ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

За период этой дальней службы первооткрыватель Колымы проявил себя не только как энергичный и усердный служилый человек, наделенный и отвагой но и оборотистый предприниматель, который никогда не забывал и о собственной выгоде. Он ссужал промышленных людей оружием, свинцом, порохом из собственных запасов. Должники обычно расплачивались с кредитором пушниной. Это дало возможность Стадухину собрать для себя четыре сорока соболей, богатство немалое. Когда он возвращался в Якутск с ясачной казной собранной за время колымской службы, воевода Василий Пушкин отобрал у него и собственную пушнину «неведомо за что». Объяснение этого поступка воеводы можно найти. Возможно, небескорыстная предпринимательская деятельность Стадухина вызвала жалобы на него со стороны завистников и людей, им обиженных. Крутой и властный характер Михаилы постоянно создавал почву для обид. Жалобы, дойдя до воеводы, давали ему хороший предлог поживиться за счет служилого с Колымы.

В 1649 году Стадухин пытался, уже после знаменитого похода Алексеева — Дежнева, пройти морским путем вокруг Чукотки на Анадырь. Но эта попытка закончилась неудачей, хотя она и демонстрирует смелость и дерзкую отвагу землепроходца.

Вскоре Стадухин, как мы увидим, ходил на Анадырь уже открытую Дежневым. На некоторое время эти два ярких человека становятся товарищами по анадырской службе, и между ними складываются сложные отношения соперников. Увидев вблизи устья Анадыря моржовое лежбище, уже открытое дежневским отрядом, Стадухин доносит якутскому воеводе: «За Ковымою рекою на море моржа и зубу моржового добре много», что от сбора моржовой кости «будет многая прибыль». Двум отрядам на Анадыри, не слишком богатой пушниной, оказалось тесно. И Стадухин со своими людьми уходит на Пенжину и Гижигу, в местность, населенную воинственными «коряцкими людьми», с которыми не раз сражается, а потом перебирается на Охотское побережье.

За время своих походов и плаваний, продолжавшихся двенадцать лет, Стадухин не получал хлебного и денежного жалованья. В челобитной грамоте на имя царя он жаловался, что «всякую нужду и бедность терпел и всякую скверность принимал, и душу свою сквернил…» и просил «пожалуй меня за мое службишко, за кровь и за раны, и за многое терпенье своим государевым прибавочным денежным и хлебным жалованием…». Подобные жалобы часто встречаются среди документов Якутского воеводства. На челобитной Стадухина нет никакой пометы, которая свидетельствовала бы о том, что просьба землепроходца принята во внимание.

Заметный след в освоении Восточной Сибири оставил казак Иван Ребров, ходивший по Лене, Вилюю, Алдану, Яне, Индигирке и другим рекам, а также Северному Ледовитому океану. Реброву принадлежит заслуга первооткрывателя рек Яны и Индигирки (Собачей). Рассказ о походах на эти реки мы находим в его челобитной 1649 года. Не получая государева жалованья в течение девятнадцати лет, с 1632 по 1641 год Ребров во всех этих походах «нужду и бедность и голод и холод терпел, и душу свою сквернил — ел всякое скверно… А поднимаючись на те службы, суды и судовые снасти и паруса, и для ясачного сбора товары — одекуй и олово, иноземцем в подарки давать, покупал и в дом кабалы займовал, в большую цену, и одолжал великими кабальными неокупными долгами». Как мы видим, Ребров жалуется на то, что был вынужден снаряжаться за свой счет и попал в кабалу к заимодавцам, вынужденный подписать долговые расписки — «кабалы» на крупную сумму.

В 1641 году Ребров возвратился из дальних походов в Якутск, где и был оставлен воеводой Петром Головиным на «ленской службе». При этом воевода выдал ему жалованье только за один будущий 1642 год, а за предыдущие годы ничего не дал. Ребров жалуется, что не смог окупить тех подъемных денег, которые занимал для снаряжения в плавание. В 1642 году он отправляется на реку Оленек, где служил пять лет, а впоследствии, по приговору Сибирского приказа, был поверстан пятидесятником. Дежневу не раз приходилось ходить по следам Ивана Реброва и служить на открытых им реках.

Заметной фигурой был и Елисей Юрьев Буза. Как и другие выдающиеся служилые ленские люди, он начинал службу на Енисее. В 1637 году он вместе с каким-то промышленным человеком Друганкой вышел из Якутска, спустился вниз по Лене и вышел в море, намереваясь достичь Яны. Однако быстрое наступление зимы и неблагоприятная ледовая обстановка помешала дойти до устья Яны. Елисей Буза с Друганкой смогли добраться только до устья «Омолевы реки» (Омолоя), впадавшей в губу Буорхая к западу от Яны. Здесь мореплаватели смастерили нарты и, оставив коч, двинулись далее сухопутным путем по заснеженной тундре. Товары и припасы они вынуждены были «пометать» на берегу из-за трудностей дальнейшего пути. Отряд Бузы и Друганки перешел через Камень (очевидно, кряж Кулар) и достиг верховьев Яны. Подробностей этого перехода мы не знаем, но можно предположить, каким он был трудным. Отряд двигался в лютые морозы по открытой нежной пустыне, где не укроешься от ветра, потом преодолевал каменистый кряж. Обессиленные люди тащили нарты с самой необходимой поклажей. Весь этот путь от губы Буорхая до Яны занял восемь недель.

На Яне Буза собрал ясак в расположении якутского рода князца Тузлука. Князец пытался было уклониться от уплаты ясака и спровоцировал военное столкновение. «И они-де с Елескою с товарищи с теми якуты бились во многие времена, а я якуты-де их в осаду осадили и сидели-де они от них в осаде шесть недель И те якуты на выласках убили у них служилых людей два человека». Но в конце концов «тех якутов войною смирили, и под их государеву руку привели и ясаку с них взяли вновь…» Непокорный князец Тузлук смирился.

К весне Буза с Друганкою построили кочи и, «выплыв на море на усть Чендона реки (Чондон), захватили здесь трех юкагирских князцей в аманаты» и здесь собирали ясак в течение трех лет. Речь шла о реке Чондон, впадавшей в Янский залив несколько восточнее устья Яны. В 1641 году Елисей Буза отправился с ясачьей казной в Якутск, а Друганко, по-видимому, остался на Яне для соболиного промысла.

В следующем году Буза был направлен воеводой в Москву для сопровождения «государевой казны».

Иван Родионов Ерастов (Ярастов), достигший на ленской службе звания сына боярского, плавал под начальством других и самостоятельно по Северному Ледовитому океану, Яне, Индигирке, собирая ясак и участвуя в кровопролитных схватках с непокорными якутскими и юкагирскими князцами, уклонявшимися от уплаты ясака. Сведения о его походах мы находим в пространной челобитной ленских служилых людей Ерастова, Чукичева, Терентия Алексеева и Стефанова за 1646 год.

В 1644 году Ерастов вместе с Т. Алексеевым и Кайгородцевым вывезли с Индигирки на Лену собранную ими соболиную казну. Шли они с индигирского устья морем, затем Леной. Во всех этих дальних походах Ерастов и его товарищи «холод и голод терпели, нужи и бедность принимали, и всякую скверну ели, и душу свою сквернили». А отправлялись в поход, снаряжаясь на собственные средства, «всякий походный «завод» (снаряжение. — Л. Д.) покупали на свои деньги, дорогою ценою». Каждому подъем обошелся по сто рублей и более, а всех коней потеряли в походе.

И Иван Ерастов жаловался в челобитной что не получал хлебного и денежного жалованья (сам он не получал в течение девяти лет), — «обнищали и задолжали великими долги, и стоим на правеже. А долгу на нас рублей по сто и больше».

В 1645–1646 годах Ерастов с товарищами (40 человек) совершил второе морское плавание. Воевода В. Пушкин сообщает об этом плавании в своей отписке. «Что-де они отведали ныне новую землю: вышед из Ленского устья, итить морем в правую сторону, под восток, за Яну, за Собачью (Индигирку), и за Алазейку, за Кавыму реки — новую Погычу реки. А в той же Погычу реку впали иные сторонние реки, а по той Погыче и иным сторонним рекам живут многие иноземцы разных родов, неясачные люди, а ясаку никому нигде не платят. И на перед-де сего и по ее число на той реке русских людей никого не бывало. А соболь-де у них самый добрый черной».

24
{"b":"221964","o":1}