ЛитМир - Электронная Библиотека

Прошли другие аресты и высылки.

А из Туруханска или Курейки оперативное руководство невозможно еще более, чем из Женевы, Задачи, стоящие перед Русским бюро, пришлось решать в 1913 году и в последующие предреволюционные годы не Сталину и Свердлову, а другим – калибром помельче, но что делать…

И тут нельзя не назвать Молотова, который, правда, тоже был арестован в июне 1915 года и выслан в село Манзурка Иркутской губернии, но в мае 1916 года сумел бежать и приехал в Петроград, Там он был вначале кооптирован в состав Русского бюро ЦК, а к февралю 1917 года возглавил его.

Из Иркутской губернии бежать было еще можно, но из Туруханска… Желающие могут справиться по карте – где лежит Иркутск и где – Туруханск.

Молотов бежать сумел и успел поработать еще до Октября 1917 года на будущий этот Октябрь. Молотов был не речист, зато надежен и работоспособен. Он, без всяких натяжек уже до революции партийный «маршал», тянул лямку повседневной партийной работы как солдат.

Это был стиль и самого Сталина – он всю жизнь был, по большому счету, солдатом партии. Причем мало кто из большевистских лидеров первого ряда – и дооктябрьских, и послеоктябрьских – был так же скромен в жизни и потребностях, как Сталин.

Сталин узнал Молотова на деле еще до своей последней ссылки, в том числе при подготовке к выпуску «Правды», Стоит ли удивляться, что именно Молотов стал после Октября, хотя и не сразу, наиболее надежным членом ближнего сталинского круга?

Ведь этот круг формировался, вопреки нынешним утверждениям, не по принципу личной преданности того или иного партийного деятеля Сталину, а по простому и эффективному принципу преданности делу.

Россия за Сталина! Вождь народа против жуликов и воров - i_004.jpg

НАЧАВШАЯСЯ Первая мировая война шла от Туруханского края на таком отдалении, что на общий рисунок жизни Сталина влиять не могла. Как я понимаю, он, упорно сцепив зубы, жил, размышлял, в меру возможностей работал, но прежде всего – жил, выживал.

Это было непросто – край был суровый, жизнь человеческая ценилась дешевле жизни рабочего скота. Сталин вспомнил об этом на выпуске военных академий 4 мая 1935 года, приведя слова сибирских мужиков: «Что ж нам жалеть людей-то? Людей мы завсегда сделать можем, А вот кобылу… попробуй-ка сделать кобылу».

И там, конечно, была жизнь, К тому же Сталин к Курейке постоянно привязан не был – есть групповая фотография ссыльных, съехавшихся в июле 1915 года в большое село Монастырское для обсуждения вопросов, связанных с процессом над большевистской фракцией IV Государственной думы.

В Монастырское Сталин приезжал не раз, в том числе просто в гости к сосланному туда члену Русского бюро Сурену Спандаряну, Однако часто вырываться в «цивилизацию» Сталин не мог – от Курейки до Монастырского было 200 верст, По сибирским меркам – пустяк, но вообще-то – немало.

В письме от 10 ноября 1915 года в Заграничное бюро (фактически – Ленину, хотя формальный адресат был другой) Сталин писал:

«…Как живу? Чем занимаюсь? Живу неважно. Почти ничем не занимаюсь. Да и чем тут заняться при полном отсутствии или почти полном отсутствии серьезных книг… Вопросов и тем много в голове, а материалу – ни зги. Руки чешутся. А делать нечего. Спрашиваете о финансовых делах? Могу вам сказать, что ни в одной ссылке не приходилось жить так незавидно, как здесь…»

В особых комментариях эти строки не нуждаются, но замечу, что они свидетельствуют, кроме прочего, о двух моментах.

Во-первых, ясно, что Сталин мало писал, но много думал. У поэта Константина Ваншенкина есть хорошая строчка: «Не написал в тот месяц ни строки, но принял несколько решений». У Сталина же в Курейке для принятия решений – будущих решений, конечно, было времени намного больше.

Во-вторых, ясно, что Сталин не считал для себя возможным писать на общественно значимые темы просто «из головы». Тот, кто исполнен сознания собственного «величия» и «гениальности», берется за перо легко – в уверенности, что любая его мысль, положенная на бумагу, заслуживает общественного внимания. Сталин же, как видим, по отношению к себе был даже излишне критичен.

А жаль! Размышления Сталина о жизни и человеке могли бы войти в сокровищницу философской мысли. Но Сталин не был подвержен рефлексии[3], он анализировал не собственный внутренний мир, а мир внешний, нуждавшийся в коренной переделке.

В том же письме он писал:

«…А как вам нравится выходка Бельтова (Г.В. Плеханова. – СК)?.. Не правда ли: старая, выжившая из ума баба, болтающая вздор о вещах, для нее совершенно непостижимых, Видел я летом Градова (Л.Б. Каменева. – С.К.) с компанией (это – об июльском совещании в Монастырском. – С.К. у Все они немножечко похожи на мокрых куриц. Ну и «орлы»!..»

Через два десятка лет история повторилась – Каменев и компания оказались в деле строительства новой России далеко не орлами. И даже – не мокрыми курицами, а черными воронами…

Но тогда до этого было еще очень, очень далеко, Между прочим, в конце письма Сталин просит:

«Не пришлете ли чего-либо интересного на французском или английском языке? Хотя бы по тому же национальному вопросу. Очень был бы благодарен…»

Не комментируя подробно, замечу, что просьба Сталина лишний раз свидетельствует о том, что иностранные языки он в какой-то мере знал. А просьба о присылке чего-нибудь именно по национальному вопросу была не случайной – именно на эту тему Сталин как раз тогда и писал ряд работ. Тут он знал свою силу и был уверен, что уж этой-то темой владеет, хотя нехватка источников ему очень мешала.

В 1916 году туруханский «курорт» свел в могилу Спандаряна – в тридцать четыре года, Сталин тоже был родом не сибиряк, так что невеселые мысли не могли не приходить ему в голову.

Они и приходили.

А что делать?

Однако надо было жить дальше и готовиться к новой борьбе, А он ведь был человеком, а не стальной машиной…

Сталин редко имел в личной жизни то, что хотя бы скрашивает жизнь, а тем более – украшает ее, Его первая жена Екатерина Сванидзе умерла в 1909 году, оставив мужу годовалого сына Якова, много позднее погибшего в немецком плену, имени и чести отца не замарав.

А Сталину даже под конец его последней ссылки было всего-то 38 лет, Молодой, по сути, парень! И уже как битый жизнью…

Битый – однако не побитый.

Три сибирских года в его жизни были политически внешне малоактивными, Но, при всей неласковости ссыльного быта, вынужденный перерыв в активной деятельности позволил Сталину накопить те силы, которые ему уже с весны 1917 года пришлось расходовать и расходовать…

ТЕ, КТО относится к Сталину прохладно (не говоря уже о тех, кто относится к нему злобно), обычно подчеркивают его физический недостаток – якобы почти не сгибавшуюся левую руку, Но не подлежит сомнению, что в конце 1916 года ссыльный И.Джугашвили – ратник ополчения 1-го разряда призыва 1903 года, был призван на военную службу.

Правда, в начале февраля 1917 года медицинская комиссия в Красноярске полностью освободила его от военной службы, но сдается мне, что не так уж был силен у Сталина этот пресловутый недостаток, Ведь его антропометрические и т, п, данные были давно и полно зафиксированы в документах жандармов, и без жандармов решение о призыве И,Джугашвили принято быть не могло.

Выходит, жандармы не считали Сталина увечным, да и он сам, похоже, таковым себя не считал, Во всяком случае, вряд ли бы он подарил квартирной хозяйке в Курейке не только фото с подписью, но и два осенних пальто – серое и коричневое, если бы не был уверен, что его, хотя бы как нестроевого, призовут и штатская одежда ему больше не понадобится, Однако строгий отбор на призывной комиссии вывел ратника Джугашвили из числа подлежащих отбыванию воинской повинности.

вернуться

3

Рефлексия – философские размышления, полные сомнений и колебаний, настойчивый анализ собственных мыслей и переживаний.

18
{"b":"221884","o":1}