ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Даже сегодня одной из причин того, что регулярные войска, сражающиеся против солдат нерегулярной армии, добиваются таких неутешительных результатов, вполне может быть система вознаграждений — другими словами, цели, ради которых войска сражаются и ради которых им дозволено сражаться. Хотя бы по причине того, что их членам надо на что-то жить, организации, участвующие в конфликтах низкой интенсивности, часто позволяют им, даже поощряют к тому, чтобы они получали свое вознаграждение напрямую за счет врага. Напротив, современным солдатам средства к существованию обеспечивает организация, к которой они принадлежат. Считается, что любое другое вознаграждение, на которое могут рассчитывать солдаты, будь то продвижение по службе или воинские награды, они должны получать исключительно из рук своей организации, которая, в свою очередь, использует их как основной инструмент контроля. До тех пор пока армии сражались в основном с себе подобными, это не представляло проблемы, хотя некоторые величайшие полководцы, начиная с Наполеона, знали, когда следует закрыть глаза на грабежи, совершаемые их солдатами. Но может так оказаться, что современные армии лишают солдат мотивации, применяя те же самые правила в конфликтах низкой интенсивности. Возможно, не стоит ожидать от человека, что он будет воевать в полную силу, если тот факт, что часы, снятые им с убитого террориста, взяты в личное пользование (вместо того, чтобы быть отданными командованию), расценивается, по крайней мере теоретически, как дисциплинарный проступок. Тем, кто планируют использовать войска регулярной армии для борьбы с наркоторговцами, нужно обратить на это внимание.

Подведем итоги. Утверждение, что народы воюют ради своих «интересов» и что понятие «интерес» включает все, что то или иное общество считает хорошим и полезным для себя, самоочевидно, равно как и банально. Сказать так означало бы, что мы рассматриваем принятое сегодня соотношение силы и права применимым всегда, вместо того, чтобы считать его тем, чем оно является на самом деле, а именно историческим феноменом, имеющим четкое начало во времени и, возможно, конец. Даже если мы допустим, что человеком всегда движут его интересы, нет достаточных оснований предполагать, что все то, что попадает в эту рубрику, обязательно останется без изменений и в будущем; поскольку очевидно, что все, что считается «хорошим» с точки зрения общества (и даже само значение слова «общество»), является, хотя бы отчасти, продуктом природы общества, его структуры и системы верований. И это не просто предмет философских размышлений. Стратегическая логика требует, чтобы мотивы противника были поняты, поскольку от этого зависят шансы на успех в войне. Если в ходе этого окажется, что понятие «интерес» должно быть отброшено, то так тому и быть.

Более того, в будущем, несомненно, станут наблюдаться многочисленные случаи, в которых сама идея войны «ради» чего-либо будет по большей части неприменима. Организованные сообщества любого типа иногда будут воевать, не имея никакой другой «причины». Кроме того, что у них абсолютно не будет выбора, как это и случалось в прошлом. Также в некоторых случаях войны, которые начинались «для того, чтобы» достичь той или иной цели, выродятся просто в смертельную борьбу за существование. Чем меньше различие противников в силе, чем более длительной, напряженной и кровавой окажется война, тем больше вероятность того, что это будет именно так. Чем дальше зайдет дело по этому пути, тем менее применимой будет становиться картина мира по Клаузевицу, не говоря уж о тех современных ее толкованиях, которые настаивают на том, что войну необходимо трактовать просто как пассивный инструмент политики. И это подводит нас к рассмотрению последнего существенного вопроса.

Почему люди будут воевать

В этой книге мы несколько произвольно рассматривали войну как данность. Шаг за шагом было показано, что все феномены, так или иначе связанные с ней — включая ведущие ее организации, влияющие на нее обычаи, а также цели, ради достижения которых она ведется, — продукты исторических обстоятельств. Но в то время как все они менялись, война оставалась вечной, неизменной осью, вокруг которой вращается все человеческое существование и которая придает смысл всему остальному. Как сказал Гераклит: «Polemos panton men pater’esti»[75].

Однако, несмотря на все вышесказанное, в этой книге не утверждается, что война предопределена биологически — не больше, чем, скажем, религия, наука, созидательный труд или искусство. Тем не менее заявляется, что война, не будучи просто средством, очень часто рассматривалась как цель — крайне привлекательная деятельность, которой невозможно найти достойную замену. Причина, из-за чего другие виды деятельности не могут заменить войну, состоит именно в том, что они — «цивилизованные»; другими словами, подчиняются искусственным правилам. По сравнению с войной, или «der Ernstfall»[76], как когда-то говорили немцы, все другие многочисленные виды деятельности, в процессе которой люди рискуют своей жизнью, являются просто игрой, причем достаточно тривиальной в этом отношении. Хотя война тоже в некотором смысле «искусственный» вид деятельности, она отличается от всего остального тем, что дарит человеку полную свободу, в том числе, парадоксальным образом, свободу от смерти. Лишь война дает человеку возможность применить все его способности, все поставить на карту и проверить, чего он стоит по сравнению со столь же сильным противником. Именно ставка делает игру серьезной, даже благородной. Хотя полезность войны в качестве слуги власти, интересов и прибыли может быть поставлена под сомнение, внутренняя притягательность для человека, которой она обладает во все времена и в любой стране, является историческим фактом. В конечном счете единственный способ объяснить привлекательность войны для людей — это рассматривать ее как игру с самыми высокими ставками из возможных.

Таким образом, для того, чтобы объяснить причины возникновения войны, нет нужды считать, что она заложена в природе человека; Но, с другой стороны, нет доказательств и обратного. В последние десятилетия было проведено множество экспериментов (иногда довольно необычных), для того, чтобы установить, есть ли в мозгу человека центр, где концентрируется агрессия. Результаты при этом получались неоднозначные, поскольку электрическая стимуляция одной и той же зоны головного мозга, по-видимому, может вызвать различные реакции при разных обстоятельствах. Но даже если будет доказано существование такого центра, то, очевидно, доказать связь между ним и общественным видом деятельности под названием «война» будет чрезвычайно сложно. «Нейронная структура воинственности», «железа войны» или «ген агрессивности» вряд ли когда-либо будут открыты, и нет нужды в постулировании их существования. До сих пор ни один человек не имеет даже самого смутного представления о том, какие мозговые структуры отвечают за такие типично человеческие качества, как способность ценить все истинное, прекрасное, доброе и священное.

Однако мало кто — и меньше всего ученые, которые проводят такие эксперименты, — берется утверждать, что из-за этого стремление к святости, добру, красоте и истине не является частью человеческой природы.

Предположение, что война может оказаться, и часто оказывалась крайне увлекательной, никоим образом не противоречит тому факту, что не все люди непрерывно воюют и что некоторым из них удавалось избежать этого в течение значительных периодов времени. Большинство людей ни разу в жизни не посещали музеев и не ходили на концерты; однако из этого не следует, что картины и музыка не являются прекрасными творениями человека. На войне, как и во всех других сферах, волнение часто переживается за другого. Тот факт, что в футболе из тысячи болельщиков, ревом поддерживающих свою команду, находясь на трибунах или сидя перед телевизором, только немногие — сами футболисты, не означает, что игра не доставляет удовольствия публике, — как раз наоборот. Истории известно немало примеров, когда игры, художественные и исторические произведения, а также произведения искусства, созданные человеком, обязаны были своим появлением тому, что они либо имитировали войну, либо предлагали ей замену. Верно то, что в какой-то конкретный выбранный промежуток времени и в какой-то определенной точке пространства большинство людей не участвуют в играх и не наслаждаются произведениями искусства. Однако им нельзя отказать при этом хотя бы во врожденной способности к тому и другому, поскольку утверждать такое означало бы отказать в этой способности и самим себе. Более того, если бы война велась постоянно и везде, то она бы неизбежно всем опостылела. Данное обстоятельство может служить лучшим объяснением тому, почему любая война в конце концов неизбежно прекращается.

вернуться

75

«Все порождается борьбой» (др. — греч.). — Прим. пер.

вернуться

76

«Война, опасность» (нем.). — Прим. пер.

77
{"b":"221990","o":1}