ЛитМир - Электронная Библиотека

На следующем помосте был установлен замок — Антонио сразу признал в нем castillo в испанском стиле; перед замком стоял мужчина (не вампир), одетый в коричневый плащ с капюшоном. Еще один человек болтался на виселице, привязанный за руки, и ноги его едва касались земли — перекладина виселицы выступала из толстой колонны. Вокруг этой колонны были аккуратно уложены человеческие черепа.

Ах, если бы эти глупцы понимали, что черепа были самые настоящие.

Замок проплыл мимо, и за первыми двумя помостами показался грандиозный третий. На одном конце его вздымались небоскребы современного города из стекла и стали, на другом кирпичные здания Французского квартала с резными верандами — все вместе представляло Новый Орлеан в миниатюре. На верхушке самого высокого небоскреба, взметнувшегося вверх от основания помоста на целых шесть футов, сидела потрясающего вида вампирша в пурпурно-зеленом платье с глубоким вырезом; черные волосы ее были уложены в прическу, которая держалась с помощью пурпурных же гребней. Она улыбалась и швыряла в толпу бусы.

Это была сама Аврора.

Вампирша, чуть не убившая Дженн и выкравшая ее сестру. Смертельный враг его возлюбленной.

И сестра его по крови.

«Нет, — подумал он, и лицо его передернулось. — Мы оба вампиры, но это ничего не значит. Это все равно, что назвать близкими родственниками мою Дженн и Адольфа Гитлера — и только потому, что они оба люди».

— Добрый вечер, Новый Орлеан! — раздался, усиленный десятками громкоговорителей голос Авроры, продолжающей швырять в толпу позолоченные и посеребренные связки клыков.

У нее был явный испанский акцент. Так значит, она, как и его «крестный отец» Сержио, испанка… как и он сам.

Светят ли сейчас кроваво-красным светом глаза его? Или все еще действует заклинание Скай, и этого не видно? Сейчас он хотел, чтобы действие чар прекратилось… испуганное лицо и изумленно разинутый рот немолодой женщины в футболке с масленичной символикой и в пышной, полупрозрачной юбке сообщили ему, что его вампирская сущность ничем больше не прикрыта и видна всем.

Антонио слышал, как бьются сердца людей в толпе: с перебоями, то быстро, то медленно. Организм его уже не чувствовал разницы между крайним возбуждением и презренным страхом, адреналин есть адреналин; на лицах толпы проступило отчаянное, взвинченное выражение, так ведет себя сборище черни. Эти люди из кожи вон лезли, чтобы понравиться, показать, что им не страшно. Что они любят, что они обожают своих повелителей-вампиров.

Снова поднялся крик, и Антонио обернулся и снова посмотрел на помост. Из одного из небоскребов вышел мужчина в деловом костюме и присоединился к Авроре. Толпа приветствовала его криками.

Потом из здания в старинном стиле появился чернокожий мужчина в кафтане. Он был одет, как бокор вуду: на шее висело ожерелье из костей, на голове шляпа с пером. Неужели это Папа Доди, о котором говорила Алис? В руке он держал посох, увенчанный спиралевидными рогами, вокруг которых обвилась живая кобра. Рядом с ним выплясывал вампир в наряде барона Самди, бога смерти религии вуду — черный цилиндр, украшенный маленькими белыми черепами, костями и перьями, на лице белая маска в виде черепа. Одет он был во все черное, только перчатки белые, на груди ожерелье из человеческих костей.

Барон Самди — один из самых мрачных богов смерти, ему поклоняются и некоторые вампиры, ведь культов и религиозных обрядов у них не меньше, чем у людей. Рядом с ним стояла лоа Алис, Маман Бриджит, жена барона, в вуали, усеянной увядшими цветами. Значит, сегодня Бриджит тоже встала на сторону вампиров.

— Папа Доди! — крикнул кто-то из толпы. — Не может быть!

Бокор обернулся и стал всматриваться в толпу. Потом поднял посох с обвившейся вокруг него змеей и откинул голову назад. Он что-то крикнул на незнакомом языке. Кобра обвилась вокруг рогов посоха, задвигалась быстрее, и от нее пошел дым. Она извивалась и тряслась, а Папа Доди продолжал свой речитатив. Издалека послышался барабанный бой. Гадина на посохе содрогнулась.

Вдруг кобра выросла чуть ли не вдвое, потом втрое; она зашипела, высунув в сторону толпы хлещущий, раздвоенный язык. Толпа пришла в неистовый восторг, словно перед ними разворачивалось захватывающее представление, какое-нибудь безумное голливудское шоу со спецэффектами.

Магия. Вуду. Зло.

Били барабаны, исступленно, глухо, угрожающе. Близилось, вставало над городом что-то ужасное.

Помост проехал мимо. Сестры Дженн не было видно и следа. Дженн с любовью описала ему, как выглядит Хеда, в мельчайших подробностях, Антонио казалось, что он давно знает ее. Хватит смотреть на этот вампирский парад, он сыт им по горло.

Надо перейти улицу на другую сторону и проникнуть в логово Авроры до окончания парада. Но там полно полицейских, а толпу охватило еще большее безумие. Вокруг него бились волны человеческих тел, влекли его за собой. Люди кричали, визжали, свистели. Безумный калейдоскоп незнакомых, раскрашенных лиц. Костюм его был уже весь заляпан пивом.

— Эй, вампирчик, укуси меня! — воркующим голосом проговорила какая-то красотка в покрытом блестками лифчике и обвилась вокруг него руками. Но, посмотрев куда-то мимо него, вдруг завизжала.

— Смотри, смотри! — закричала она. — Она сейчас «обратит» нашего мэра!

Раздался взрыв криков и стонов, это был отчаянный вопль, оплакивающий поражение человечества, и сквозь багровый дым он увидел Аврору в ее полном хищном обличье: кроваво-красные глаза и острые клыки. Она схватила человека в деловом костюме за плечи и вонзила зубы ему в шею.

— Боже мой! — вскричала женщина, закрывая лицо. — Это ведь… о, Господи!

Не сводя с нее глаз, он усмехнулся.

— Этого ты хотела, да?

— Нет, — простонала она и зарыдала, — нет, ведь это же… это же…

— Если она не напоит его своей кровью, он будет спасен, — добавил Антонио.

Возможно, будет умерщвлен, но не «обращен».

Но в эту секунду Аврора протянула руку к кобре. Та бросилась на нее и вонзила клыки в ее пышную грудь, как раз над ее сердцем. Вампирша в экстазе взвыла.

Поддерживая мэра, чтоб он стоял на ногах, она взяла кобру за голову, чуть пониже клыков, и оторвала ее от себя. Из груди ее брызнула кровь. Папа Доди принял у нее змею, и она ткнула мэра лицом прямо себе в рану. Он встрепенулся и жадно стал сосать кровь.

Он сейчас опять оживет, Антонио знал это.

По щекам женщины катились слезы.

— Убирайся отсюда. Быстро, — приказал он ей.

И пошел дальше, в то время как людской поток мгновенно сменил направление. Люди бесновались, неистовствовали; он уже не видел ни Дженн, ни остальных своих товарищей. Охваченные жутким страхом, одни валили прямо на проезжую часть, другие им навстречу, но никто не понимал, куда он бежит и что делает.

Пробиваясь сквозь волны этого людского моря, Антонио пересек улицу.

Он молча обежал кирпичный дом с задней стороны, на ходу обдумывая, как поникнуть внутрь. Надо пройти через черный ход, вверх по внутренней лестнице, через красную дверь в дальнем конце внутреннего дворика. Войти, оценить обстановку и вернуться обратно.

До слуха доносились звуки обезумевшей улицы: вой сирен, свист, крики. Люди теряли человеческий облик, навсегда ли или под влиянием паники впавшей в неистовство черни, трудно было сказать.

И Антонио принял решение. Он не станет подвергать опасности Дженн и всех остальных. Он просто проникнет внутрь, схватит Хеду и бросится бежать, протыкая колом всякого, кто попадется на пути.

Лестницу он преодолел, перепрыгивая через четыре ступеньки — будучи вампиром, он умел почти летать. Сквозь застекленную крышу внутреннего дворика, уставленного большими черными урнами с увядшими растениями и незрячими греческими статуями, светила луна.

Вот и красная дверь. Надо как можно скорей пробраться внутрь, забрать Хеду и бежать, пока не взошло солнце. Он взлетел по ступенькам, секунду постоял в нерешительности и повернул ручку двери. И дверь легко подалась.

78
{"b":"221947","o":1}