ЛитМир - Электронная Библиотека

Annotation

Из отличительных признаков поэзии Валери достаточно назвать четыре: кованую форму (при необычайном версификационном разнообразии), кристальную прозрачность смысла (при головокружительной глубине), точечное воскрешение архаичного словоупотребления (изучение этимологических словарей – необходимая часть работы поэта) и необычайную музыкальность.

В русской поэзии XX века параллели Валери нет. У Малларме (преданным учеником которого был Валери) есть русский собрат – это Иннокентий Анненский, русский Малларме. Русский Валери либо зарыт в галицийских полях, либо расстрелян большевиками.

Перевод: Алексей Кокотов

Поль Валери

От переводчика

Поль Валери

Собрание стихотворений

От переводчика

Небольшая книга Поля Валери «Charmes» была отпечатана 25 июня 1922 года (впрочем, некоторые стихотворения из нее к тому времени уже были довольно известны).

Сразу скажем, что русский перевод ее названия – «Очарования» (иногда «Чары») – условен и не передает подразумевавшейся автором французско-латинской игры слов charmes – carmina. Не сложись уже русская (скорее, советская) традиция, следовало бы переводить проще: «Стихотворения». Жеманная претенциозность и поэзия Валери обитают в разных вселенных.

В этой книге нет ничего, кроме чистой поэзии в единственно возможном смысле этого слова: ее автор, не раз встречавший прогуливающегося Анри Пуанкаре и переписывавшийся с Пикаром и Адамаром (других его современников: политиков, генералов, ночных пилотов, создателей многотомных эпопей и даже поэтов – ровесников или младших – вряд ли стоит тут упоминать), вполне мог протянуть руку Горацию.

«В области поэзии, – писал Валери в статье об одном старом французском переводе духовных стихов Св. Иоанна Креста, – у меня есть порок: я не люблю (почти до страдания) все то, что не дает мне ощущения совершенства. И, подобно другим порокам, он только усугубляется с возрастом»

Из отличительных признаков поэзии Валери достаточно назвать четыре: кованую форму (при необычайном версификационном разнообразии), кристальную прозрачность смысла (при головокружительной глубине), точечное воскрешение архаичного словоупотребления (изучение этимологических словарей – необходимая часть работы поэта) и необычайную музыкальность.

В русской поэзии XX века параллели Валери нет. У Малларме (преданным учеником которого был Валери) есть русский собрат – это Иннокентий Анненский, русский Малларме. Русский Валери либо зарыт в галицийских полях, либо расстрелян большевиками.

В 2008 г. в издательстве Бернара де Фаллуа вышла посмертная книга Поля Валери «Corona, Coronilla, Poèmes à Jean Voilier», содержащая сто сорок стихотворений Валери, о существовании которых до недавнего времени знали лишь единицы.

Строго говоря, два стихотворения из этой книги уже были опубликованы в пятидесятых годах прошлого века в составе посмертного цикла «Двенадцать стихотворений» и еще одно – всем хорошо знакомо, оно вошло в раздел «Несколько стихотворений разных эпох» канонического свода Валери и было положено на музыку Пуленком.

Таким образом, в литературный обиход были разом введены сто тридцать семь неизвестных стихотворений величайшего французского поэта.

Стихотворений – не проходных, не случайных, не забракованных автором. Заветных. Тех, о которых он сам – строжайший и требовательнейший мастер – говорит в последней записи своей последней тетради: «<… > mes vers <…> faits de tout mon art et de tout mon coeur <… >» (<…> мои стихи <…> которым я отдал все мое мастерство и всю мою душу <…>).

За отточиями переводчика здесь скрыта одна из поразительнейших историй мировой литературы: история последней любви великого поэта и его черного отчаянья.

Первые русские переводы из посмертной книги Поля Валери (2008) – главного литературного события нашего времени – составляют вторую половину настоящего издания.

Алексей Кокотов

Часть I Charmes

Cтихотворные циклы

Заря

Исчезает морок мрачный,

Спутанный, развеян сон –

Всходит солнце и прозрачный

Розовеет небосклон.

Преисполненный доверья

Прохожу души преддверья –

Перворечи чуден шум!

Тьму оставив за собою,

Умною своей стопою

Меру вымеряет ум!

Здравствуй заспанное братство

Сходных, дружественных слов,

Рифм отзывчивых богатство,

Блеск улыбчивых основ!

Ох, да их вокруг – корзины,

Гуд все ширится пчелиный,

Скала хрупкая дрожит,

На ее ступеньке шаткой

Безрассудною украдкой

Осмотрительность стоит.

Солнце осветило гузки –

И они уже дрожат!

Словно сонные моллюски

Рифмы хитрые лежат.

Та – блеснула, та – зевнула,

Вяло пальцем шевельнула,

Им по гребню провела,

Та – лениво потянулась,

Та – уже совсем проснулась,

Даже голос подала

Что же нужно сделать, чтобы

Утром встать наискоски?

Мысли, разума зазнобы,

Эк гульнули вы с тоски!

– Дома мы не покидали,

И зачем нам эти дали?

Мы – с тобой, в твоем уме.

Бесконечными веками

Обитаем пауками

В сокровенной древней тьме.

От ответов наших новых

Опьянеешь сразу ты!

Наплели мы солнц шелковых

Под покровом темноты,

Мы над пропастью, в зените

Протянули наши нити,

Потрудилися чуток –

И заткали верхотуру

Шутка ль? – самоё Натуру

Проведя через уток.

В клочья рви их труд верховный!

Прочь холстину! Поспеши

В лес свой внутренний духовный,

В Дельфы песенной души.

Слух вселенский! Суть живая!

Волны, до небес взмывая,

Страстный дух возносят ввысь

К куполу небесной дрожи,

Чтоб слова, что с нею схожи,

С губ дрожащих сорвались.

Виноградник прихотливый!

Снов заветных дом родной!

Только брошу взгляд пытливый

– Новый образ предо мной…

Каждым листиком над бездной

Ключ живой укрыт любезный

Тайных вод неспешен ход,

Обещает шум мне дальний:

В каждой чашечке миндальной

Новый созревает плод.

Куст не страшен мне терновый,

И побудка веселит!

В душу мне рассвет суровый

Все ж сомнение вселит:

Раной самою кровавой

Не приобретешь ты славы.

Чтоб не умерли ключи,

Чтобы пенью быть неложным

А владенью непреложным –

Творчески кровоточи.

Путь ведет меня недальний

К озеру холодных вод.

По нему в тиши хрустальной

Упование плывёт,

Неустанно хорошея,

Лебединой тонкой шеей

Рассекает грудь волны,

И с волною той сливаясь

Постигает, содрогаясь,

Бесконечность глубины.

Ода Платану

Как скиф младой, Платан, себя ты отдаешь,

Свой ствол склоняя белый.

Но твой порыв стеснен, ты с места не шагнешь

Стопой закоренелой.

О сень огромная, в тебе лазурь сама,

1
{"b":"221920","o":1}