ЛитМир - Электронная Библиотека

Вот это оборот! вот ни хрена себе загнул! игнорирование государством в области прав! уссаться можно, а тут еще этот чай... Павел:

-Первая инстанция, а это означает вы и возглавляемый вами отдел, пан Хайшман, уже один раз отказал пану Бороде в праве на получение азила, но бывший министр МВД Грулих перед самым своим уходом вернул дело пана Бороды к рассмотрению снова в первую инстанцию, тот есть вам, по причинам...

Поворот толстым небритым лицом с припухшими глазками хитрого ангела в мою сторону. Я (со своим своеобразным, мягко сказать, чешским):

-Пан Грулих посчитал, что отказ недостаточно мотивирован и совершенно не рассмотрен вопрос об моей безопасности в случае моего предполагаемого возвращения в страну прежнего пребывания, естественно насильственного, то есть депортации (я тоже не лаптем щи хлебаю – умное словечко так же завернуть могу!). А в случае моего возвращения, я об этом честно сказал во всех своих интервью с дознавателем вашего отдела? подразделения? бюро? Меня ожидает одно из двух – или суд и лагерь сроком до десяти лет за незаконный переход границы и самовольное опущение государства или ни чего. Как видите – я честен, я не вру – меня там расстреляют или точно посадят... Просто во-первых – я не хочу на собственной шкуре проверять насколько далеко зашла современная Россия в демократии и гуманности, во-вторых – существуют международные законы о не разделении семей, эти законы ратифицировала и Чешская республика, а у меня в здесь в Чехии уже и жена есть... Пан Хайшман несколько сокрушенно кивает головой – действительно, ох уж эти международные несовершенные законы, ох поторопился пан Гавел подписать и ратифицировать их... Затем встрепенувшись, клятвенно заверил нас с Павлом, давая тем самым понять – хорошего помаленьку, поболтали и будя: -Я лично прослежу, что бы в отношении пана Бороды были соблюдены все законы и предписания, а так же лично прослежу, что бы в самые кратчайшие сроки было найдено законное и приемлемое для всех решение!.. Мы поднялись, пожали крепкую сухую руку бывшего диссидента и нынешнего борца с беженцами, пардон! за права беженцев, и сопровождаемые демократической улыбкой пана Хайшмана, покинули оплот справедливости на пятнадцатом этаже. Вниз на лифте сопровождал нас с Павлом почитатель моего таланта и первый увиденный мною в живую читатель. Молодой сотрудник пана Хайшмана одобряюще улыбался – мол не ссы Борода, все будет путем, может быть что-нибудь и вылезет... Павел уселся в авто, предложив подбросить меня, я отказался – пройдусь пешочком, раскину мозгами, мы попрощались, мой толстый небритый ангел-хранитель буркнул что-то под нос – вроде – держись, все будет пучком, добавил что-то по-английски, все же с двенадцати лет в не чешской среде вырастал, бедолага, и... И я остался стоять в одиночестве перед воротами той самой полицейской академии. Холодина, пар изо рта, через дорогу луна-парк завлекает детишек разноцветными крышами своих аттракционов, редкие прохожие, серое небо, облетевшие деревья, автомобили и автобусы пролетают налево и направо... Что же это за приемлемое решение такое?.. Быстрое принятие закона о отправке беженцев, которым по каким-либо причинам невозможно дать азил, на луну чешской ракетой?.. Или что-то более нереальное?.. Очень интересно...

15 ноября, среда.

МАТЯ.

Был в городе по своим делам – Хосе, библиотека, френды, Павел-небритый ангел, ну заодно решил забежать и к Мате – а вдруг? Какое вдруг, какое?! Забежал, со мною поздоровались, я в ответ «добры ден» с мороза кривыми губами прошипел. Отодрав очки замерзшими пальцами, поинтересовался у сличной Томковой – отпустили проклятые чеченцы того дурня, что должен был делать чтение моей книги по радио? В ответ Томкова развела руками – насчет плена ничего не знаем, но мы звонили в агентство и на радиостанцию, везде тишина и – он еще не отозвался из Чечни...

Вышел я на улицу, посмотрел по сторонам, воздух морозный, небо серое, над Прагой смог, прохожие синего что ли цвета... Подумалось – это хорошо, что я хипарь и пацифист... А то бы застрелил бы кого-нибудь из чего-нибудь и сидеть мне тогда бы в чешской тюряге без азила до посинения... Ох уж эти издатели, редакторы и журналисты чешских радиостанций... Интересно, хоть раз в жизни им били морды или нет?..

20 ноября, понедельник.

ТАЛЛПРЕСС. Наверное такой зехер можно учудить только с полной безнадеги. Решил я обратиться в несерьезное издательство, печатающее только фентези и Терри Претчера с его Плоской Землей... Что делать, от отчаяния я уже и не знаю куда ломануться, в какое издательство сранное свои гениальные книги нести, а у меня их накапливается все больше и больше... Книг гениальных. Но это конечно не значит, что я что-то имею против талантливого самого Терри и его клевых книг, просто я пишу немного другое фентези, немного пореальней что ли... Про землю которая вертится иногда так быстро, что герои мои изо всех сил вопят вослед автору – остановите землю, я сойду!!!.. Узкая улица невдалеке от Карловой площади, прямо напротив МакДональда с бесплатным даблом, оригинально названная Школьной по находящейся рядом школе, четырехэтажный серый дом, как и везде в Праге закрытая наглухо дверь, обыкновенный жилой дом и по видимости обыкновенное чешское издательство на кухне, но усиленно кующее прайса на модном Терри с его фентези полным магов, героев и самостоятельно передвигающегося сундука... Я то не дурак, не стал им приволакивать ни Ангела с картонными крыльями, ни Песок из Калифорнии, ни что либо подобного, а есть у меня романище подходящий по жанру, фентези на тему будущего России, от смеха просто уссаться можно – по простору бывшей страны бродят дикие племена на коровах и говорят все на русмате... А ООН наблюдает их, как в террариуме, не вмешиваясь, что бы соблюсти чистоту эксперимента – до какой степени одичалости люди могут дойти... И мыслишка философская заложена, и даже аж две – мол нельзя ни один народ оставлять за забором в стороне от мировой цивилизации, дикари захотят вырваться из-за загородки, и второе – нет ни какого своего пути развития – или единый, общий для человечества или назад в пещеры... А так фентези и фентези, сплошной сайнкс-фикшен и только. Звоню, а в ответ тишина... Я прислонился к шершавой стене дома и уставился в серое низкое холодное небо. Мимо проходящая бабка слегка скосила диким глазом в месиве морщин из-под кокетливой шляпки с ягодками вишен... На противоположном тротуаре быстро семеня тонкими ногами обтянутыми разноцветными колготками, промчалась маленькая стайка тринадцатилетних Лолит... В одну из запаркованных вдоль тротуара машин стал влезать толстяк в полосатом – серое с черным, пиджаке, лысина в мелких каплях пота и облачко пара возле толстых губ... Не глядя, на ощупь, я еще раз нажал кнопку домофона... Рабочий день в разгаре, а тут... Или в магазин пошел, недельный закуп делать, или в пивную отскочил со жбаном или на секретаршу залез и оторваться не может... ох уж эти чешские издатели... У меня даже не было уже злости, зла, гнева или еще чего там... На грязных камнях старого города Праги валялся разноцветный мусор и растоптанные надежды... Много мусора и еще больше надежд. Наверное я все таки напишу роман, толстый-претолстый, как все мое гениальнейший – как начинающие писатели делают переворот в одной маленькой стране и всех издателей вешают на центральной площади под гул и одобрение собравшихся... Затем карнавал, всеобщее веселье, пир горой и раздача пачек чистой бумаги и ручек населению. Здравствуй психбольница!.. Сплюнув, я поплелся восвояси. В сторону своей с П. комнаты для сушки белья, к своей собственной старой чешской печатной машинке с чешским расположением русских клавиш... К своим книгам, к своему собственному миру. Где я король и президент, царь и бог... Где я могу этих сук! позорных, на фонари развешать!!! А могу и помиловать...

ДЕКАБРЬ.

6 декабря, среда.

ПРОСТОР.

С утра в киоск, по местному Трафику, за Респектом. Есть, есть! Плачу и выбегаю, интересно, что обо мне думает продавщица – покупает только билеты на транспорт, но периодически, примерно раз в три месяца и какую-нибудь газету, предварительно пролистав ее и чему-то обрадовавшись?.. Наверное идиот. Прибегаю в сушарню, П. на пахотьбе в магазине, начинаю в гордом одиночестве читать статью о себе. Нда... Видимо из всего рассказанного мною этой дурочке в рваном плаще, этой Линде прилиндованной, больше всего ее поразили бананы на Канарах... Видимо слаще морковки ни чего не ела, дальше Кладно не выезжала, вот ее и поразило до кончика хвоста... Но в общем-то статья ни чего, ни чего, почти пустое место... Вот только высказывание пана Хайшмана мне не сильно понравилось – Линда эта смогла и к Хайшману пролезть – вместо азила он мне обещает вручить какое-то терпение, типа мы его будем терпеть, почти азил, но... Но тусоваться по нему нельзя, плюс целый ряд ограничений, ай да клоуны, ай да пан Хайшман, так вот что означают его заверения насчет контроля и изыскания законных способов решения моей проблемы, да он же просто фокусник! или сволочь... Одеваюсь и бегу на остановку, размышляя над человеческой низостью и коварством. Когда сам был диссидентом и его суки красные морили, тогда визжал изо всех сил и требовал справедливости и демократии. Сейчас стал начальником в МВД, министры как перчатки меняются, а пан Хайшман как сэр Гувер несменяем и ведет свое ФБР от одной победы к другой, и на все ему глубоко и далеко плевать, над ним не каплет, под ним не протекает, может напроситься еще раз к нему на прием и захватить его в заложники, потребовать журналистов и ти-ви, и все-все им рассказать?! вот бы смеху было... Рассказав адвокату о коварстве пана Хайшмана и получив от сличной Воборжиловой заверения о недопустимости такого шага со стороны МВД, покидаю контору пани Самковой-Веселовой успокоенный хоть немного. На улице морозно, снега нет, все серо, включая морды редких туристов. Ныряю в метро на Музеуме, выхожу из полупустого вагона на Мустке, перехожу на желтую линию, выбираюсь на поверхность сквозь запахи кафе-столовой на площадь Юнгманова. Мне налево, на Ильскую, там и притаился этот Простор, там то я их и пощупаю за вымя, как говорил Ося Бендер. В издательство щупать за вымя меня не пустили. Бабка лет ста с лишним, которой давно уже пора в крематорий, но все еще шустрая и резвая, ну просто девушка с персиками (увядшими) картина художника хрен знает его фамилию, заявила – мол я должен сначала позвонить, а пол топтать не надо, за мной прейдет конвой и тогда она меня пустит, записав мои данные в книгу... Звоню по местному телефону, какой-то перепуганный девичий голос, они там что, прайса фальшивые печатают что ли?! – перепуганный и растерянный: -Вы извините, но здесь ни кого нет (а со мною кто говорит – привидение?!), не могли бы вы перезвонить через неделю или две?..

24
{"b":"221997","o":1}