ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Бишоп закончил сборку третьего мотора, стал устанавливать бусоль и альтиметр, которые Кредо купил у Гуареса после долгого торга.

Бишоп устал. Его глаза ввалились. Даже сон стал менее крепок. Он мечтал о Кончите и путал ее с Тони. Но человек, с которым он заставал ее, был не толстый импресарио, а Кредо-лысый. И у Кредо была всегда удовлетворенная улыбка. Кончита была девушкой слова. Она обещала: «Я поеду с ним в Европу и буду его любовницей столько времени, сколько он захочет».

А ночью, прислушиваясь к крикам, доносившимся из чащи на крутом склоне берега реки, он невольно принимал их за призыв Кончиты…

На девятый день даже сам Кредо заметил, что Бишоп плохо выглядит и с трудом работает. За завтраком он сказал ему:

— Вы закончили ремонт. Вы поставили на место бусоль и альтиметр. Так почему же вы не попробуете запустить моторы?

— Собираюсь это сделать сейчас, — ответил Бишоп. — И если все пройдет хорошо, то мы сможем отбыть, скажем, около девяти часов.

— Отлично. У нас ведь неотложные дела в Буэнос-Айресе.

Дон Диего воспользовался случаем, чтобы высказаться, а это он делал весьма редко.

— Очень неотложные. Чем раньше мы достанем деньги, которые я спрятал для генерала, тем скорее вернемся в Эсперанца и Соединенные Штаты, и тем скорее сможем поместить деньги туда, где они будут приносить доход. Состояние, которое зарыто, не принесет ничего.

Бишопа очень интересовало, предложит ли Кредо ему небольшое вознаграждение, когда они пересекут Рио-Гранде. Вероятнее всего, он этого не сделает.

Кредо считал, что те деньги, которые он истратил на спасение Бишопа от расстрела и на ремонт и покупку необходимых деталей, были вполне достаточной оплатой. В сущности он был прав.

Бишоп наблюдал за Кончитой, которая преклонила колени перед примитивным алтарем. Потом она зажгла очередную свечу, вероятно, за спасение своей сестры.

Бишоп оттолкнул свой стул и вышел из «кантита» с пальмовой крышей, потом пересек поле и подошел к дереву, под которым его ждал «утенок». Итак, сейчас он узнает, работают ли моторы нормально. Он подложил клинья под колеса и сел в кресло.

Включил первый мотор. Он работал так же, как в Коралио… Но мотор № 2 чихал и захлебывался, как старый танцор, преследующий свою утраченную молодость. № 3 вздохнул и отказался работать.

Поток пота потек по лицу Бишопа и стал капать на штурвал. Он посмотрел наружу. Под носом самолета расположилась маленькая группа: «германец» и «Кукарача» откровенно издевались. У Кредо и дона Диего был сумрачный вид. Гуарес и маленькая индианка были просто заинтересованы. Бишоп не видел Кончиты. Потом он услышал позади себя шорох и, оглянувшись, увидел, что она стоит перед его кабиной. Спокойным голосом она спросила:

— Вы, значит, не удовлетворены?

Бишоп выключил контакты.

— Это слишком слабо сказано. Они еще хуже, чем были. Мы даже не можем взлететь.

— Я могу сделать одно предложение, Джим?

— Валяйте.

— Когда Мария и я были маленькими, мы жили в Монтевидео. Немного за городом, у берега моря. И у нас был старший брат, который интересовался моторными лодками. Не помню, чтобы я видела его вне лодки. Но наша семья была очень бедная и все его лодки были старыми, а моторы в скверном состоянии.

— Так, — сухо проговорил Бишоп, — у вас был брат, который интересовался моторами. Что здесь общего с самолетом?

— Дело идет не о лодках, а о моторах, — продолжала Кончита, не меняя своего тона. — Нашего брата звали Нерро. И когда ему не удавалось заставить работать мотор, это всегда происходило из-за неисправности, как это называется, магнето. Девять раз из десяти. Находясь так близко от воды, детали коррозировались. А разве ваши неприятности не могут происходить по этой же причине?

Бишоп встал и поцеловал ее.

— Вы знаете, кто вы?

— Нет, не знаю, кто? — спросила Кончита обрадованно.

— Вы просто прелесть, умница! Любой дурак механик в самом заброшенном уголке земли, любой болван, получивший свою первую машину, подумал бы об этом! Но это единственная вещь, которую я забыл.

В течение шести месяцев его «утенок» находился на открытом воздухе, под влиянием испарений океана. В конце концов, многие детали покрылись коррозией. Это чудо, что они смогли работать так долго. Он еще раз поцеловал Кончиту.

— Первый раз, — сказала она, опуская глаза, — это было за совет. Но почему вы поцеловали меня второй раз?

Бишоп прижал ее к себе немного сильнее, чем следовало бы.

— Кто знает? Может быть, вы мне нравитесь? Я, может быть, жалею, что вы уговорились с Кредо об этом дурацком путешествии.

Не успел Бишоп спрыгнуть на землю, как к нему подошел Кредо и язвительно заметил:

— Судя по звуку моторов, я сильно сомневаюсь, чтобы мы смогли отправиться в девять часов!

Бишоп, решивший не ссориться с Кредо, заметил:

— Может быть, задержимся на несколько минут. — Потом, повернувшись к Гуаресу, спросил: — У вас есть наждачная бумага, сеньор?

— Конечно.

— Тогда принесите ее, а также чистую щетку.

— Хорошо, сеньор.

Пока Гуарес ходил, Бишоп вытащил магнето. Кончита была права. За исключением мотора № 1, остальные два были покрыты коррозией. Мигуэль и Джеймс, может быть, и были плохими механиками, но хорошо очистили первый мотор при разборке.

Бишоп тщательно отдраил магнето, потом прочистил все щеткой, после чего поставил магнето на место.

— Который час? — спросил он у Кредо.

— Без четверти девять, — ответит тот, посмотрев на часы.

— Тогда вам лучше собрать свои вещи. Мы отправляемся через четверть часа. Наш следующий аэродром в 150-ти километрах по направлению к Кито. Я полагаю, если заставлю моторы хорошо потрудиться, мы сможем быть там сегодня к вечеру. Вы хорошо сделаете, если оденете пальто: я подымусь на высоту три тысячи метров.

— На этот раз вы, кажется, очень уверены в своих моторах?

— Я уверен.

Чтобы доказать это, Бишоп влез в самолет и запустил моторы. Он хорошо потрудился на их переборке. Теперь, когда магнето были в порядке, все эти сотни лошадиных сил работали так, как будто только вышли с завода.

Бишоп бросил взгляд на поле. И «германец» и «Кукарача» исчезли. Дон Диего разговаривал с индианкой. Кредо и Гуарес, сильно жестикулируя и перейдя поле, скрылись в бараке.

Бишоп выключил контакты и сразу встал. Кончита по-прежнему была в самолете.

— Спасибо, милочка, — сказал он ей. — Я должен был сам подумать об этом.

Она пожала плечами.

— Это не имеет значения. — Ее глаза ласково смотрели на Бишопа. — Я хочу спросить вас… я вам нравлюсь? Кажется, вы жалеете, что я дала обещание на путешествие вместе с Кредо… Вы говорили это серьезно?

— Да.

— Тогда почему вы не пришли ко мне, когда восемь дней нас разделяла ночью лишь тонкая перегородка? Почему вы не воспользовались случаем на берегу реки?

Бишоп пальцем поднял ее подбородок.

— Отлично, девочка, я буду откровенен. Вы, может быть, нравитесь мне слишком сильно, чтобы я имел с вами банальную интрижку. И кто знает, если мы не сможем соединиться надолго, предпочитаю вовсе не иметь с вами связи.

— Вы, действительно, так думаете?

— Я никогда не говорю, не подумав основательно.

Кончита встала на цыпочки и поцеловала его.

— Спасибо. Теперь я больше ничего не боюсь. Вы сделали меня счастливой.

И как бы доказывая правоту своих слов, она зарыдала и выскользнула из его рук. Потом спустилась с самолета и побежала к «кантита».

Бишоп пожалел, что плохо знал женщин. Но какой мужчина когда-нибудь понимал их?

Он еще раз оглядел самолет. Ему не было никакой необходимости уходить: у него нет багажа, вся его одежда на нем, за исключением кожаной куртки, висевшей в кабине.

Но одна вещь беспокоила Бишопа: ему очень хотелось бы знать, куда скрылись «германец» и «Кукарача». Он был уверен, что они задумали устроить ему пакость в последнюю минуту.

Он спрыгнул с самолета и направился к «кантита», чтобы выпить на дорогу последний стакан вина. Не переставая беспокоиться, он посмотрел вокруг и удивился, почему обезьяны и птицы в маленькой роще на берегу реки, подняли такой гвалт.

16
{"b":"221971","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Мир-ловушка
Карнакки – охотник за привидениями (сборник)
Шепот пепла
Один день из жизни мозга. Нейробиология сознания от рассвета до заката
Война
Лживый брак
Груз семейных ценностей
Эрта. Личное правосудие
Соль