ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Одним из тех, благодаря кому сложилась такая ситуация, был Эрих Людендорф, офицер германского штаба, отличившийся во время Льежской операции 1914 г. Потом он воевал на Восточном фронте, разработав победоносные операции близ Танненберга и Мазурских озер. Когда его начальник генерал-фельдмаршал Пауль фон Гинденбург был назначен в июле 1916 г. главнокомандующим немецкой армии, Людендорф последовал за ним. Заняв пост первого генерал-квартирмейстера штаба верховного командования, он фактически стал военным диктатором Германии, разве что так не назывался. Людендорф использовал свое положение для мобилизации ресурсов страны, чтобы вести войну в таком масштабе и с такой интенсивностью, которые превосходили даже те ошеломительные по своему размаху действия, которые предпринимались в 1914–1915 гг. В начале лета 1918 г., одержав победу над Россией и начав серию мощных наступлений на Западном фронте, он близко подошел к тому, чтобы выиграть войну. Когда же впоследствии удача отвернулась от немцев, он сломался, оставив страну без руководства. После войны он на время сблизился с Гитлером. Затем вместе со своей второй женой он открыл издательство, специализировавшееся на антисемитской литературе.

Последняя книга Людендорфа, опубликованная в 1936 г., называлась Der Totale Krieg[17]. В ней он пытался подвести итог своему опыту и оправдаться в своих ошибках. Существенная часть книги представляла собой прямую атаку на идеи Клаузевица, чье определение войны как «продолжения политики» Людендорф предлагал «выбросить за борт». Современные условия требуют, чтобы политика была продолжением войны, понимаемой ныне как борьба нации за выживание, в которой нет запрещенных приемов. Der Totale Krieg изобилует обвинениями в адрес людей и организаций, которые, как жалуется автор, мешали ему и не дали направить все ресурсы Германии на военные усилия. В списке виноватых были различные государства, входившие в Германскую империю, партии и профсоюзы, промышленники, медиабароны, даже сам канцлер. Все они, как утверждается в книге, встали у него на пути, предпочтя свои эгоистические интересы интересам страны.

Тем не менее Der Totale Krieg была не только подведением итогов предыдущей войны, но и планом следующей. Чтобы не допустить повторения ситуации, Людендорф требовал выбросить на свалку традиционное разделение между правительством, армией и народом. В военной форме или без нее, вся страна должна превратиться в подобие гигантской армии, в которой каждый мужчина, женщина и даже ребенок нес бы службу на своем посту. У руля этой военной машины должен стоять военный диктатор. Der Feldherr — т. е., конечно, сам Людендорф — должен обладать абсолютной властью, включая неограниченную судебную власть, которая позволила бы ему казнить членов национального сообщества, препятствовавших, по его мнению, ведению войны. Но, пожалуй, самое радикальное здесь то, что эта система не ограничивается военным временем. Современный вооруженный конфликт ведется в таких масштабах и требует такой длительной подготовки, что единственным решением может быть только увековечивание диктатуры.

Взгляды Людендорфа, безусловно, были крайностью, являя собой вершину немецкого милитаризма. При этом, они коренились в гораздо более обширной западной философской школе, которая начиная примерно с рубежа XIX–XX вв., рассматривала «эффективность» как высшее достижение человека и искала различные способы изменить социальную структуру для достижения этой цели. Что еще важнее для нашего исследования, вскоре взглядам Людендорфа суждено было стать ужасной реальностью. Вторая мировая война заставила вытащить старые планы по мобилизации из дальнего ящика и стряхнуть с них пыль. Это относилось даже к тем странам, которые поначалу оставались в стороне от военных действий, но которые на собственном горьком опыте узнали, что такое экономические трудности, вызванные войной. Второй раз за четверть века воюющим сторонам приходилось играть всеми мускулами. На сей раз все это происходило в таком масштабе и с такой безжалостностью, которые, вероятно, заставили бы побледнеть самого Людендорфа, который умер в 1937 г.

По мере того как происходила мобилизация, а война приобретала тотальный характер, деятельность правительства разделилась на два русла. Его самые важные функции стали военными. Этот факт хорошо иллюстрирует карьера Альберта Шпеера — бывшего архитектора, ставшего менеджером, — который принял должность рейхсминистра вооружения и боеприпасов, не существовавшую до 1939 г. К 1943 г. Шпеер достиг такого положения, что стал фактически вторым человеком после Гитлера в Grossdeutsche Reich[18]. Теоретически, да во многом и на практике тоже он обладал абсолютным правом решать, кто и что должен производить, из какого сырья и по каким ценам. По объему средств, находящихся в его распоряжении, и количеству людей, работавших на него, — порядка 20 миллионов человек — Шпеер полностью затмевал всех остальных министров. В своих мемуарах он с гордостью отмечает, что, по сравнению с ним, генералы, командовавшие войсками, и близко не подходили к той власти, которой обладал он. Шпеер, осмелившийся втянуть грозного Гиммлера в борьбу за рабский труд, обошел даже Германа Геринга, долгое время бывшего вторым лицом после Гитлера. По правде говоря, ситуация в стане союзников мало отличалась. Сталин проводил такую же безжалостную мобилизацию, как и Гитлер, и любой рабочий, вздумай он возмущаться, был бы тут же расстрелян. Отчасти благодаря демократическим традициям, а отчасти — географическому фактору, облегчавшему их положение, у Великобритании и Соединенных Штатов просто не было необходимости заходить так далеко. Однако для беспрепятственной мобилизации в этих странах вводились многочисленные ограничения личных свобод, а масштаб военных усилий был, возможно, даже выше, чем у противника.

В то время как одни правительственные структуры полностью подчинялись ведению войны, остальные, не имевшие непосредственного отношения к ней, становились бессильными и ненужными. Больше всего, вероятно, пострадали различные финансовые агентства. До войны они держали правительство за горло, затрудняя и замедляя процесс перевооружения. С ростом расходов и сокращением доходов эти соображения утратили свою силу, и изменилось само отношение к деньгам. Главными задачами государственных финансов стали лишь печатание денег и контроль над их распределением. Все это привело к тому, что, например, в Великобритании были периоды, когда министр финансов даже не входил в состав военного кабинета. Практически то же самое произошло с теми, кто в мирное время отвечали за внешнюю политику своих стран. После того как в 1941 г. Гитлер объявил СССР войну на уничтожение, внешняя политика Германии практически сошла на нет, ограничиваясь лишь попытками заручиться поддержкой небольших государств, сохранявших нейтралитет, а позднее — не допустить их присоединения к союзникам. После того как Черчилль и Рузвельт объявили свой целью безоговорочную капитуляцию противника, политика в традиционном понимании неизбежно отошла на задний план. Кстати, министерствам финансов и иностранных дел до сих пор не удалось полностью восстановить влияние, утраченное ими в то время. В результате того, что министерства финансов больше не контролировали денежное обращение, постоянная инфляция стала обычным явлением для экономики большинства промышленно развитых стран. Министерствам иностранных дел пришлось отказаться от ряда ранее выполнявшихся ими функций, которые теперь перешли в ведение министерств обороны, что опять же свидетельствует об изменившемся соотношении между войной и политикой.

И наконец, стерлись многие различия между армией и народом, установленные международным правом XVIII–XIX вв. Вооруженное насилие, перестав быть уделом только комбатантов, выплеснулось за пределы установленных границ. Ужасные зверства, включая преднамеренное уничтожение голодом, совершались против десятков миллионов жителей оккупированных территорий Европы и Азии. Население не желало мириться со своей судьбой. Оккупация сама по себе рассматривалась как чудовищная несправедливость, и ей оказывали сопротивление. Например, в Югославии партизаны Тито, хотя не представляли собой ни армию, ни правительство, практически достигли уровня полномасштабного традиционного межгосударственного конфликта. И более того, в ретроспективе это, вероятно, оказалось самым важным изменением, привнесенным войной. Тем временем небо было заполонено мощными флотилиями тяжелых бомбардировщиков — а позднее самолетами-снарядами и баллистическими ракетами, — которые применяли обе стороны. Все это специально предназначалось для убийства мирных жителей, не исключая женщин и детей. Массовые пожары, каких Европа не видела уже более трех столетий, уничтожали целые города. Насилие достигло своего апогея к 1945 г., когда США сбросили на Японию две ядерные бомбы, унесшие жизни как минимум 150 тысяч человек, полностью проигнорировав тот факт, что к тому времени посол Японии в Москве обратился в МИД СССР с предложением о переговорах. Официальным обоснованием уничтожения мирного населения противника было обвинение его в злобности и подлости. На самом деле людей зачастую должны были объявлять злобными и подлыми именно для того, чтобы истреблять с помощью имеющегося оружия неизбирательного действия.

вернуться

17

«Тотальная война» (нем.). — Прим. пер.

вернуться

18

«Великий Немецкий Рейх» (нем.). — Прим. пер.

19
{"b":"221990","o":1}