ЛитМир - Электронная Библиотека

Взгляд ее упал на рыцаря с мечом в руке и с нимбом вокруг головы, готового напасть на дракона, и глаза ее на секунду затуманились. Ходили слухи, будто отец Хуан, перед тем как стать директором Академии и учителем саламанкийцев, был экзорцистом, заклинателем, изгоняющим бесов. Ее ужасно пугала мысль о том, что Антонио не вполне доверяет учителю. Но, с другой стороны, она сама если доверяла кому-то, то без оглядки. И это всегда кончалось плохо.

Пламя свечи освещало напряженные, усталые лица; охотники и подпольная группа повстанцев за бокалом вина знакомились ближе. Дженн совсем изнемогала от усталости; она притулилась в уголке и, несмотря на все попытки не спать, клевала носом. Плевать на привидения, она сейчас пойдет и ляжет в постель, зажжет все свечи и фонари и будет спать… Подошли еще трое членов новоорлеанского Сопротивления: две женщины и молодой парень. Они очень устали и едва держались на ногах. Их застукал полицейский патруль Нового Орлеана, в них стреляли, но им удалось удрать, и, сделав большой крюк, чуть ли не в две мили, они выбрались в безопасное место. Ребята принесли новость: Аврора заключила союз с Христианом Годе, королем вампиров Французского квартала. В городе чувствовалось какое-то движение, возбуждение. Они стояли на пороге больших событий, и здесь не обошлось без Авроры.

— Что ты имеешь в виду, Тина? — спросил Марк.

Ага, ее зовут Тина, кажется, они уже успели познакомиться. Дженн так устала, что плохо разбиралась в происходящем.

— Каких «больших событий»? — продолжил Марк.

— Вампиры начинают делить территории, — ответила Тина. — Мы считаем, что у них пошли серьезные разборки. В общем, нас они победили, теперь будут воевать друг с другом.

— Так для нас тем лучше, — заявил Холгар. — Они разделятся, и нам будет легче их победить.

— Дерьмо непобедимо, — пробурчал Джеми.

Щеки Тины вспыхнули.

— Не удалось определить точное местонахождение Авроры, но она где-то в пределах Французского квартала.

— Исчерпывающая информация, — снова проворчал Джеми.

Остальные заерзали: наверное, им тоже, как и Дженн, до чертиков надоело его брюзжание. Тина продолжала докладывать. Про Хеду ничего не было известно, Скай тоже никто не видел. Антонио показал магический кристалл, и они принялись обсуждать, что может произойти в определенный Авророй срок: в Жирный вторник.

— Не слышно, почему именно Жирный вторник? — спросил Марк.

— Почему вообще она это все устроила? — снова встрял в разговор Джеми и, не вставая со стула, отодвинулся к стенке; кажется, он довольно много выпил. — Почему сразу не убила охотника — хотя какой там из Дженн охотник, — но все-таки, почему она не убила ее в Сан-Франциско? Может, девчонка — подарок на день рождения Христиану Годе? Или еще что-нибудь в этом роде…

— Ее зовут Хеда, — сквозь зубы заметила Дженн.

У нее руки чесались влепить ему пощечину. Самонадеянный мерзавец.

— А я не о ней говорю, а о тебе, — отпарировал Джеми, с вызовом глядя на нее. — Она ведь ждет, что ты придешь спасать ее. И мы все вместе с тобой. Доставим ей такое удовольствие. Разве не ясно, что вместо одной она хочет получить сразу шесть голов? Простите, не шесть, а семь, считая твою сестренку.

— Может быть, срок устанавливал кто-то другой, — сделал предположение Холгар. — Какой-нибудь там ее начальник, вождь или кто у них там бывает.

— Они не викинги, — резко возразил Джеми.

— Ну, ее хозяин или повелитель, царь. В общем, тот, кто рулит. Может быть, Аврора должна как-то проявить себя, доказать что-то, — продолжал Холгар. — Ты же знаешь, как это бывает, Джеми.

Джеми бросил на него яростный взгляд. Со стуком отбросив стул, он подошел к столу и налил себе полный бокал красного вина.

— Сомневаюсь, что Аврора должна что-то кому-то доказывать, эта сучка сама любит всеми командовать.

Он залпом опрокинул бокал и слегка отрыгнул.

— Хватит пить. Если сегодня ночью на нас нападут, от тебя не будет толку, — раздраженно заметил Антонио.

— Не ссы в трусы, испашка, — огрызнулся Джеми, нетвердо ставя бокал на стол. — Ты меня знаешь. Я всегда в форме.

Ирландец сощурился, глядя на Антонио.

— Как и ты, — добавил он.

Марк прочистил горло.

— Если позволите мне сказать, mes amis, для сплоченной группы вы как-то не очень… сгруппированы.

— Мы вместе еще совсем недавно, — объяснил ему Холгар.

— И нас уже тошнит друг от друга, — проворчал Джеми, доставая из кармана черной кожаной куртки пачку сигарет. — Закуришь, Антонио?

Дженн с тревогой смотрела, как бойцы Сопротивления наблюдают за поведением саламанкийцев. На лицах их читалось недоверие. И беспокойство. Зачем Джеми старается задеть Антонию? Неужели хочет, чтобы они поняли, что он вампир? Неужели он так ненавидит его, что готов подвергнуть риску возможность спасти Хеду?

Джеми ухватил губами сигарету и вытащил ее из пачки. Потом взял со стола свечу и прикурил. В комнате висело неловкое молчание. Дженн уронила голову на грудь. Она уже погружалась в сон, слушая звуки как сквозь пелену. Вдруг Дженн увидела перед собой Сан-Хуана де ла Круса; он молился один в своей темной келье.

Куда же ты схоронилась,
Покинула меня с моими стенаниями, о, Возлюбленная моя?
Ты бежала, как олень,
Ранив меня,
Я бросился за тобой с плачем, но ты пропала.
Антонио де ла Крус, где же душа твоя?
* * *

Антонио проводил Дженн в монашескую келью, которую для нее отвела Сюзи. На столике возле койки горел светильник на батарейке; Сюзи протерла от пыли и паутины белые оштукатуренные стены. Матрас на кровати был застелен свежими простынями с цветочным узором (на нижней простыне пурпурные фиалки, на верхней алые розы) и накрыт мягким белым одеялом; в головах лежали взбитые подушки в белоснежных наволочках. Над кроватью висел простой крест. Ему нравился скромный и опрятный вид их нового жилища. Антонио вообще любил аскетическую простоту во всем, он в ней вырос. И ему не пришлось ломать себя, когда, поступив в семинарию Саламанки, он давал обет бедности.

Но вот целибат — обет безбрачия — это другое дело. Он с вожделением посмотрел на юную девушку в своих объятиях, тряхнул головой и осторожно уложил ее на кровать. Она вздохнула, но не проснулась. Он убрал с ее лба пряди темно-рыжих волос и не поддался искушению поцелуем расправить морщинки тревоги вокруг ее глубоко запавших глаз. Слепому видно, как она переутомилась, бедняжка. Он смотрел на нее и вспоминал, как он уходил из дома поступать в семинарию, мать его так им гордилась, она давала ему свое благословение, и в глазах ее светилась радость, смешанная с печалью расставания. Ее сын уже совсем взрослый. Испанию терзала гражданская война, и молодые люди покидали родные селения, чтобы воевать.

Все, кроме Антонио де ла Круса, призванного Духом Святым в Саламанку учиться и стать священником. Многие осуждали его: отец его умер, и теперь он был глава семьи. Как может он бросить мать и младших сестренок в такое время, когда рушится весь мир?

Антонио боролся, как мог. По ночам молился, просил Бога наставить его на путь истинный. И каждую ночь получал один и тот же ответ. Он должен ехать в Саламанку и стать священником.

— Господь призывает тебя, — сказала мать, осеняя его крестом и поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его щеки.

Шестеро сестренок стояли возле двери и смотрели на него широко раскрытыми глазами. Самая старшая, Беатрис, держала на руках единственного братишку Эмилио, названного в честь отца. Волосы Беатрис были прикрыты черным платком: жених ее погиб во время перестрелки в горах. Она поклялась не выходить замуж, и, если позволят семейные обстоятельства, после похорон уйти в монастырь. Но семье отчаянно нужны деньги, которые она зарабатывала шитьем. В семье работали все, кроме разве Эмилио. Рашель, например, самая младшая, собирала сухие ветки деревьев и продавала, как дрова.

56
{"b":"221947","o":1}