ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Пойдемте, господа мои, – сказал он, тяжело поднимаясь.

И, ни на кого не глядя, первым пустился в обратный путь – гораздо медленнее, чем шел сюда, тяжело ступая, едва ли не волоча ноги. Усталость давила на плечи, словно полновесный мешок с мукой.

– Эге, светлый король, – протянула Грельфи. – Совсем заработался, сокол наш ясный, нельзя ж так себя не жалеть, ты у нас один, и ты у нас не железный. Один вот так пахал, как проклятый, – и зачахнул истаявши. Нужно тебя приводить в божеский вид простыми народными средствами…

И она, не удосужившись попрощаться, резво юркнула в боковую аллею, засеменила куда-то со своим обычным проворством – ехидная старушонка была вовсе не такой дряхлой, как порой прикидывалась. Пожав плечами, Сварог поплелся дальше, к своему дворцу, совершенно не торопясь. Когда-то еще выдастся случай прогуляться не спеша, полной грудью подышать прохладным и чистым ночным воздухом, пронизанным лунным сиянием…

Ратагайцы оставили его, только доведя до дверей королевской опочивальни – но все равно, предварительно Барута в сопровождении двух подчиненных зашел туда и несколько минут не появлялся, прилежно обследуя все, что можно. Сварог терпеливо ждал у дверей – он, как уже говорилось, с некоторых пор не видел ничего смешного или навязчивого в повышенной безопасности.

Наконец Барута вышел, блеснув зубами в непонятной ухмылке, сказал:

– Почивайте, г’дарь, и чтоб вам никогда во сне волка не увидеть.

– И тебе того же, – ответил Сварог, как полагалось по степному этикету.

Вошел, устало захлопнул за собой дверь, сбросил камзол прямо на пол – король сам себе образец этикета, утром лакеи все равно озаботятся. Это была малая опочивальня, небольшая и уютная. Как ни делал над собой усилие Сварог, так и не смог привыкнуть к опочивальне главной – размером с актовый зал родного военного училища, где кровать, под устрашающих размеров и веса балдахином, напоминала скорее дворцовый павильон, и шагать к ней от дверей приходилось чуть ли не пять минут, где та люстра, на которую пошло не меньше полутонны хрусталя, подавляла не только вычурным великолепием, но и всерьез пугала тем, что однажды может свалиться на голову…

Он встрепенулся – опять? У постели белела призрачная фигура, судя по очертаниям, женская. Что-то не помню я, чтобы к этой самой спальне прилагался свой призрак, подумал Сварог вяло, подходя вплотную, не было такого в инвентарной описи, лейб-кастелян ручался…

Он вдохнул тонкий аромат духов, свежей кожи и сообразил, что на сей раз перед ним не призрак, а взаправдашняя красавица. Полупрозрачная хламида в золотых блестках, точеная фигурка, невинное личико с глупыми очаровательными глазищами, темные волосы по плечам, венок из голубых цветочков…

– Чем обязан? – спросил он устало, уже догадываясь, что это постаралась Грельфи с ее простым и незатейливым цинизмом, который старуха полагала делом житейским.

Девушка присела в поклоне, подняла голову, спокойно глядя ему в глаза и загадочно улыбаясь в полумраке:

– Я из Королевского Балета, государь, меня зовут Дания. Всецело к услугам вашего величества…

Ах да, конечно, подумал Сварог. Я же мимолетным указом перевел сюда из Сноля Королевский Балет – в рамках заботы о культуре. Всякий приличный король содержит подобное высокопрофессиональное заведение – и согласно вековым традициям, юные плясуньи усердно служат монархам своим искусством не только на сцене. Вековые традиции, пожалуй, следует уважать… надо же как-то снимать напряжение, а то еще дурацкие слухи по дворцу поползут…

– Очень приятно, король, – сказал он, стягивая сапоги. – Располагайся, звезда моя, будь как дома, я не кусаюсь…

– Вы так остроумны, ваше величество… – прощебетала служительница… (черт, как же зовут-то эту музу, что за них отвечает?) без всякого стеснения грациозно присаживаясь рядом с ним на постель. – Мы все так рады, что вы соизволили о нас вспомнить, терялись в догадках о причинах столь странного забвения…

– Король в трудах, аки пчелка, – проинформировал Сварог, лег на спину, заложил руки под голову и с удовольствием отрешился от государственных забот.

Ага, отрешился, как же, вот вам фиг… В голове назойливо крутились неизбежные завтрашние хлопоты: кого следует в первую очередь вызвать, чтобы раздобыть карты Накеплона, кого взять с собой в поездку, как все организовать…

– Вы великий человек, ваше величество, – с почтительным придыханием поведало очаровательное создание, склоняясь над ним и касаясь лба теплыми пальчиками. – Я вся цепенею при мысли, что именно мне выпала столь высокая честь…

– Молчи, заинька, ладно? – сказал Сварог, устало прикрыв глаза. – Ты такая очаровательная, когда молчишь…

Взял за плечо и бесцеремонно потянул ее к себе, и она подчинилась с озорным смешком. Запустив пальцы ей в волосы, Сварог успел додумать последнюю на сегодня деловую мысль: почему Асверус тогда устанавливал мины только с одного конца реки?

Глава десятая

Старый знакомый

Сварог, величественно восседая в высоком дубовом кресле, которое специально привезли сюда следом за ним из главного города провинции, где оно, как и в других провинциях, даже тех, где монарх в жизни не бывал, хранилось за семью печатями в расчете на возможный королевский визит, пребывал в дурном расположении духа.

Хотя он, собственно говоря, путешествовал инкогнито со свитой в три десятка человек, главным образом из ратагайских табунщиков, гланских дворян и чинов тайной полиции, все равно пришлось почтить своим присутствием полдюжины официальных церемоний – опять-таки следуя старинным традициям. В Накеплоне венценосные особы в последний раз бывали лет сорок назад, а в этот городишко не заглядывал за всю его длинную историю, насчитывавшую без малого два тысячелетия. А потому и губернатор, и здешнее начальство, в основном проштрафившееся, загнанное сюда в наказание из более оживленных и престижных мест, из кожи вон выпрыгивали, лестью и почтением исходили, стремясь умолить его величество не проезжать эти места на полном галопе, а задержаться хотя бы на денек. Обуревавшие их расчеты лежали на поверхности – из случайного визита короля следовало выжать максимум житейских выгод: отираться на глазах, представлять чад и домочадцев, готовить пиры, маскарады с фейерверком, предъявлять отчетность, напирая на свои успехи и достижения, откровенно навязывать в любовницы дочек, а то и супруг помоложе, прельщать выдержанными винами и роскошными охотами, авось выйдут перемены в судьбе, повышения и регалии, или по крайней мере увеличение ежегодного бюджета…

Нельзя было вовсе проигнорировать веками складывавшийся церемониал, и Сварог, скрепя сердце, высидел пару часов на пиру, полюбовался фейерверком, поулыбался милостиво девицам посмазливее, роздал из предусмотрительно прихваченного мешка дюжину орденов и втрое больше медалей, пожаловал парочку особенно настырных (и, по отчетам шпиков, наиболее дельных, хотя и казнокрадов, как это в захолустье непременно бывает) следующими чинами, гражданскими и военными, посетил местный серебряный рудник – и даже согласился в городишке переночевать. Кто же знал, что в программу увеселений входит еще и публичная казнь нескольких разбойников, совпавшая с королевским визитом? Поскольку всех без исключения приговоренных к высшей мере казнили именем короля, то это печальное мероприятие издавна почиталось «коронным» – и Сварог поневоле занял почетное место в первом ряду, всего-то уардах в двадцати от сработанной на века древней виселицы. Добротное и сложное сооружение, перекладины и горизонтальная балка толщиной с мачту фрегата, возведены на добротном каменном фундаменте, по случаю визита его величества все за пару часов подкрашено, побелено, подновлено в лихорадочном темпе, мастер печальных церемоний и два его помощника наряжены в новехонькие алые балахоны с белыми колпаками и даже, кажется, трезвехоньки с утра…

На коленях у него лежали, согласно той же традиции, два больших платка – белый и красный. Как полагалось. Взмахнув платком цвета смерти, король давал сигнал, что церемония может идти своим известным ходом, а если его величеству вздумается (мало ли что в коронованную голову взбредет?) махать алым, цвета жизни, платком, все, соответственно, переменится самым решительным образом. От больших платков явственно несло нафталином, как их ни утюжили в спешке, сохранились рубцы так и не поддавшихся складок – за сорок лет впервые извлекли из тайников присутственного места эти церемониальные причиндалы…

50
{"b":"221929","o":1}