ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

А если и не вырвется этот зверь наружу в виде преступления, то разве легче от этого будет самому завистнику? Ведь, в конце концов, таким страшным чувством он просто преждевременно загонит в себя в могилу, но даже смерть не прекратит его страданий. Потому что после смерти зависть будет терзать его душу с еще большей силой, но уже без малейшей надежды на ее утоление…

Выход из лабиринта

Как же бороться с завистью? Ответ не так трудно найти, если помнить, что суть любого греха — в отпадении от Бога. Зависть в основе своей имеет очень верное и адекватное ощущение утраты связи человека с его Создателем. Человек чувствует, что потерял нечто очень важное, без чего его жизнь пуста и несчастна. Только он не знает, что же это было.

И в поисках утраченного, словно в лабиринте, начинает метаться между различными целями, каждая из которых неизбежно оказывается ложной. Потому что никакое земное благо не может заменить собой Подателя всех этих благ.

Избавить себя от такого пагубного заблуждения можно лишь одним способом. Святитель Василий Великий пишет: «Мы можем избежать зависти, если из человеческого не будем почитать великим и чрезвычайным ни того, что люди называют богатством, ни увядающей славы, ни телесного здоровья, но будем стремиться к приобретению благ вечных и истинных».

А единственным вечным и истинным благом для человека является лишь то, что никогда, никто и ни при каких обстоятельствах не сможет у него отнять. Таким благом может стать лишь наше общение с Богом, соединение человеческого духа с Духом Божиим во взаимной любви, которая не прекратится даже после нашей физической смерти.

Если искать именно этого блага, если стремиться к нему, стараясь выстраивать свою жизнь по Евангелию, тогда и завидовать никому уже не придется. Ведь все Евангельские заповеди, в сущности, направляют человека к единственной цели — сделать главным содержанием его жизни любовь к Богу и другим людям.

Завидовать же можно лишь тем, кого не любишь, к кому испытываешь пусть легкую, но все же неприязнь. А там, где есть любовь или хотя бы стремление к ней, зависти уже нет места. Так, мать не может завидовать своему ребенку просто потому, что любит его, радуется его радостям и любой его успех воспринимает как свою собственную победу.

Бабочка в ладони - i_007.png

Не судите?

Бабочка в ладони - i_008.png

Эммануил Кант говорил, что более всего в мире его изумляет вид звездного неба над нами и нравственный закон внутри нас. Этот закон совести является универсальным для всего человечества и не зависит от культурных, национальных или религиозных различий между людьми. Стремление к добру так же естественно для каждого из нас, как, например, способность мыслить, разговаривать или ходить на задних конечностях.

Поэтому, заповеди «не убий», «не укради», «не желай жены ближнего своего» даже для человека, который еще только знакомится с жизнью Церкви, не становятся открытием чего-то принципиально нового и неожиданного. Но вот евангельская заповедь о неосуждении очень часто вызывает недоумение и целый ряд вопросов.

Ведь если муниципальный чиновник покупает себе иномарку, по стоимости равную его жалованию за двадцать лет беспорочной службы, то осуждение вызывает вовсе не его любовь к качественной и удобной технике.

Женатого мужчину, который завел себе роман на стороне, знакомые осуждают совсем не за то, что он примерный отец, а спившегося саксофониста — отнюдь не за его виртуозное владение музыкальным инструментом. Ни один, даже самый предвзятый, дотошный и въедливый критик не станет порицать кого-либо за добрые и полезные дела. Поводом к осуждению может стать лишь безнравственное поведение, неблаговидный поступок или преступление. Но почему же тогда Церковь так настойчиво призывает христиан никого не осуждать ни делом, ни словом, ни даже мыслью? Ведь очень часто бывает, что человек явно грешит на глазах у всех, и никаких сомнений в его греховности не может возникнуть даже у самого наивного альтруиста и романтика.

В любой традиционной религии осуждение и даже наказание подобных людей является нормой для каждого верующего.

В древнем Израиле, например, благочестивые иудеи должны были до смерти забить камнями грешника, уличенного в супружеской измене. А в тех мусульманских странах, где в основой уголовного права является шариат, взятому с поличным грешнику и в наши дни грозит тяжкое физическое наказание, вплоть до смертной казни. С точки зрения обычной человеческой логики это вполне нормально: преступление требует наказания, а грех — возмездия.

Однако Евангельский принцип отношения к грешникам решительно противоречит подобному рассуждению. Своей земной жизнью Иисус Христос показал людям ту норму человечности, к которой все мы призваны, и поэтому любой поступок Христа, описанный в Евангелии, является эталоном поведения для каждого человека, искренне стремящегося исполнить волю Божию.

Что же говорит Евангелие об отношении Христа к грешникам? Только одно: Он их не осуждал, но относился к ним с любовью и жалостью. Христос не осудил женщину, взятую в прелюбодеянии (Ин 8:11); не осудил жителей Самарянского селения, отказавшихся дать Ему пищу и кров (Лк 9: 51–56); и даже Иуду, пришедшего предать Его на мучительную смерть, Господь не исключил из числа Своих друзей (Мф 26: 50). Более того: первым человеком, которого Христос ввел в Рай, был покаявшийся бандит и убийца, распятый за свои грехи (Лк 23: 32–43).

Евангелие упоминает лишь одну категорию людей, которая подверглась осуждению Христа. «Змиями» и «порождениями ехидниными» Господь назвал первосвященников, книжников и фарисеев. Это была религиозная элита иудейского народа, то есть, именно те люди, которые как раз и считали себя вправе осуждать грешников.

В чем же причина такого парадоксального отношения к грешникам в христианстве, и почему в Православии любая форма негативной оценки даже очевидно согрешившего человека считается тягчайшим грехом? Для того, чтобы ответить на эти вопросы, необходимо сначала выяснить: а как вообще понимается грех в Православии?

Принцип бинокля

В греческом языке грех называется словом «амартиа», что в буквальном переводе на русский означает «мимо цели», «промах». До грехопадения любое действие человека имело своей целью исполнение благой воли Божией о нем самом и о мире вокруг него. Но когда человек отпал от своего Создателя, эту ясную и высокую цель от него заслонило множество других — мелких и противоречивых. Все его свойства и способности остались прежними, но вот употреблять их человек стал неподобающим образом. Так, стрелок с помутившимся зрением, по-прежнему способен натянуть тугую тетиву своего лука и пустить стрелу. Но куда она попадет — большой вопрос. Скорее всего, такой выстрел вслепую окажется «амартиа», то есть — мимо цели.

Вот как пишет об этом преподобный Симеон Новый Богослов: со времени преступления Адамова растлились все естественные силы человеческого естества, то есть ум, память, воображение, воля, чувство, которые все совмещаются в частях души…

Растлились, но не уничтожились.

Почему человек может умствовать, но не может умствовать правильно; может действовать, но действовать неразумно. По сей причине, все, что он думает и придумывает, что загадывает и предпринимает, к чему сочувствует и от чего отвращается, все это криво, косо, ошибочно.

Иначе говоря, грех в православии понимается как неправильно, не вовремя и невпопад реализованный импульс человеческой природы, который сам по себе вполне здоров, но будучи употребленным не по назначению, стал вредным и опасным для человека.

Грех осуждения не является исключением из этого правила. В его основе лежит все тот же, изумлявший Канта нравственный закон стремления человека к добру. Создав человека безгрешным, Бог вложил в его природу совесть, как способность отличать добро от зла, и ненависть к греху, как защитную реакцию на столкновение со злом. Поэтому, когда первые люди согласились в райском саду на уговоры сатаны и вкусили плодов с запретного древа, они не стали жертвами обмана или собственного неведения. Грехопадение было сознательным актом нарушения ими воли Божией и голоса собственной совести.

8
{"b":"221985","o":1}