ЛитМир - Электронная Библиотека

— Он был как я?

— Как ты или чуть больше, или меньше, я уже не помню.

— Как Миликэ?

— Может, как Миликэ… Ему тоже понравилась археология…

— Он влюбился в археологию?

— Влюбился. На всю жизнь.

— …А когда я попал на плантацию в Дубраву Детей и столько увидел в лесу, увидел, как работает лесничий…

— Ты влюбился в лес? — угадала мама.

— Ага. Теперь я хочу стать лесником.

— Будь. Кто тебе не разрешает?

— Я хотел бы быть как отец Аникуцы. Чтоб я знал о лесе все-все: где живут белочки, где ходят олени…

— Зачем?

— Чтоб помочь им, когда выпадают большие снега, защищать их… Как отец Аникуцы: Знаешь, ведь у леса много врагов…

— Даже если ты не лесник, все равно можешь его защищать…

— Да, но лесник защищает его от всех врагов…

— Все живое на свете имеет друзей и врагов. Будь другом леса. И не только леса, будь другом и хозяином полей и вод…

— И воды имеют врагов?

— Конечно. Враги те, кто их загрязняет, отравляет…

Тинел хотел было спросить: «Дракон?», но не спросил, потому что солнце ярко светило и еще не наступил час сказок. И главное — он уже знал, как люди могут портить что-то и вредить в лесу. Знал: достаточно такому, как Миликэ, набрести на гнездо королька, на рукавичку, и тогда сразу будет уничтожено целое птичье семейство.

— А знаешь, мама, раньше я хотел стать механиком на железной дороге, как папа.

— И что, раздумал?

— Раздумал. Хочу быть лесником.

— Если тебе нравится — будь. Учись, чтобы стать лесником.

— А папа не обидится?

Мама засмеялась.

— Зачем ему обижаться?

— Ну, я ведь уже не буду как он.

— Почему не будешь? Все равно будешь как папа: честный, с добрым сердцем, работящий, справедливый. Наш папа справедливый человек?

— Справедливый, — уверенно кивнул головой Тинел.

— Вот старайся и ты быть таким и будешь как папа. Кем ты станешь, это не имеет значения. Главное — чтобы был человеком.

— Может быть, и лесником не стану? — испугался Тинел.

— Ну почему? Если захочешь, станешь. В мире столько интересных дорог! Только где б ты ни оказался, не забудь, что мир еще и полон чудес.

— Каких чудес? — спросил Тинел. Он знал, что все чудеса происходят в сказках, там — все возможно.

— Сейчас я тебе объясню. Разве это не чудеса, что кувшин, который пролежал в земле десять тысяч лет, выкопан сегодня людьми и показал нам всем былую красоту, помог представить себе тех людей, которые его сделали, обожгли, держали на полке, пили из него молоко, мыли кувшин и цепляли на шест, чтобы он обсох на солнце?

Тинел смотрел на мать сверкающими глазами…

— …Все это случилось десять тысяч лет тому назад, а мы думаем и представляем себе их жизнь сегодня, здесь, на краю этой поляны.

— Может быть, и тогда здесь была поляна? — спросил Тинел.

— Может быть… И, возможно, даже на этом самом месте тоже некогда отдыхали люди…

— Давно-давно, — сказал Тинел задумчиво.

— Давно-давно. Кто знает? Вполне возможно…

Мама помолчала, а потом продолжала:

— А лес разве не кажется тебе настоящим чудом природы?

— Да, красивый лес…

— Не только лес. Вся земля прекрасна, полна красоты. Поля, холмы, луга, реки.

— Мама, а лес — вечно будет стоять? — Тинелу очень хотелось, чтобы лес был вечным.

На цветок, раскачивающийся возле носа Тинела, опустился мотылек.

— А мотыльки?

— Вся природа вечна. И лес, и мотыльки. Один мотылек живет день-два, а весь их род — вечен.

— И птицы?

— И птицы. Всегда были, есть и будут птицы. Если люди не будут их обижать.

После короткого молчания Тинел спросил:

— А люди вечны?

— Человечество. Один человек умирает, а человечество живет и будет жить вечно, пока земля стоит!

— И я буду жить вечно, — сказал Тинел, глядя маме в глаза.

— И ты, — сказала мама и погладила ему хохолок…

Тинел смолк…

Он лег на спину, положил ладони под затылок и стал смотреть на белые пушистые облака, которые медленно проплывали под самым небесным сводом.

И он принялся воображать, как спустя годы по лесу будет ходить он, Тинел-лесничий, ухаживая за деревьями и родниками, чтобы в тени деревьев вечно жили птицы, олени, цветы и белочки, а в солнечные дни, такие, как нынешний, чтобы приходили люди отдохнуть и порадоваться земной красоте…

Лавина

Чудесные каникулы - i_005.png

Глава I

Дица сидела на скамейке во дворе своего дома и смотрела то на открытые окна, то на малыша, бегающего по просторному двору, то на цветок, недавно распустившийся на грядке…

На ее балконе цвели белые и розовые петуньи: мама их посадила весной. Маме нравятся петуньи, и Дице они тоже нравятся, такие простые и красивые…

«Через несколько дней на балконе Олгуцы зацветет львиный зев… А на балконе Ионела растут удочки, длинные и старые, замызганные на рыбалках, — она усмехнулась. — … А славно у нас во дворе…»

Дице стало грустно: цветы — вот они, а мама далеко. Уже несколько дней как мама в Москве — быть может, уже сдает экзамены в своем институте. Мама была заочницей.

«Целый месяц ее не увижу!» — вздохнула Дица.

В выходные дни теперь только папа станет ходить с ними — с нею и Владом — на прогулки. Он им обещал. Пойдут купаться на речку Реут или в лес собирать ягоды, цветы. Как в прошлом году: каждый раз она приносила домой букетики полевых цветов. В комнатах запахнет травами, а Дицыны ладони тоже будут долго пахнуть дикой мятой, чебрецом, всеми запахами летнего поля… А без мамы все же будет грустно…

Незаметно подошла Олгуца, взяла ее за руку:

— Идем играть с нами в прятки, что сидишь здесь одна?

Олгуца — подруга Дицы. Учатся они в одном классе, сидят на одной парте, всегда неразлучны. Олгуца — белокурая, синеглазая. Сегодня мама нарядила ее в сиреневое платье, и глаза Олгуцы тоже кажутся сиреневыми.

Дица включилась в игру, пошла жмурить, когда настал ее черед, стала лицом к стене, закрыла глаза и начала громко считать. Дети попрятались: Корина, словно мышонок, притаилась за бочкой с дождевой водой, почти рядом с Дицей; Влад и еще какие-то мальчики побежали и спрятались за гаражи; Ионел шмыгнул в коридор и замер за дверью, а Олгуца скрылась за стволом старой шелковицы; остальные — где попало.

Дица уже заканчивала считалку, когда вдруг на весь двор раздался голос Андрея:

— Ребята, где вы? Я хочу показать вам интересный фокус!

Дети сразу же выбежали из своих тайников — игра: прекратилась. Окружили Андрея. Андрей, с тех пор, как в их городе побывал Московский цирк, только тем и занимался, что придумывал разные штучки. Можно было подумать, что цирк, уехав, забыл одного из своих неутомимых фокусников.

Андрей стоял среди детей, смотрел на них и улыбался, уверенный в успехе.

— Покажи! Покажи! — кричали все.

Малыши толкались за спинами старших, протискивались между ними, стараясь что-то разглядеть.

— Э-э, так дело не пойдет! А ну-ка посторонитесь! — приказал Андрей. Круг раздался.

Андрей направился к дому, поднялся по ступенькам входной лестницы и остановился на широкой площадке, словно на сцене. Дети тоже поднялись. И снова начали толкаться.

— Нет, так дело не пойдет! — повторил Андрей. Поглядел вокруг себя и вдруг просиял: — Вот как сделаем! — Он опустился на площадку спиной к открытой двери и приказал:

— Садитесь и вы!

Дица и Олгуца сели на край площадки. Витя и Ионел примостились рядом с Андреем, а Влад постарался втиснуться между Ионелом и Андреем.

Владу нравилось все, что делал Андрей, и он изо всех сил старался на него походить. Так старался, что даже заикаться стал немного, как Андрей. И если бы он мог поменять свои красивые зубы на большие фасолины Андрея, он сделал бы это с превеликим удовольствием. Влад не догадывался, что Андрей втайне страдает и потихоньку грызет сухари в надежде, что зубы сточатся немного и станут поменьше…

22
{"b":"221895","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Один против Абвера
Чего желает повеса
Пепел и сталь
Кулинарная кругосветка. Любимые рецепты со всего мира
Текст, который продает товар, услугу или бренд
Французские дети не плюются едой. Секреты воспитания из Парижа
Вольные упражнения
Сломленные ангелы
Код благополучия. Как управлять реальностью и жить счастливо здесь и сейчас