ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Но с особой остротой мне сейчас вспоминается почему-то скромный стеклянный стакан о четырнадцати гранях в мойке уличного автомата для продажи газированной воды.

Без сиропа — за одну копейку, с сиропом — за три. Можно было получить двойной сироп — для этого надо было наполнить стакан после первой порции сиропа не до конца, бросить в прорезь автомата (отечественного, к слову, производства) ещё одну монетку в три копейки, получить вторую порцию сиропа и полный до краёв стакан, а затем насладиться ароматным и восхитительно сладким шипучим напитком — куда там кока- и пепси-колам!

Сегодня это ведь воспринимается как сказка или небылица: подойти в любом городе Союза на летней улице к автомату с «газировкой», небрежно сполоснуть в мойке с тремя вялыми струйками воды стакан, из которого до тебя пили уже сотни людей только в этот день, подставить стакан под кран, бросить монетку в прорезь и затем спокойно выпить пузырящуюся «колючую» воду — это если без сиропа — или более спокойную с сиропом. И не думать о разных там СПИДах, гепатитах и прочей дряни, сопровождающей нашу нынешнюю «цивилизованную» жизнь.

Причём и действительно ведь обходилось «без последствий» — из десятилетия в десятилетие. Такова была физическая, так сказать, санитарно-медицинская чистота общественной жизни в СССР.

День и ночь стоящие в мойках автоматов стаканы часто выручали и уличных любителей «сообразить на троих». За неимением собственной посуды ночные забулдыги пользовались общественной, но потом честно возвращали её на место.

Такова была моральная, человеческая чистота общественной жизни в СССР — даже на уровне забулдыг. И стоит ли тому удивляться! Ведь даже советский бомж был нравственно выше и благороднее любого «новогорусского».

Вот как мы жили когда-то в стране, которую называли Союзом Советских Социалистических Республик. И это — не социальная ностальгия, а историческая правда страны, чьим стержнем была великая Русь.

Русь, которую у нас украли вместе с Советским Союзом.

Между прочим, и саму ведь исконно русскую монетку в три копейки у нас украли — одно название осталось. С незапамятных времён на Руси у каждой монеты было просторечное «прозвище»: копейка — «семишник», две копейки — «двушка», пять копеек — «пятак», десять — «гривенник», двадцать — «двугривенный», пятьдесят — «:полтинник» и рубль — «целковый».

Три копейки называли «алтыном», откуда пошло и «прозвище» монеты в 15 копеек — «пятиалтынный».

«Не было ни гроша, да вдруг — алтын», — приговаривали на Руси. Да вот украли у нас и алтын, и саму Русь в придачу.

Впрочем, об этом мы ещё поговорим.

Глава 2. Теория Маркса и практика капитала

Римляне говорили: «Ab ovo», что буквально значит: «От яйца», а в переносном смысле: «С самого начала». Россия — часть человечества, и для того, чтобы понять сегодняшний день России, надо бросить хотя бы короткий взгляд в прошлое человека.

Истоки истории человечества теряются во временах за добрый миллион лет до нашей эры. Впрочем, можно не забираться так далеко, а начать с теории Маркса — хотя бы потому, что почти вся русская и мировая история XX века проходила под знаком его идей.

Да, сейчас Маркс в мире и в России не в чести, но почему так вышло? И почему ранее идеи Маркса привлекали множество людей, но в конце концов не восторжествовали, а пали?

И пали ли они?

Уже в Древнем Риме элита знала, что надо делать имущим, чтобы сидеть на шее неимущих. «Divide et impera» («Разделяй и властвуй!») — этому принципу элиты не одна тысяча лет.

В 1848 году Маркс выдвинул великий лозунг уже для народных масс: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Слова человечные и волнующие. Но они же были страшными, гибельными — для элиты. Не было и нет лозунга, более для элиты опасного. Элита может властвовать, лишь разделяя. Лозунг Маркса и Энгельса, авторов «Манифеста Коммунистической партии», сразу подводил мину под власть элиты: если бы трудящиеся во всех странах вовремя поняли, что все вместе они — сила, то такой силе не смог бы противостоять никто.

Логика Маркса была ясной и для буржуазии убийственной. Если производство материальных благ приобрело полностью общественный характер, если возникло мировое разделение труда и теперь весь мир зависит друг от друга, то зачем сохранять такой характер распределения общественного «пирога», когда кучка собственников получает почти всё, а масса трудящихся — почти ничего? Не правильнее ли будет изменить общественные отношения так, чтобы каждый получал свою долю общественных благ не в соответствии с количеством акций, а в соответствии с тем личным трудовым вкладом, который он внёс в создание этих благ?

Такую замену надо произвести в мировом масштабе, заменив мировой капитализм на мировой социализм. Тогда в мире не станет роскоши — для немногих, зато из мира исчезнут нищета и бедность — для абсолютного большинства. Жизнь по принципу: «Человек человеку — волк» — сменится жизнью по принципу: «Человек человеку — друг, товарищ и брат».

Так рассуждал Маркс.

Однако Маркса читали не только пролетарии, но и капиталисты. И как оказалось, капиталисты читали Маркса внимательнее, чем пролетарии. Поэтому Мировой Капитал быстро понял, что для того, чтобы пролетарии не объединились повсюду, по всему миру, и не заменили власть Капитала на власть Труда, надо сделать всё для того, чтобы пролетариев разъединить.

А для этого надо было как можно теснее и скорее объединиться всем капиталистам мира.

Они это и сделали — ещё до начала XX века.

Правящая «элита» различных национальных государств могла вступать в смертельную схватку между собой за колонии, за рынки сбыта, за выгодные территории, за прибыли, за влияние в том или ином регионе. Но в одном вопросе капиталисты всех стран со времён Маркса всегда действовали и действуют дружно, согласованно и без споров — в вопросе разъединения народных масс как внутри своих стран, так и в мировом масштабе.

«Разделяй и властвуй!» — это капиталистическая элита усвоила давно и крепко.

В 1864 году марксисты создали массовую организацию трудящихся — Первый интернационал (Международное товарищество рабочих), и уже туда Капитал внедрил своих агентов влияния.

Вскоре после разгрома Парижской коммуны в 1871 году Первый интернационал прекратил существование, но марксисты начали работу по организации Второго интернационала. Он возник в 1889 году, после смерти Маркса и за шесть лет до смерти Энгельса.

Увы, после смерти Энгельса роль агентов влияния Капитала в этом Интернационале быстро стала ведущей. Второй интернационал Бернштейна, Каутского и других ренегатов марксизма оказался главным рычагом влияния Капитала в растущем рабочем движении.

Возникла «рабочая аристократия», на активизацию забастовок Капитал ответил созданием штрейкбрехеров, которые брались за работу тогда, когда бастовали основные работники. Агенты влияния Капитала в среде организованных рабочих разлагали их идейно, отвлекали рабочих от осознания подлинных целей и задач Труда в его противостоянии Капиталу.

Маркс заявил, что главные вопросы жизни общества — как делится между его членами совокупный общественный продукт, то есть всё то, что люди произвели совместно, и кто делит этот продукт?

Маркс показал, что делёж материальных благ общества при капитализме производит тот, у кого в руках основные средства общественного производства — рудники, фабрики, заводы, крупные фермы и т. д.

При капитализме все производительные силы находятся в руках у капиталистов. Они и делят блага по принципу Попандопуло из знаменитой оперетты «Свадьба в Малиновке»: «Это — мне, это — мне, это тоже… мне, это — тебе, ну, а это и всё остальное — тоже мне».

Если народ хочет честного дележа, он должен взять права на общественные производительные силы себе.

Для того чтобы передать права на производительные силы и на совокупный общественный продукт в распоряжение всего общества, необходимо изменить общественные отношения, необходим новый политический строй, который на место «священного» права частной собственности поставил бы право каждого члена общества только на ту часть общественного «пирога», которую он заработал личным трудом.

2
{"b":"221891","o":1}