ЛитМир - Электронная Библиотека

А может, это папа открыл? Он, кажется, приезжал. Я прошла по квартире, в комнате для гостей горел свет, но было тихо. Я решила отложить приветственный визит – на душе было мерзко, как всегда, после свидания. Я вернулась на кухню.

Наша квартира представляет собой яркий пример папиного безвкусия и моего наплевательства. Тимура можно не учитывать – он никогда ничего не соображал в красивой жизни по причине своего плебейского происхождения.

После маминой смерти папа купил мне однокомнатную квартиру, хотя у меня был мамин дом, и меня он устраивал. Домишко так себе, даже без туалета. Такие дома риэлторы игриво называют «с частичными удобствами». Папа сказал, что когда-нибудь откроет в нем дом-музей, посвященный маме. Это было бы и мне по душе.

Потом я вышла замуж за художника, и он загромоздил своими подрамниками, холстами, этюдами одну-единственную комнату. Меня и это устраивало. Мне нравилось валяться в постели и смотреть, как Тимур работает, но папа счел своим долгом создать нам больше жизненного пространства. Для этого он купил трехкомнатную квартиру по соседству и соединил ее с нашей однокомнатной. Потом занялся ремонтом, отправив нас с Тимуром в дом отдыха. Вернувшись в свою новую шикарную квартиру, я просто заплакала. Ну как жить среди стен, похожих на ледяные глыбы и айсберги? Комнат, в сущности, теперь не было вообще! Был белый лабиринт: белые загородки, стенами этого не назовешь, делили общую площадь на закутки и коридорчики. В одном стояла белая кровать, в другом – мольберт Тимура, в третьем – белый диван и телевизор. На окнах – жалюзи, на полу – ковер синий с белым. В квартире было два входа, но, чтобы не путаться в ключах, мы наглухо заперли один. Единственно умной вещью в белом лабиринте была гардеробная комната. Она располагалась рядом со входом, и все барахло было свалено именно там. Я пыталась наводить порядок в гардеробной раза два-три в месяц, но потом сама же все и захламляла, раздеваясь и разуваясь на ходу и бросая все вещи там, где они упали. В остальном же квартира была крайне неудобная. Нормальным помещением осталась только белая кухня, отделанная по последнему слову кухонной техники со всеми возможными прибамбасами.

Там я обычно проводила свои одинокие вечера.

Сварив себе кофе, я улыбнулась, вспомнив, как пьет кофе Тимур. Кочевник брал кружку, похожую больше на тазик, высыпал в нее половину банки с дешевым растворимым кофе и заливал кипятком. Бурду эту он растягивал на целый день. К вечеру черная изнутри емкость украшала собой стол в его студии. Сколько я ни пыталась приучить его к благам цивилизации – все напрасно. Даже кофеварку ему купила, но…

Я поискала на кухне сигареты и зажигалку и, не найдя ее нигде поблизости, пошла поискать в сумке, висящей в прихожей. Не нашла, пришлось идти в спальню. Мне все мерещились какие-то звуки в квартире, но, похоже, просто разболтались нервы. К тому же папа дома! Я закурила, налила себе кофе, расслабилась, постаравшись забыть сегодняшний день. Подумала, что, докурив, надо не забыть проветрить. Отнесла окурок в туалет и спустила в унитаз. Вымыла чашку из-под кофе. Когда супруг вернется из своей студии, он не найдет ни одного следа преступления.

Перед Тимуром я всегда изображаю идиотку, помешанную на своем здоровье. Никогда при нем не курю, не пью кофе, не употребляю алкоголя, не принимаю наркотиков. Питаюсь правильно и делаю вид, что занимаюсь спортом. Ну, немного занимаюсь, конечно: только для того чтобы уметь постоять за себя. При моем образе жизни это нелишнее. Меня уже пару раз пытались изнасиловать, но не на ту нарвались! Личный тренер по борьбе – это серьезная поддержка для женщины, имеющей всего пятьдесят килограммов живого веса. Кстати, с ним я не сплю. Потому что Тимур незнаком с моим тренером по борьбе.

Да, а мужу я пускаю пыль в глаза, чтобы он не надеялся, что я и впрямь скоро помру. Вот уж нет! И регулярно вру ему, что только получила свежий отрицательный анализ на СПИД, а также на сифилис, гонорею – и что там еще бывает у таких, как я! На самом деле меня беспокоит опасность заразиться, и я очень серьезно отношусь к вопросу предохранения, но анализы каждый месяц все же не сдаю.

Меня вдруг стало клонить в сон. Прямо здесь, в кухне. Я хотела встать, но конечности подло подогнулись, и я упала на пол. Заснула я еще до того, как мое усталое тело коснулось прохладной синей напольной плитки.

Потом начались видения. Все они были пропитаны удивительно гадким запахом. Как-то не могла разобрать, что же на самом деле напоминает этот запах? Вроде бы что-то техническое, но нет, скорее…

В видениях было много мужчин. Все они смешивались в одно смуглое тело с одуряющей родинкой на талии, слева от пупка, а потом распадались на разные. Смысл этого был в том, что, видя одно тело, я видела совершенство, идеальный образ мужчины, который был мне нужен, как хлеб, и были все остальные, бессмысленные люди, вносящие в мою жизнь лишь разрушение. Ощущались поцелуи разных губ и прикосновения разных рук, гул голосов нарастал, мужчины уже не ласкали меня, а постепенно начинали душить, наваливаясь копошащейся массой и перекрывая доступ воздуха. Я стала задыхаться, меня начало мутить, потом тошнить. Вскоре желудок уже извергнул чашку кофе, выпитого несколько тысячелетий назад. Но этого было мало, и желудок все сокращался, выплескивая в рот кислоту и желчь.

Потом, слава богу, стало темно и все прекратилось.

Очнулась я в больнице. Стоял майский день, и солнышко радовало всех людей в Гродине, кроме меня. Мерзкий вкус во рту, отвратительные тошнотворные ощущения во всем теле, иголка в левой вене – вот что я почувствовала, очнувшись.

У кровати сидел Тимур.

– Выжила? – спросил он обычным тоном, которым он разговаривал со мной последнее время, если не было вокруг посторонних.

– Могла и не выжить? – Я еле разлепила сухие губы. – Ты надеялся овдоветь?

– Глупая шутка.

Он выглядел так, будто только что пришел из своей студии. К щеке прилипло чуть-чуть белой краски, и под клетчатой рубашкой виднелась измазанная той же краской майка. В студии мужа был душ и было полно одежды, но он часто забывал смывать следы своей трудовой деятельности и надевать чистые вещи. Наверное, ночевал на диване, возле своих холстов. Конечно, не выспался и выглядит довольно мрачно. А может, уже поговорил с Виталием? Причин хмуриться у Тимура было предостаточно, но я все же решила, что главная в том, что я осталась жива. Я его довела до ручки, он спит и видит свою прекрасную новую жизнь без унизительных для нас обоих выкрутасов своей половины. И вообще без нее.

Мне было нехорошо физически, но, когда я додумала свою мысль до конца, мне стало нехорошо и морально. Господи, как же паршиво жить!

– А что со мной было?

– Ты не помнишь? – удивился Тимур.

– Нет… Точно, не помню. Только спать вдруг захотела, и потом тошнило, и запах неприятный…

– Ты газом отравилась. Выпила меланиум и открыла газ. Мне соседи позвонили, Наташка с Колькой. Сказали, что пахнет газом сильно на лестнице, и спросили, что делать? У них же есть ключ от нашей квартиры. Я разрешил открыть и сам приехал. А тебя «Скорая» увезла. Тебе повезло, что тебя стошнило – лекарство не успело попасть в кровь в достаточном для летального исхода количестве, – кажется, это была цитата. – Они считают, что ты хотела…

– Умереть? – Он кивнул, опустив взгляд. – Нет! Я не собиралась умирать! Зачем мне отказываться от такой чудесной жизни? У меня море поклонников, муж – талантливый художник, живу на денежки отца и работаю только для удовольствия! Кстати, а как же папа? Он же был дома!

– Нет, его не было. У него встреча с Ижевским. Приезжала милиция, они тоже решили, что это попытка самоубийства. Все допытывались, не ссорились ли мы последнее время…

– Ой, ладно, хватит уже! Не пила я никакой меланиум! – Мне надоела эта болтовня. – Кстати, о скандалах, ты знаешь, с кем я была вчера?

Тимур встал.

– Не знаю и знать не хочу! – он уже повернулся, чтобы уйти, но тут я сказала интимным тоном светской львицы:

4
{"b":"221965","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Что такое лагом. Шведские рецепты счастливой жизни
С неба упали три яблока
Проклятый. Hexed
Дюна: Дом Коррино
Моя строгая Госпожа
Позвоночник и долголетие: Научитесь жить без боли в спине
Отголоски далекой битвы
Я продаюсь. Ты меня купил
Битва полчищ