ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Поскольку война считалась продолжением правосудия, а не политики, любой вооруженный конфликт обязательно подразумевал нарушение закона либо одной, либо обеими сторонами. Таким образом, стало крайне важным проведение различия между хорошей и плохой воюющей стороной, между войной, ведущейся с позиции права, и той, что ведется незаконно или даже противозаконно. Можно было прибегнуть либо к светскому, либо к церковному праву. Попытка найти авторитетное церковное мнение приводила от Св. Фомы Аквинского к Св. Августину. Хотя правоведы расходились во мнениях по поводу частностей, суть средневекового понятия «справедливая война» можно изложить в виде трех пунктов. Первый: война, чтобы считаться справедливой, должна вестись публичной властью, а не частными лицами. Второй: она должна быть вызвана «справедливыми намерениями», а именно — стремлением отомстить за оскорбление, покарать кого-то или добиться возмещения ущерба. Третий: размер причиненного врагу ущерба должен примерно соответствовать причине, из-за которой ведется война. Таким образом, справедливая война, по крайней мере в теории, походила на наказание, назначаемое великодушным отцом. Единственное, чем не могла быть война, так это проявлением неприкрытого «интереса» — как мы увидим ниже, данное понятие еще только предстояло сформировать, не говоря уже о том, чтобы провозгласить его священным.

Другой традицией, предлагавшей способ разграничения между справедливой и несправедливой войной, было, конечно, римское право, применявшееся во времена Республики и изложенное Цицероном в сочинении De officiis[36]. Как и многие другие примитивные общества, римляне изначально рассматривали справедливость, или ius, как нечто созданное богами, а не людьми. Война рассматривалась как подобие судебного процесса, своего рода чрезвычайное средство правовой защиты, применяемое в тех случаях, когда никакое другое не помогло. Как и в любом суде, процесс установления справедливости в значительной степени подразумевал необходимость добиться благосклонности соответствующих судей путем следования надлежащим процедурам. Обычно военные приготовления начинались тогда, когда Рим требовал компенсации за оскорбление себя, например за нападение на его союзников (как это было в случае войны с Ганнибалом) или на римских граждан за пределами римских владений. Если это не помогало, то особая коллегия жрецов, называемых фециалами, проводила церемонию. Провозглашая ужасные проклятия, они должны были официально заявить, что враги Рима руководствуются несправедливыми мотивами, тогда как мотивы Рима были справедливы. Затем отворялись ворота храма Марса. Из города направлялась делегация представителей, которые метали копье (hasta) на вражескую территорию, таким образом сообщая врагу о принятом решении. После того как завершались все формальности, можно было начинать боевые действия. Такое сочетание права и церемониала было характерно не только для поздней античности, когда оно уже сводилось к пустому ритуалу, но и для высокого и позднего Средневековья — периода, когда юристы, находясь под сильным влиянием римской модели, постоянно искали способы оправдания войн, которые вели их благородные властители.

Независимо от того, римское или христианское происхождение имел взгляд на войну как на акт справедливости со стороны одного из участников и несправедливости со стороны другого, он обладал важным значением для самого процесса ее ведения. В Риме он означал, что как только боевые действия прекращались, вступал в силу закон возмездия (lex talionis). Отказавшись предоставить то, что по справедливости требовалось от него, враг превращался в преступника. Таким образом, римляне, при условии, конечно, что они одерживали победу, имели право осуществлять правосудие по принципу «око за око и зуб за зуб». Они пользовались этим правом достаточно часто, разрушая до основания города, уничтожая их жителей и обращая в рабство целые народы по всему Средиземноморью.

Возможно, больший интерес, чем подобные зверства, которые были неотъемлемой частью войн во все времена, представляет судьба, уготованная предводителям врага, имевшим несчастье попасть в плен. Вместе с другими отобранными для этого пленниками они были вынуждены принимать участие в триумфальном марше победоносных полководцев. По окончании процессии предводителей публично казнили, а их трупы подвергали всевозможным поруганиям, чтобы обеспечить достойное наказание не только в этом мире, но и в загробном. Конечно, иногда случалось, что победители предпочитали clementia[37]. Смертная казнь заменялась тюремным заключением или ссылкой; бывало также, что поверженному предводителю даровалось прощение и ему возвращали власть над своим племенем или царством. Заставляя поверженного полководца молить о сохранении ему жизни, а затем получать помилование, победители преследовали определенную политическую цель. Вся церемония могла разыгрываться намеренно, дабы прилюдно показать, что война против Рима преступление и те, кто ее развязал, заслуживают наказания; возможно, это делалось во избежание ситуации, подобной той, что случилась с царицей Клеопатрой, которая приложила к груди змею и умерла от ее укуса.

Еще большее влияние идея справедливой войны оказала на ее ведение не в античный период, а в Средние века. Причина этого состоит в том, что если война есть средство принуждения к исполнению правовых норм, то, очевидно, ее ведение следует оставить за теми, кто обладает необходимыми для этого средствами и склонностями. Подобно тому как сегодня мы располагаем квалифицированными судьями и полицейскими, должным образом получившими свои полномочия, в то время была необходима группа людей, обладающих знаниями в области военного дела, которым можно было бы доверить ведение войны. Существование такой группы соответствовало духу той легалистской эпохи с ее представлением, что все и вся должны занимать полагающееся им место, и приводило к разделению общества на классы. Часто на практике принадлежность человека к тому или иному классу была наследственной. Представители разных общественных категорий рассматривались как люди разных типов, которые разнились между собой не только с точки зрения финансового положения, но и прав, обязанностей и социальных функций, которыми они обладали. Можно сказать, что существовало три класса: те, кто работают, те, кто молятся, и те, кто занимаются войной.

В раннем Средневековье людей, роль которых состояла в том, чтобы принуждать других к исполнению правил и вести войны, называли “bellatores” (воины) или “pugnatores” (бойцы). В XI в. их место заняли «miles»: это слово в единственном числе на латыни изначально означало «солдат», но в рассматриваемый период обычно переводилось на французский, немецкий и английский языки соответственно как “chevalier”,Ritter” и “knight” (от древнегерманского “Knecht”, означавшего «паж» или «слуга»). Считается, что подъем рыцарства как класса вооруженных представителей общества, в чьи обязанности входило его защищать и бороться со злом, был вызван важными изменениями в военной технике, такими как применение стремени, изобретение высокого седла и использование техники нового хвата копья. Несомненно, военное превосходство, которое дали эти новшества конным воинам, имело решающее значение для зарождения того социального порядка, который мы знаем как феодализм. Однако было бы большой ошибкой полагать, что он основывался только на этом. Как свидетельствует церемония посвящения в рыцари, прежде всего рыцарь — это человек, смысл жизни которого состоял в том, чтобы воевать за правое дело. Если он отступал от права и сражался за свои собственные «интересы», его ожидали бесчестие и наказание.

Таким образом, война главным образом состояла в том, что рыцарь сражался против другого рыцаря, чтобы выяснить, кто из них прав. Они могли сражаться за свое собственное дело; но с такой же вероятностью они могли вести войну за Господа Бога, за христианскую веру, или — теоретически, а иногда и на практике — за дело какой-нибудь бедной вдовы или сироты («бедный» означало «попавший в затруднительные обстоятельства», поскольку обычно рыцари не сражались, если не ожидали получить хоть какое-то вознаграждение). Для того чтобы подчеркнуть классовый характер военного дела, иногда рыцари настаивали, чтобы их соперники были равны им самим по социальному статусу. Вызов, полученный от человека более высокого положения, почитался за честь. Напротив, если соперник находился ниже в социальной иерархии, рыцарь мог отказаться взяться за оружие. Принципиально важным было то, что людям, не бывшим рыцарями, не полагалось браться за оружие, и они могли подвергнуться наказанию в случае нарушения этого правила. В «Хронике первых четырех Валуа» (“La Chronique des quatre premiers Valois”), источнике XV в., описывается история одного французского солдата, происходившего из низшего сословия, который во время сражения убил графа Сент-Пола. Вместо того чтобы быть награжденным своими командирами, он тут же был ими повешен.

вернуться

36

«Об обязанностях» (лат.). — Прим. пер.

вернуться

37

«Милосердие, снисхождение» (лат.). — Прим. пер.

46
{"b":"221990","o":1}