чем он, естественно, хорошо знал.

Впрочем, «военная диктатура» — это так лишь говорилось. Председателем Совета Министров и Верховным Главнокомандующим предполагался — генерал Корнилов. Однако его замом корниловцы видели Керенского (и сам Керенский видел свое будущее место в «корниловской» политической иерархии именно таким). А намечаемый состав министров был гражданским. Даже военным и морским министром должен был стать штатский — Борис Савинков.

Уже в эмиграции Зинаида Гиппиус, более известная как поэтесса и менее — как амбициозная «политикесса» писала: «Знаменитое К-С-К, т. е. «Керенский, Савинков и Корнилов»... Именно эти буквы чертил в присутствии Савинкова на бумаге Керенский, испещряя ими лист...»

С Савинковым и Керенским Гиппиус и ее муж Мережковский были связаны и личным знакомством, и политически, поэтому почти пятидесятилетняя тогда Зинаида Николаевна не с чужих слов, а со слов самого Савинкова записывала: «Для меня эти оба (Корнилов и Керенский. С.К.) сливаются в одно. Нет первого и второго места. Неразделимы... Я представляю себе, что Корнилов не захочет быть с Керенским, захочет один спасать Россию... Я, конечно, не останусь с Корниловым. Я в него, без Керенского, не верю...»

События готовились совместно. И за Колчаком резервировали место управляющего морским министерством, причем — безальтернативно.

И вот вдруг от всех этих перспектив он намерен уехать за океан. И по старому стилю 27 июля 1917 года действительно уезжает с «русской морской комиссией». И официально уезжает именно как специалист-минер. И как он сам всех уверяет — в США.

Деникин об этом пишет так: «Вскоре, однако, адмирал Колчак по невыясненным причинам (выделение мое. — С.К.) покинул Петроград, уехал в Америку и временно устранился от политической деятельности».

Удивительно, но и в эту дешевую сказочку верили и верят все историки и так убежденно ее всем рассказывают, что долгое время в нее верил и я...

Хотя поразмышляем-ка мы вместе, уважаемый мой читатель!

Всего лишь весной 1917 года — 6 апреля — Соединенные Штаты вступили в Первую мировую войну на стороне Антанты. Правда, на самом-то деле США вступали в войну на своей стороне, потому что мировая война и была задумана для возвышения США.

Европейцы уже измордовали друг друга до полусмерти, и наступал час янки. Однако ситуация перед вступлением Америки в войну складывалась для нее и Антанты непросто...

Немцы оказывали упорное сопротивление и даже могли победить.

Царская Россия была на грани сепаратного мира.

Япония тоже грозила пойти с немцами на сепаратный мир и тем положение США осложнить дополнительно.

Чтобы облегчить военный дебют янки и встряхнуть Россию, «верхи» Антанты решили заменить неудалого царя-самодержца на царя конституционного или даже на буржуазную Российскую республику. И нашли в том понимание у буржуазных «верхов» России и части генералитета.

«Технику» дела со стороны Антанты взял на себя коварный Альбион (Хор, Бьюкенен, Мильнер и пр.).

Николай отрекся.

Брат его Михаил корону не взял.

И началась «панама» Временного правительства, провозгласившего войну «до победного конца».

А США официально объявили войну Германии.

Но тут на запланированный «верхами» ход русской революции начали незапланированно влиять русские массы и большевики.

Массам война — им абсолютно чуждая — осточертела.

А большевики призывали к миру.

Надо было что-то делать... И в России, и в Англии, и в США, конечно же, задумывались — чьими руками?

«Временные» болтуны сильной властью уже не представлялись. А Россия тем временем шла «в разнос».

Идея жесткой диктатуры носилась в воздухе. Диктатуры как красной, так и белой...

И я просто уверен, что отнюдь не случайно в начале мая 1917 года в Питере начали свою «национальную» деятельность инженеры, а уже в начале июня адмирал Гленнон едет в Севастополь... «Учеба» у мастера-минера Колчака тут была явным прикрытием. Есть, есть все основания предполагать, что все обстояло именно так!

Ну, подумаем, так ли уж при всем своем мастерстве Колчак был уникален по сравнению с английскими моряками? Они же за три года активнейшей морской войны съели, что называется, собаку и в минных постановках, и в подводной войне. И своим опытом с американскими коллегами они делились охотно.

У черноморцев при Колчаке был ряд удач — на минах подорвались три германские подлодки, а англичане в противолодочной борьбе в зоне Дарданелл были менее удачливы. Но достоверно об этом стало известно позже — после войны! Выходит, и с этой точки зрения Колчак не мог видеться американцам непререкаемым авторитетом. Другое дело, что Колчак был одной из удачных кандидатур на вхождение в верхушку проантантовскои и проамериканской милитаризованной контрреволюции.

Американцы — у меня лично тут сомнений сейчас нет — контролировали как «корниловскую», так и «керенскую» ее ветви (Савинков при всех своих амбициях был фигурой второго сорта — «боевиком»). Однако служака Корнилов и эсер Керенский у буржуазной элиты своими не были.

Колчак же...

Ну, о неизбежности пересечения пути популярного полярника, чина Главного морского штаба, эксперта Думы, разработчика судостроительных программ и путей буржуазных состоятельных политиков я уже говорил. Колчак был известен им, Милюкову, Гучкову...

Что это был за круг в психологическом плане? Вот, скажем, брат крупнейшего промышленника, председателя Московского военно-промышленного комитета, банкира Павла Павловича Рябушинского и сам крупный промышленник Владимир Павлович Рябушинский беседует с поэтом Валерием Брюсовым, о чем последний в дневнике пишет так: «Познакомился с Рябушинским. Убежденный «буржуазист». Все сделают буржуа. Пролетарии должны быть рабами. Если кто мятежничаетубивать. Крестьяне жгут усадьбы? Перестреляйте тех, которые нападают, и сожгите сами, а не с помощью казаков, десять деревень кругом. И мужики поймут, что у вас есть право на землю. Гучков для В.П. гений».

А кто же это — Александр Иванович Гучков? А вот кто: сын купца-старообрядца, окончил курс историко-филологического факультета университета, банкир, лидер партии правых либералов-«октябристов» (Рябушинский-старший входил там в ЦК). С 1915 года — председатель Центрального военно-промышленного комитета, а в 1917 году — военный министр у Керенского.

Позднее Гучков будет жить в эмиграции в Париже, видимым образом с Америкой не связанный (в Гражданскую он более «курировал» «французских» Деникина и Врангеля). Похоже, что янки в нем тогда уже разочаровались, но в 1917 году в среде послефевральской элиты он им должен был импонировать своими нероссийскими энергией и авантюризмом. Тридцати восьми лет этот филолог воюет с англичанами на стороне буров, потом — с турками за свободу македонцев, потом — на Русско-японской войне, а в 1912 году он участвует в 1-й Балканской войне, опять против турок на стороне южных славян.

Такие «живчики» янки нравились...

Первый проект «либерального «ответственного министерства народного доверия» был составлен еще летом 1915 года в петроградской квартире Павла Рябушинского. И это был, по сути, набросок состава первого Временного правительства 1917 года, потому что уже в «рябушинском» кабинете были будущие «временные» министры Милюков, Гучков, Некрасов с Коноваловым, Львов...

Вот таким был тот круг, к которому был близок и Колчак. И этот круг — вкупе с Гучковым, с обоими Рябушинскими — исподволь готовил то выступление Корнилова, в случае успеха которого вознесся бы высоко и Колчак.

То, что автор ничего здесь не примысливает, подтверждает генерал Деникин: «Как же определялась политическая физиономия новой власти (после корниловского переворота. — С.К.)? За отсутствием политической программы (н-да. — С.К.) мы можем судить только по косвенным данным: в составленном предположительном списке министров... упоминались Керенский, Савинков, Аргунов, Плеханов («первый русский марксист». — C.K.) ...генерал Алексеев, адмирал Колчак, Тахтамышев, Третьяков, Покровский, гр. Игнатьев (не будущий советский генерал. — C.K.), кн. Львов... К 29 августа были приглашены в Ставку на совещание по вопросу о конструкции власти Родзянко, кн. Львов, Милюков, В. Маклаков, Рябушинский, Н.Львов, Сироткин, Третьяков, Тесленко и др.».

69
{"b":"221882","o":1}