ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Годы 1793–1799 были годами ошеломляющих побед французских армий. Оборванные французские солдаты несли на штыках своих новые идеи, всемирные лозунги свободы, равенства и братства. Воодушевленные этими идеями, взрывавшими закостенелые устои феодальных государств, французы сражались с невиданным энтузиазмом.

Правда, к концу XVIII века, во времена Директории и Бонапарта революционные войны Франции стали превращаться в войны захватнические. Впоследствии, когда Бонапарт сделался императором, процесс превращения оборонительных войн французской республики в захватнические достиг полного завершения.

«…войны великой французской революции начались как национальные и были таковыми. Эти войны были революционны: защита великой революции против коалиции контрреволюционных монархий. А когда Наполеон создал французскую империю с порабощением целого ряда давно сложившихся, крупных, жизнеспособных, национальных государств Европы, тогда из национальных французских войн получились империалистские, породившие в свою очередь национально– освободительные войны против империализма Наполеона».[109]

Но в 1799 году французская армия была очень сильна – и в идейном и в организационном отношении. Во главе французских войск стояли талантливые военачальники, выдвинувшиеся благодаря своим дарованиям, а не вследствие знатности рода. Революция же создала новую военную систему; армии были легки и подвижны, они не везли с собой громоздких, обозов, а питались за счет местных средств. В условиях непрерывных боев, когда не было времени обучать солдат сложному маневрированию, стали часто применять энергичный удар холодным оружием; вместо линейного строя применялся строй глубоких колонн и цепей. Старая тактика, осмотрительная, робко выжидающая, сменилась бешеным натиском; французы с бестрепетной храбростью, часто истомленные и голодные, предпринимали атаки, стремясь прорвать фронт либо обойти расположение неприятеля. «Ничего не сделано, пока остается хоть что-нибудь сделать», было девизом французских командующих, и к этому присоединялся другой девиз: «Делать каждое усилие так, как будто бы оно было последним». И старые армии были способны на подобное напряжение, но только изредка и ненадолго: французы возвели исключение в правило, и в результате старые армии терпели одно поражение за другим.

Только одна система обладала такой же силой: то была суворовская система. В тактическом отношении Суворов уже давно комбинировал линейный строй с колоннами; что еще важнее – он противопоставил французам такую же энергию, бесстрашие, подвижность и способность к лишениям.

Питт недаром настаивал на посылке Суворова. Старая тактика обанкротилась, но в суворовской тактике были предвосхищены все главные преимущества французов.

Выполнители этой тактики, русские солдаты, были воспитаны своим полководцем так, что и у них каждое усилие производилось с максимальным напряжением сил, и они дрались всегда по выражению Суворова, «как отчаянные… а ничего нет страшнее отчаяния». Иностранцы недаром отзывались, что русские батальоны «обладали твердостью и устойчивостью бастионов».

Предстояла гигантская борьба, и Суворов был далек от недооценки своего противника.

Нелегкая задача его становилась еще гораздо более трудной оттого, что большую часть вверенной ему армии составляли австрийские войска, а военная система австрийцев была в корне иной. Типичные представители «методизма», австрийцы силились все многообразие сражения вместить в узкие рамки кабинетной диспозиции. «Die erste Kolonne marschiert»,[110] как осмеивал много лет спустя эту систему Лев Толстой. Австрийцы предпочитали быть побитыми, но по правилам военной науки. Суворов же делал выбор в пользу «знатной виктории», хотя бы и противоречащей теории. Австрийцы избегали крупных потерь, уклоняясь от сражения, а русский полководец не признавал «ретирады» и считал, что часто кровавый бой есть кратчайший путь к миру.

В своих обращениях к солдатам он пояснял, что случилось «большое злое дело», что «бездарные и ветреные французишки» своего короля «нагло до смерти убили», и вследствие этого возникла война.

В какой-то мере он, несомненно, и сам верил в подобное объяснение причин войны. Австрийское же правительство стремилось «ниспровергнуть беззаконное правление» во Франции в целях обеспечения феодально-консервативного режима в Австрии; при этом оно ставило перед собой непосредственно захватническую цель: завладеть рядом итальянских провинций. Суворов был неподходящим партнером в этой игре, и австрийцы соответственно с этим определили отношение к нему.

Суворовский план кампании против могущественного противника отличался исключительной глубиной и целеустремленностью и может служить прекрасным образцом его стратегии. Австрийский император ставил перед ним задачу обезопасить австрийские владения в Италии и территорию самой Австрии. Но Суворов смотрел на предстоящую кампанию иначе: как на необходимый первый этап борьбы, как на подготовку решительного удара, который должен перенести военные действия к берегам Сены. Суворов имел в виду организовать в дальнейшем общее наступление на Францию и привел в соответствие с этой главной своей идеей все мероприятия. Наступление в Италии должно было отвлечь силы неприятеля из Швейцарии и из долины Рейна и тем содействовать активности союзников на этих театрах войны. Исходя из этого, Суворов выбрал главное операционное направление на Брешию – Милан: захват Милана означал перерыв сообщений между французскими армиями, действовавшими в Италии и в Швейцарии; Суворов же устанавливал связь с рейнской и швейцарской группировками австрийцев (в Швейцарии имелся русский корпус) и одновременно приближался к Савойе, через которую он намеревался совершить вторжение во Францию.

Наконец все процедуры были проделаны, и после десятидневного пребывания в Вене старый фельдмаршал выехал в действующую армию.

* * *

В итальянской армии насчитывалось 66 тысяч австрийцев и 17 800 русских: 14 200 человек пехоты, 2 800 казаков и 800 артиллеристов (впоследствии к ним еще прибавился русский десятитысячный корпус Ребиндера). Австрийцами командовал генерал Мелас. Командирами дивизий были: Вукасович, Отт, Цопф, Фрелих, Гогенцоллерн и Кейм.

Французов было около 90 тысяч;[111] римской и неаполитанской армиями французов командовал даровитый Макдональд; во главе североитальянской армии стоял нелюбимый солдатами, неспособный и дряхлый генерал Шерер с 28 тысячами человек. Впрочем, этот Шерер в марте 1799 года наголову разбил Меласа, потерявшего при этом 20 тысяч человек.

Суворов быстро приближался к фронту, обгоняя по пути колонны войск. То и дело он вздыхал и корчил гримасы: это были не его стремительные отряды. Бесконечные обозы плелись в хвосте русских полков: многие офицеры везли с собой жен, вместо денщиков – целые штаты дворни; иные вели даже своры борзых для охоты.

С появлением Суворова все преобразилось, как по мановению волшебного жезла. Медленное продвижение сменилось быстрыми маршами; за 18 дней войска сделали 520 верст, совершая иногда переходы по 60 верст в сутки. Истоптанная в предыдущих переходах обувь развалилась; многие офицеры и солдаты шли босиком. Тех, кто не выдерживал марша, везли на повозках, Суворов приказал снять введенные Павлом букли и искусственные косы; и солдаты с наслаждением подставляли южному солнцу свои природные шевелюры.

Австрийцы должны были соблюдать такой же походный режим, но им это оказалось невмоготу. День за днем они отставали от задаваемой Суворовым нормы, а он упрямо назначал новый переход, исходя не из фактического местонахождения австрийских войск, а из того, в каком они находились бы, если бы выдерживали темп марша.

Австрийцы всячески выражали свое недовольство,[112] но фельдмаршал с завидным хладнокровием парировал все жалобы словами «унтеркунфт» и «бештимтзагеры» (также «нихтбе– штимтзагеры»). Первое слово от «Unterkunft» – удобная квартира – обозначало тяготение к комфорту, к уютному уголку; второе возникло так: на вопрос Суворова, сколько австрийских батальонов присоединилось к русским, австрийский адъютант ответил «Ich kann nicht bestimmt sagen» («Не могу точно сказать»). После этого Суворов окрестил «нихтбе– штимтзагерами» «немогузнаек» в австрийской армии.

вернуться

109

В. И. Ленин. Соч., изд. 3, т. XIX, стр. 181.

вернуться

110

«Первая колонна марширует»

вернуться

111

Соотношение сил противников дано на основании рапорта Суворова от 27 апреля 1799 года.

вернуться

112

«Марш слишком быстрый, совершенно без всякого военного расчета», раздраженно доносил в Вену Мелас (см. статью Н. Михневича «Суворов в оценке европейских писателей и военных» в журнале «Красный командир», 1921, № 22, стр. 27).

41
{"b":"221983","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Вернуться домой
Белокурый красавец из далекой страны
Возвращение
Чего хотят женщины. Простые ответы на деликатные вопросы
Виттория
Автомобили и транспорт
Земное притяжение
Маленькое счастье. Как жить, чтобы все было хорошо
Вишня во льду