ЛитМир - Электронная Библиотека

— Такое бывало и во время Второй мировой войны, — заметил отец Хуан.

— Да, но сейчас не сороковые. Сейчас существуют такие технологии, что, по идее, его должны были выследить и схватить несколько месяцев назад. Просто чудо, что он продолжает работать.

— Значит, надо молиться, чтобы он делал это и дальше, — сказал отец Хуан, потянул Дженн к двери, и они продолжили прогулку.

«Этот город надо сжечь». Странное чувство, но ей казалось, что он обращался лично к ней. Она бы с большим удовольствием плюнула на этот город, бежала отсюда со всех ног и подальше, но без Хеды сделать это для нее невозможно.

Скрываться, втайне готовить и транслировать радиопередачи — такая жизнь не для нее. Она подумала о бабушке с дедом, обо всем, что они видели в своей жизни, что испытали. Они сейчас были бы куда более приспособленными к такой жизни.

Позвонить бы сейчас бабушке. Ах, если бы они с мамой были в безопасности. А что касается отца…

«Надеюсь, вампиры убили его».

— Ого, — сказал отец Хуан; наверное, она сильно сжала его руку, и ногти ее больно впились ему в ладонь. — Дженн, что это с тобой?

— Ненавижу его! — прошептала она. — Если б он был сейчас здесь, убила бы его собственными руками.

— Тогда, ради тебя же самой, надеюсь, ты никогда его не увидишь.

Он остановился, повернулся к ней лицом и заглянул в глаза. Положил обе руки ей на плечи и вздернул голову; от печали и сочувствия к девушке черты лица его размягчились.

— Твоя ненависть, Дженн, должна вдохновлять тебя на бой. Но не позволяй ей терзать твое сердце.

Он поправил упавший на глаза вихор ее золотисто-каштановых волос.

— Мы все стараемся быть справедливыми и честными, но, по правде говоря, находимся на волосок от греха. Каждый из нас в любую минуту готов выпустить зверя…

— Здравствуйте, Местер Дженс, — весело проговорил Холгар, появляясь в конце коридора.

На нем были все те же джинсы и свитер, в которых он прибыл сюда несколько дней назад. Да и на всех остальных тоже.

— Философствуем, да? Небось о дьяволе?

В тоне его была странная, натужная несерьезность. Он скрючил пальцы наподобие когтей и оскалил зубы.

— Я зверь, обремененный множеством грехов.

Отец Хуан и бровью не повел.

— Холгар, ты же знаешь, что я не это имел в виду, — ответил он. — Тебе нужно отдохнуть. Мне кажется, вы с Джеми предлагали Марку завтра утром потренировать его и его людей приемам «крав маги», разве нет?

Холгар отвесил поклон.

— Слушаю, мой учитель, и повинуюсь.

Он улыбнулся Дженн.

— Рад тебя видеть.

— Tak,[97] — ответила она.

Он повернулся, чтобы уйти, потом оглянулся и на этот раз лицо его было серьезно.

— Учитель, ведь вы оговорились, ja?

— Холгар, — устало отозвался отец Хуан, — я бы хотел надеяться, что ты не считаешь меня таким глупым.

Улыбка совсем исчезла с лица датчанина.

— Чтобы рассуждать о грехе и внутреннем звере? Не уверен.

Он запустил пальцы в свою соломенную шевелюру, и волосы рассыпались по его плечам.

— До завтра, — закончил он и вышел.

— Все сейчас раздражены, — сказал отец Хуан, провожая его взглядом. — Я как раз об этом и говорю. Для вас шестерых и так нелегко научиться работать вместе, теперь еще приходится тесниться с чужими, а у нас так много того, что надо скрывать…

Она вздохнула.

— А кое-кому это становится все трудней.

— Знаю.

— Это я виновата.

— Нет, тут ты не права.

Он пытливо вгляделся ей в лицо.

— Как бы хотелось сказать тебе, что все у нас будет хорошо. Но между верой и ложной надеждой большая разница.

— Какая?

— Вера — это знание, что все идет так, как надо.

Казалось, глаза его наполнились светом, и она не могла не улыбнуться. В этом-то и заключалась главная ее претензия к его религии. Если все шло из рук вон плохо, значит, такова была воля Божья. Если ее сестра погибла…

— Давай-ка покормим тебя чем-нибудь, — сказал он. — Тебе надо подкрепиться.

Новый Орлеан

Хеда

Ингалятор больше не работал. Всхлипывая и задыхаясь, она трясла его, но все было бесполезно. В горле хрипело и булькало, отчаяние охватило ее. Она подносила прибор к губам, жала на мембрану — без толку.

По щекам ее текли слезы, ей казалось, что все, конец, она погибает. Хеда в третий раз потрясла его, попробовала подышать, перевернув прибор к верх ногами. Не помогало. Она швырнула бесполезный кусок пластмассы на пол клетки и попыталась успокоиться.

Дверь в комнату отворилась, и зашел какой-то вампир, держа в руках белую фарфоровую тарелку с окровавленным бифштексом. На этот раз Хеда не стала прятаться в самый дальний угол клетки.

— А кофе можно? — попросила она, крепко вцепившись обеими руками в прутья.

Она давно ничего не говорила, и голос ее звучал хрипло; она сама не узнала бы его, если б не присвист одышки в конце почти каждого слова.

Вампир, казалось, очень удивился.

— Это еще зачем? — спросил он, просовывая тарелку в клетку.

— Мне трудно дышать. А кофеин помогает при астме.

Она понимала: вряд ли он станет шевелиться, чтобы помочь ей, и пошла на хитрость:

— Если я сейчас же не выпью кофе, то скоро совсем не смогу дышать. А если не смогу дышать, то умру. Вряд ли это понравится Авроре.

Прищурившись, он секунду разглядывал ее. Она почти видела, как, скрипя, шевелятся его мозги, обдумывая ее слова. Пожалуй, она права. Планы Авроры относительно Хеды рухнут, если девчонка задохнется и помрет.

— Сейчас посмотрю, — сказал он и вышел.

Хеда рассеянно ткнула пальцем в кусок мяса. Ни ножа, ни вилки. Она по опыту знала, что не сможет его проглотить, пока не пройдет приступ астмы.

Прошло пять минут, потом десять. Потом двадцать. Горло сжималось все сильней, каждый вдох давался ей с огромным трудом. Хеда совсем испугалась. Скоро она умрет, совсем одна, сидя в этой жуткой клетке.

Хеда думала про Дженн, которая спешит, чтобы спасти ее. Думала про Аврору и про остальных вампиров: с каким бы наслаждением она перебила их всех до одного.

«Не может быть, чтобы так все кончилось!» — отчаянно думала она.

Вдруг дверь в комнату открылась; Хеду бросило в дрожь. Вошел не слуга, а сама Аврора, собственной персоной. Плавно скользя по полу, она направилась к клетке, одетая в великолепное бюстье и пышную, пурпурно-зеленую юбку. На этот раз на ней не было ее обычной одежды красных цветов. Черные волосы зачесаны вверх и прихвачены блестящими, пурпурными заколками. Ее сопровождал темнокожий мужчина в черном кафтане и круглой шляпе, украшенной пером. На шее его висело ожерелье, собранное из костяшек пальцев.

Человеческих пальцев.

Аврора подошла к клетке, и у Хеды не хватило сил, чтобы отползти от нее подальше. Ее трясло, голова кружилась. «Мало кислорода в крови, не могу дышать».

Аврора скользнула по ней взглядом и перевела его на бесполезный ингалятор.

— Кофеин возбуждает, и вкус крови меняется, а твоя кровь и так уже горьковата. Так что кофе не будет, я запрещаю.

— Пожалуйста, прошу вас, невозможно дышать, — смогла прошептать Хеда. — Ингалятор.

Она схватилась руками за горло и почувствовала, что задыхается. Что-то знакомое было во всем этом, словно она уже видела это во сне. «Я умираю», — с испугом поняла она. Все нотации родителей о том, что ингалятор всегда у нее должен быть под рукой, как раз и направлены были на то, чтобы этого не случилось. «Но я же всегда так и делала, — подумала она отчаянно. — Я всегда была послушной девочкой».

Мысли ее путались, она никак не могла ухватить главное. Аврора стояла над ней, скрестив руки на груди и глядя на нее с отвращением.

— Попробуем поискать где-нибудь. Но не уверена. У нас не бывает проблем с дыханием.

Она постучала ногтями по своим клыкам.

— Тебе еще рано помирать. Ты должна участвовать в празднике. Сестра охотника — поистине достойная жертва моему господину. Но, конечно, самый дорогой подарок ему не она, а тот, кто рядом с ней. Антонио де ла Крус.

вернуться

97

Спасибо (англ. сленг).

73
{"b":"221947","o":1}