ЛитМир - Электронная Библиотека

В себе ты гибель их торжественно сокрыла,

По лону вечному страстям ты разрешила

Пройти и умереть… Охватывает страх

Дрожащую листву и вся она в слезах

Летит по ветру вдаль… Души горящей сила

Прозрачную сестру пыланьем окружила

Желая подчинить… И постигаешь ты

С какою нежностью, скользя средь густоты

Волос, спадающих с затылка дорогого,

Всемощная рука потом вернется снова,

К плечу, ведь для нее вся плоть – подвластный мир.

Закрытые глаза уставлены в эфир,

Полупрозрачных век пылает багряница,

И пробивается упрямо сквозь ресницы

Сияние двоих… Свое объятье для,

Вздыхают ли они? Иль то зовет земля

Огромную чету, что, слив уста с устами,

На девственном песке сплетается телами

В уже слабеющий чудовищный клубок.

И как единый вздох счастливых душ глубок,

О как им сладостны взаимные щедроты!

Но знаешь, чистый ключ, получше моего ты

Какой средь этих чар созреет горький плод –

У счастья пылкого всегда один исход,

Лишь против любящих начнешь ты строить козни

Расстроится союз, начнутся споры, розни,

Зачатый посреди столь ласковых тенёт

Исполнен многих зол, несчастный день взойдёт.

И скоро, мудрая волна – все та же, но другая –

Они, что любят их, безумно полагая,

Опять сюда придут вздыхать средь камышей,

Влекомы Временем и памятью своей.

В бессилии своем угнетены тенями,

Небесной красоты их ослепляет пламя,

Хранят в себе всполох счастливейших времен,

Но видят только ход смертельных перемен…

«Ты видишь уголок, что кипарисы скрыли?»

«Как он спокоен был, как мы его любили!»

«Вдохнуть бы море вновь и свежесть дальних гроз!»

Увы, слышна полынь за ароматом роз…

Но все ж верховных треб дыхание сладимо –

Горит листва вдали и слышен запах дыма!

Дыша им, в забытьи влюбленные идут

И час отчаянья стопами тихо мнут…

Их быстро-медлен шаг, с ним мысль в движеньи сходна,

В безумцев головы входя поочередно!

Убийство с ласкою трепещут в их руках,

Сердца средь перемен, грозя разбиться в прах,

Сражаются еще – надежда остается,

Но в лабиринте ум потерянно мятется,

Там заблудились те, кем проклят белый свет,

Их одиночество, как сумасшедший бред,

Провалы заселит, и тайное их ухо

Услышит голоса, что неизвестны слуху.

Рассеять эти сны дневной не сможет свет:

Не страшен свет тому, чего на свете нет!

И если распахнут они глаза сухие

То, чтобы защитить потемки дорогие,

Враз слезы потекут и тьма настанет вновь,

И в тайне горестной безумная любовь

Ту плоть, где счастливо жила душа былая,

Лобзаньем заклеймит, от ярости пылая…

Но я, Нарцисс, любим – мне собственная суть

Одна лишь любопытна.

И кажется другим – всем тем, кто в нетях суть,

Что сердце мое скрытно.

О тело властное! С тобою мы одно,

Средь смертных лучшего любить мне суждено.

О нежно-золотой! Святей найду ль кумира

В лесах иль в глубине лазурного эфира

Средь птиц бесчисленных, живящих небосвод?

Возможно ль превзойти щедроты темных вод

И гаснущего дня ко мне расположенье?

Что может лучше быть, чем это отраженье?

О тайная любовь, зажги меж нас огни,

Молчанье с милостью навеки породни!

Дитя души и волн, двойник зеркальный, здравствуй!

Бери свой полумир и безраздельно властвуй!

Пусть нежность здесь свою испытывает власть,

Пускай к себе припав, собой упьется всласть!

Ты, сходствуя с мечтой моею, совершенен,

И в хрупкости своей ты неприкосновенен!

Но ты всего лишь свет, возлюбленная часть!

И дружбе басенной подобна наша страсть!..

Услышав нимфы вздох, бежим мы друг от друга!

Что кроме тщетного узнаю я испуга?

Как нежен выбор наш – поднять переполох,

Себя настигнуть вдруг, застав себя врасплох!

Рука с рукой сплелась, зло самоистребилось

Молчание давно само себе приснилось.

Одна и та же ночь закрыла нам глаза,

Из них упала в тьму единая слеза.

И сердце сжав одно, любовь уйти готова…

Нарушь молчание, скажи лишь только слово!

Балуют нимфы тут, Нарцисса очертя,

Ты недоступен мне, жестокое дитя…

Iii … Невинный знает ли, что обольщать умеет?

В какую глубину меня завлечь посмеет

Насельник пропасти и властелин чудес

Во мраке зеркала, упавшего с небес?

Печальное мое, оживлено стремленье,

Полно доверия улыбки приближенье…

Но мне мерещится, что губы чуть дрожат –

Желанья новые меня уже страшат!

Под ветром на воде – холодные завои,

«Люблю!.. Люблю!..» Но кто любить бы мог чужое,

А не свое?..

Свое лишь тело мне любить!

От мертвых лишь оно способно оградить.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Ты – на моих устах, а я – в своем молчаньи

Прочтем одну мольбу трепещущей любви:

Багрянородный бог, свой спуск останови!

Блаженные Отцы всех праведных обманов,

Пусть изумрудный луч помедлит средь туманов,

Заря вечерняя, чуть-чуть еще пордей!

Помедлив на небе, с чистейшей из идей,

Своей прозрачностью и чистотою схожий

Сойди ко мне, двойник, на лиственное ложе,

От нимфы отделясь холодною душой,

Оставшись видным мне и будучи все мной,

Возникнув, воплотись, яви себя мне смело …

О! Наконец схватить и сжать в объятьях тело

Не женски-мягкое, как мякоть у плода,

А твердое, как храм из каменного льда,

В котором я живу … Но губы оживают!

О тело, чудный храм, что от меня скрывает

Божественность мою… Хочу я усмирить

Безумство этих губ и вдребезги разбить

Ту крохотную грань, запрет существованью,

Чуть-чуть дрожащее благое расстоянье

Меж богом и душой, меж мною и волной,

Прощай… Вокруг плывут подвижной пеленой

Прощаний тысячи … И тени вдруг восстанут!

Слепые дерева во мраке ветви тянут

И ищут, жуткие, того, кто в нем исчез…

Душа моя зашла в непроходимый лес,

И обессилела в стремленьи непокорном,

И самой черноты коснувшись оком черным,

Уперлась в пустоту, бесплодна и нема…

О что за взглядом смерть глядит в себя сама!

День царственный, сгорев, со скорбной вереницей

Уже ушедших дней пускай соединится –

В глубинах памяти готова им нора…

Плоть бедная, и ты соединись – пора!..

Склоняйся и владей! Пусть, трепетом объята,

Придет любовь, что Ты мне обещал когда-то,

Нарцисса сокрушит, и скроется вдали…

Пифия

Ревёт и изрыгает пламя,

Вся выгибается, дыша!

Хмелея в душном фимиаме,

В падучей корчится душа!

Бледна, уязвлена глубоко!

Недвижное, достигло око

Вершины ужаса. А взгляд,

5
{"b":"221920","o":1}