ЛитМир - Электронная Библиотека

– Может, лучше сказать ей, что мне захотелось заработать на отдых на Карибском море?

– Теперь поздно об этом говорить.

– Как она отреагирует на то, что я передумала?

– Надуется и, возможно, запрется в своей комнате. Будет часами висеть на телефоне, рассказывая своим друзьям, какой я чудовищный садист, помешанный на контроле, и о том, что она скорее умрет, чем позволит увезти себя в какое-то арабское захолустье.

Именно этот момент выбрал для своего появления на сцене Портли. Он зевнул, потянулся и издал мяуканье, означавшее «не пора ли перекусить?».

Гай взглянул на кота без особого интереса.

– Ну и ну! Чем оно питается? Анаболическими стероидами?

– Это не «оно», а «он»! Вернее, это был «он» до того, как его кастрировали. Теперь из радостей жизни у него остались только еда и сон.

– Бедняга!

Обиженная за Портли Клодия взяла кота на руки и поцеловала в рыжую шерсть на голове. Однако Портли еще не простил ей эпизод с треской. Вырвавшись, он отправился посмотреть, что за гость к ним пожаловал. Усевшись словно каменное изваяние, кот стал внимательно разглядывать Гамильтона немигающим взглядом.

Гай не оставил наглое поведение кота без внимания.

– Тебе не мешало бы посидеть на голодной диете, – сказал он, поднося к губам чашку.

Портли ничуть не обиделся. Наоборот, он решил, что на незнакомце как раз такой шерстяной свитер, в какой он давно мечтал запустить свои когти. Сделав удивительно мощный прыжок к Гамильтону на колени, кот задел чашку, из которой выплеснулся кофе. Гай вскочил на ноги, ругаясь вполголоса.

Клодия в ужасе схватилась за голову.

– Только этого не хватало! Я сейчас принесу тряпку. – Она бросилась на кухню, схватила тряпку, потом решила, что та слишком грязная, взяла из ящика чистое полотенце, смочила его, отжала и снова вернулась в гостиную.

– Извините, ради Бога. Этот кот – совершенно безмозглое животное. – Клодия принялась промокать полотенцем свитер. – Надеюсь, что пятна не останется.

– Все в порядке, – сказал Гай несколько секунд спустя.

– Глупости. Нет ничего хуже пятен от кофе…

– Достаточно, Клодия. – Гамильтон произнес это твердо и так же твердо отстранил ее руку с полотенцем, взяв за запястье.

Она остановилась и взглянула на гостя снизу вверх. Пряди волос упали на ее лицо, а нежно-розовый кашемировый свитер вздымался и опускался на груди в такт учащенному дыханию, которое объяснялось не только тем, что она трудилась над удалением пятна.

Что-то снова отозвалось внизу живота, только на этот раз не мягко и вкрадчиво, а бурно, неистово. У Клодии почему-то задрожали колени.

Гамильтон стоял так близко, что Клодия могла разглядеть крошечные золотистые искорки в его глазах и каждую черную ресницу в отдельности. Она видела едва заметную щетину на лице, ощущала запах мыла, аромат мужского одеколона, смешанный с запахом влажной шерсти.

– Я всего лишь пыталась помочь… – неуверенно пробормотала Клодия.

– Я это ценю, но теперь все в порядке. Нам нужно кое-что обсудить.

Ей каким-то образом удалось заставить себя говорить нормально.

– Одну минутку, я только протру ковер. – Клодия наклонилась и стала яростно тереть два пятнышка от кофе на ковре.

Когда она вернулась на свое место, колени у нее все еще дрожали. Клодия до сих пор ощущала его руку на своем запястье и от этого чувствовала себя несколько ошалевшей.

– Вылет около десяти часов утра в пятницу, – сказал Гай деловым тоном. – У вас есть подходящая одежда? Хоть сейчас и девяностые годы, но одежда, пригодная для пляжей Средиземноморья, совершенно исключается. Колени и плечи должны быть прикрыты; вещи, облегающие… фигуру, тоже исключаются. – Он перевел взгляд на вырез ее свитера. – То же самое относится и к слишком глубоким декольте.

У нее замерло сердце.

Боже милосердный! Он, должно быть, все-таки запустил глаза за вырез, когда я оттирала его свитер!

Собственная реакция ее очень удивила. Ну и что из того, что он заглянул за декольте? Почему это она затрепетала, словно героиня романа времен королевы Виктории?

Ах, подайте мне скорее нюхательные соли!

– И конечно, никаких джинсов в обтяжку, – продолжал Гамильтон.

– Никаких джинсов в обтяжку, – послушно повторила Клодия. В данной ситуации было очень трудно заставить себя смотреть умными глазами и внимательно слушать. С. ней происходило что-то странное, причем речь шла не только об охватывавшем ее трепете. За последние годы она крайне редко вспоминала о сестре Иммакулате, но стоило помянуть всуе ее имя, как тут же появлялся ее дух, как во время спиритического сеанса. Клодия вдруг услышала голос старой монахини, как будто та находилась рядом.

«Если ты примешь это предложение, Клодия, то это должно быть обосновано достойными причинами. Во-первых, ты хочешь добыть деньги для детского лагеря, не поступаясь своими моральными принципами. А во-вторых, ты хочешь помочь этому мужчине выйти из весьма затруднительного положения. Ты не должна принимать предложение только лишь потому, что он…гм-м… что он возбуждает у тебя определенные чувства…»

– Клодия, вы меня слушаете?

Девушка, вздрогнув, пришла в себя и увидела, что Гай, нахмурив лоб, вглядывается в ее лицо, как будто у нее не все дома.

– Слушаю. И очень внимательно. – Морщинки исчезли с его лба.

– Вам придется что-нибудь покупать? Я понимаю, что в магазинах в ноябре выбор уже невелик…

– Думаю, что я обойдусь тем, что есть.

– В таком случае я ухожу. – Он поднялся и размял колени, как это делают длинноногие мужчины. – Мне потребуется номер вашего телефона.

Вот если бы он вам понадобился для чего-нибудь другого.

Клодия записала номер в блокноте, который лежал рядом с телефоном, и оторвала листочек. Гай сунул его в карман.

– Я позвоню завтра или послезавтра.

– Отлично. – Голос ее звучал ровно, по-деловому, но она чувствовала фальшь. – Вы хотите, чтобы я поближе познакомилась с Аннушкой до отъезда?

– Не вижу смысла. Ведь она всеми силами постарается заставить вас отказаться от поездки.

Гамильтон пошел следом за ней к входной двери. Прежде чем открыть дверь, он остановился, держа в руке ключи от машины.

– Вы не просили ничего передать мне, когда позвонили. После того как вы передумали в первый раз, вы не передумаете снова? – Он внимательно вгляделся в лицо Клодии. – Если я переусердствовал, пытаясь втянуть вас в эту авантюру, то так и скажите. Если вы сейчас пойдете на попятную, я не рассержусь. Кому, как не мне, знать, что справляться с Аннушкой – дело не из легких.

В его тоне слышалась не то усталость, не то покорность судьбе. Стоящая перед ним проблема явно не имела решения, и Гай это знал.

Такое положение не могло не удручать этого независимого человека. Клодия видела все как на ладони. Она отчетливо представляла себе, как он ловко справляется с конфликтными ситуациями, возникающими в деловой сфере, или, например, с управлением яхтой во время шторма в открытом море, однако со своей шестнадцатилетней своенравной дочерью Гай справиться не мог.

Клодии не раз доставляло удовольствие видеть, как мужчина, полагавший, что может справиться с чем угодно, начинает понимать, что он все-таки не Господь Бог. Так почему же сейчас все по-другому?

– Я не собираюсь идти на попятную, – голос у нее слегка дрожал, она улыбнулась и пожала плечами. – Не буду рассказывать, что приготовил для меня Райан, но поверьте, мне доставит огромное удовольствие заявить ему, чтобы он убирался… куда подальше.

Гай едва заметно улыбнулся.

– Наверное, нечто такое, что заставило бы сестрицу Как-ее-там-зовут перевернуться в могиле.

– Достаточно гадкое, чтобы вызвать небольшое землетрясение. Учтите, что она всегда считала меня не поддающейся перевоспитанию.

– В таком случае у вас с Аннушкой…

Его прервал звонок в дверь. На сей раз явился Питер-Надоеда со своей самодовольной ухмылкой.

– Ну? – спросила Клодия, сдерживая раздражение. Питер-Надоеда перевел взгляд с Гая на нее и обратно и изобразил на физиономии нечто среднее между удивлением и гаденькой понимающей усмешкой.

16
{"b":"222","o":1}